Фильм-госуслуга. Как российская власть объясняет себя в историческом блокбастере «Рождение империи»

«Это история о вере и верности, несгибаемой воле к победе и наших великих предках», — поясняет навязанная потенциальному зрителю услуга. В продвижении кинопродукта уже лично принял участие Владимир Путин, назвавший «Рождение империи» произведением искусства. Однако за первые неполные две недели проката сборы составили примерно 600 млн.рублей. Отраслевые аналитики считают вполне вероятным итоговый сбор свыше 1 млрд. рублей в России и СНГ. Сумма сама по себе внушительная, но весьма скромная относительно бюджета картины в 2,12 млрд., из которых 800 млн. – невозвратные государственные субсидии.

Генеральным партнером выступила «Роснефть», в числе продюсеров – Никита Михалков, Леонид Верещагин и Антон Златопольский. Этакий внушительный государственно-корпоративный консилиум по препарированию горячей российской истории холодными руками культурцерберов. Конечно, не обошлось без патронажа со стороны президентского советника по культуре Владимира Мединского.

И с большой долей вероятности можно предположить, что окупаемость исторического блокбастера для этой компании — не главное.

Сюжет фильма-госуслуги охватывает годы от возвращения Петра из Великого посольства до Полтавской битвы – Северная война, поражение под Нарвой, строительство новой армии и Петербурга, победа над Карлом XII. В промежутках царь любит, страдает и распоряжается. Исторические события следуют одно за другим с деловитостью слайдов в презентации. Крепость, пушка, государственная необходимость, следующая крепость, ну а когда есть свободное время – немножко любви.

С любовью ему поначалу не очень везет – Анна Монс (Юлия Пересильд) помешана на платьях примерно в той же степени, что Мединский на величии России, чем огорчает царя Петра, желающего иметь рядом с собой в постели кого-то по образу и духу своему (или хотя бы по образу и духу Мединского). Поэтому Анну, успевшую лишь пощебетать о платьях, – в отставку, а на смену ей приходит Марта Скавронская (Ксения Утехина).

Пока птенцы гнезда Петрова распоряжаются историей, Марта обеспечивает бесперебойную работу главного исторического двигателя. Будущую императрицу сократили до придворного седативного препарата – принимать при головной боли и чрезмерной ответственности за Отечество.

Самому Петру в исполнении Александра Горбатова всё человеческое чуждо – он несёт на лице такую непрерывную ответственность за державу, что повседневное, не зверски серьёзное его выражение выглядело бы нарушением должностной инструкции. Это вообще особенность российского патриотического кино: положительные герои всегда нахмурены. А ведь даже в фильме «Петр I» 1937 года царь в самом патриотическом изводе в исполнении Николая Симонова менял выражение лица и порой улыбался. Но Горбатову, очевидно, объяснили, что если на его лице дрогнет хоть один мускул – вместе с ним дрогнет и Россия. Поэтому никаких поблажек лицу, пусть все мускулы работают в режиме «я злой и страшный серый волк».

Правда, однажды Пётр-Горбатов всё-таки улыбается – в сцене, где Меншиков входит в царскую спальню на руках, потому что царь велел, чтобы ноги его тут больше не было. На первый раз простили, и больше это не повторилось.

Драматургия устроена удивительно экономно и линейно. Царь прав заранее и всегда, а последующие события лишь подтверждают его правоту.

Рефлексий Петр Алексеевич лишен начисто, а иногда пробивающиеся сквозь толщу правоты сомнения могут лишь задержать победу, но ее нравственный смысл всегда неколебим. Впрочем, какие могут быть рефлексии, если главный аргумент – пушки? Например, бояре просят дать стране передышку от войн, но Петр знает лучше: «Рано нам отдыхать!» — и, разумеется, в финале Полтава выдаёт ему справку о безусловной правоте. В одