Поражение Орбана на выборах в Венгрии стало победой Европы

Политическая линия венгерского правительства с 2010 года строилась в первую очередь на противостоянии с Брюсселем. При этом ниспровергатель Орбана Петер Мадьяр и его партия «Тиса» не провозглашали заметных программных разногласий со своим соперником по поводу ограничения иммиграции, консервативных ценностей или сакральности суверенитета. Венгерские избиратели вряд ли искали радикальных перемен во внутренней политике — и маловероятно, чтобы новое правительство их предложило. Проблемой стал сам Орбан лично, его эпатажный выбор союзников и противников, его демонстративно вызывающий стиль полемики, а также сопровождавшие его слухи о коррупции и клиентелизме.

Споры внутри ЕС — обычное дело. Не только Венгрия, но и Чехия, Польша, Словакия, страны Балтии и другие представители «новой Европы», присоединившиеся к ЕС после распада СССР, часто отстаивали особое мнение по миграционной политике и не соглашались с линией Брюсселя. Более того, право-консервативный поворот, происходящий сейчас во многих странах на Западе Европы, находится в русле примерно тех же программных положений, которые давно стали общим местом в ее восточной части. Партия «Фидес» в Европарламенте входит в группу «Патриоты за Европу»(84 депутата, третья по численности) вместе с право-консервативными союзниками из Франции, Италии, Испании, Австрии и т.д.. То есть, идеологически Виктор Орбан не чувствовал себя в Европе в изоляции — у него были единомышленники.

Причины его разгромного поражения под громкие вздохи облегчения во всех европейских столицах следует искать в попытке «разрыва конвенций» с объединенной Европой, а не в системе его убеждений (если они, конечно, были).

Никто прежде не угрожал правом вето — столь шумно и откровенно. Никто не использовал механизмы консенсуса при принятии решений внутри ЕС для неприкрытого шантажа. Наконец, никому прежде не приходило в голову, что можно одновременно претендовать на постоянные дотации из Брюсселя и изображать при этом Брюссель в качестве угрозы национальной идентичности.

Виктор Орбан зашёл слишком далеко. Впрочем, его падение свидетельствует не только о личной неудаче, но и о неплохом запасе прочности для объединенной Европы. Как с удивлением заметил один из комментаторов, Кайя Каллас вдруг поборола и Путина, и Трампа.

Иностранное вмешательство и проблемы суверенитета

Перед выборами очень своевременно появились записи разговоров самого Орбана с Путиным и венгерского министра иностранных дел Сийярто с Лавровым, в которых поразительно даже не столько их содержание, предполагающее оказание сомнительных услуг российским заказчикам, сколько подобострастные интонации. Память о жестоком подавлении восстания 1956 года и его лозунге «Русские, домой!» стала частью национальной венгерской идентичности (или, если угодно, национальной гордости), о которой так беспокоился всегда Виктор Орбан. Его оппонент Петер Мадьяр достаточно легко нащупал уязвимое место своего оппонента: «Русские, домой!» стали одной из основных опор его предвыборной кампании.

Виктор Орбан в своей несколько избыточной самоуверенности предполагал, что выгоды от близких отношений с Москвой всегда перевесят издержки имиджа. В действительности оказалось, что венгерским избирателям нужны не только низкие цены на бензин и газ, — им еще нужно быть на правильной стороне истории (как бы они ее ни понимали), а также ощущать себя такими же носителями европейских ценностей, как и их соседи. При этом они наблюдали из года в год, как их премьер-министр, чрезвычайно обходительный с Путиным, Трампом или Си, вдруг становился язвительным и непреклонным, как только приходилось встречаться с Урсулой фон дер Лайен. Сравнение ЕС с Советским Союзом, которое полюбилось Орбану, тоже не выглядело точно подобранным. Тут что-то было не так, даже если принять на веру его тезисы о противостоянии политике чрезмерной толерантности, исходящей из Брюсселя.

Особые отношения с Россией, особые цены на нефть и газ, особое партнерство с Китаем, в том числе, в чувствительных областях и без учета интересов ЕС. Особые знаки внимания Дональду Трампу (как бы не обращая внимания на его жёсткую критику в адрес ЕС или даже поддерживая её). Означала ли эта политическая линия стремление к утверждению суверенитета Венгрии или, наоборот, его утрату под давлением внешних держав? Похоже, что венгерские избирател ясно предпочли европейский выбор, даже если они не поддерживали отдельные предложения ЕС по углублению интеграции или другим реформам. Они привыкли, что существуют внутриевропейские процедуры, в рамках которых ведутся переговоры, призванные учесть все интересы, насколько это возможно. Но никто с порога не напоминает об опции вето. И, в общем, не имеет на это моральных прав, поскольку Венгрия была принята в ЕС ничуть на лучших и не на худших условиях, чем ее соседи. И у неё, скорее, есть основания быть благодарной за европейскую программу развития восточной Европы, чем упрекать Брюссель на излишнюю требовательность по отдельным вопросам.

Сложилась несколько парадоксальная ситуация: отстаивая венгерский суверенитет от покушений Брюсселя, Орбан почему-то совершенно не беспокоился о нем, когда речь заходила о России, Китае или США, где он соглашался на попадание в зависимость, в частности, от поставок российских углеводородов. Эта показательная и циничная беспринципность позволяла легко предположить о существовании дополнительных интересов Орбана и его окружения.

Известные журналистские расследования его коррупционных связей с Россией хорошо сочетаются с гипотезой о выгодной продаже Москве своего умения устроить торг с Брюсселем по любым вопросам. Нельзя исключить, что расследования этих сюжетов не заставят себя долго ждать.

Вице-президент США Дж.Д.Вэнс прилетел в Будапешт за несколько дней до выборов, чтобы оказать публичную поддержку Орбану, и в своих выступлениях сурово отчитывал ЕС за попытки влияния на венгерских избирателей. Удивительным образом он не понимал, что занимался именно тем, в чем упрекал бюрократов из Брюсселя. Скорее всего, эта агитация сыграла на руку Мадьяру ввиду токсичной репутации современной американской администрации для европейцев. Но и Орбан сам настолько загнал себя в западню постоянных манипуляций, что в нужный момент не смог предъявить гражданам ни одного убедительного союзника.

Европейские ценности как полюс нового мира

Венгерские избиратели, как оказалось, мыслят себе позиционирование своей страны немного иначе, чем дружба с Трампом и Путиным. Не следует их идеализировать, как и любых избирателей: очевидно, повседневные проблемы их волнуют больше, чем внешнеполитические союзы, но даже с прагматической точки зрения, они ощущают себя европейцами и хотели бы европейского будущего для своих детей, что подразумевает лояльность к институтам ЕС, а не испытание их на прочность.

Фундаментальными основами существования ЕС являются уважение всеми странами принципов демократии, правового государства и соблюдения прав человека. Демократия предполагает проведение свободных выборов и сменяемость власти. Для России и Китая эти опции закрыты и не подлежат обсуждению; США вступили на некий особый политический путь, где лояльность предпочтительнее согласию по вопросам ценностей, а последние как будто вообще не имеют значения. ЕС выглядел несколько старомодным в этом новом мире с правом силы, призывая соблюдать Устав ООН и международные конвенции. Более того, внутри самого ЕС, казалось, навечно поселился рассчетливый Орбан, знающий свое дело опытного шантажиста, единственной управой на которого становятся возрастающие уступки. ЕС все чаще описывался как устаревшая модель уходящего глобального мира, неспособная найти ответ на несложные задачи внутреннего управления.

Но внезапно выяснилось, что ответ есть, и он находится именно в области ценностей, поспешно объявленных неактуальными.

Еврокомиссия не имела полномочий уволить Орбана, — но это сделали венгерские граждане, рекордной явкой на избирательные участки доказавшие свою решимость перевернуть политическую страницу для режима, который становился все менее совместимым с принципами существования ЕС. И это было видно всем.

В право-консервативных кругах других стран Европы есть о чем задуматься в преддверии будущих избирательных кампаний. Если, допустим, анти-иммиграционная риторика хорошо попадает в текущее настроение общества и идеально подходит для критики правительства, то чрезмерные знаки внимания Путину и Трампу, сомнительные проекты с коррупционными допущениями, а также постоянные нападки на ЕС не настолько нравятся гражданам, как они могли недавно предположить. Марин Ле Пен говорила об Орбане с придыханием как о своём «друге», «визионере» и «образце для подражания». Через год во Франции президентские выборы, и трудно сказать, готова ли она (или ее тень Жордан Барделла) в качестве кандидата в президенты повторить эти слова. Что-то подсказывает: они предпочтут сделать вид, что никакого Орбана и не было никогда.

Помощь Украине без «проблемы Венгрии»

Петер Мадьяр не будет легким собеседником для Еврокомиссии, но это не те трудности, которых боятся в Брюсселе. Очевидно, что лидеры стран ЕС заботятся не только о европейском единстве, но и о национальных интересах, и новый венгерский премьер-министр будет делать то же самое. Но важна корректность обсуждения, отказ от шантажа правом вето, а также согласие с общей линией ЕС на обретение стратегической автономии.

Противостояние российской агрессии со стороны Украины — одним из центральных вопросов для Европы. Очевидно, что с момента распада Советского Союза не было сопоставимой угрозы для безопасности старого континента, чем та, которая возникла сейчас, снова на восточных границах ЕС. Никто не знает, будет ли новое нападение, когда и в какой форме, — но уровень опасности высок и подтверждается не только фактом вторжения в Украину или воинственной риторикой Москвы, но и реальностью гибридной войны, которую Кремль почти открыто ведет против Европы. В этих обстоятельствах поддержка Украины со стороны ЕС — стратегическая необходимость, а не прихотливый выбор случайных политиков из Брюсселя.

Между тем, позиция Орбана после 24 февраля 2022 года всегда была двусмысленной. Он не мог не осудить российскую агрессию в силу её очевидной незаконности и неспровоцированности, — но, при этом, как бы ее одновременно и оправдывал, критикуя Украину за неуступчивость и нападая персонально на президента Зеленского.

Отношения с Россией, с точки зрения Орбана, были важнее досадного эпизода с этой нескладной войной. По этой логике, для всеъ было бы лучше, если бы Киев поскорее заключил бы мир на условиях Москвы — и не так уж существенно, что тогда осталось бы от Украины.

Все пакеты санкций ЕС против России проходили через венгерское сопротивление. Последнее, что успел сделать Орбан перед уходом, — это заблокировать европейский кредит на 90 миллиардов евро для текущих нужд Украины, успешно согласованный ЕС в декабре 2025 года.

Исходя из фундаментальных принципов международного права и фундаментальных ценностей объединенной Европы, капитуляция Украины была неприемлема и несла прямую угрозу европейскому будущему. Для Орбана капитуляция Украины представлялась допустимой, и он не видел в ней проблемы. Не приходится удивляться, что для столь разных подходов не существовало вариантов примирения. Или ЕС должен был найти управу на Орбана — или Орбан подорвал бы ЕС изнутри. Арбитром выступили венгерские избиратели.

Петер Мадьяр уже заявил, что он снимет вето на кредит в 90 миллиардов евро для Украины. Это не означает, что он станет лучшим другом Киева и разрешит сразу все сложности двусторонних отношений, накопившиеся при Орбане. Зато пропала «проблема Венгрии», требовавшая от ЕС особых и даже порой исключительных усилий. Это хорошая новость и для Украины, и для Европы, получившей возможность утвердиться в курсе на стратегическую автономию.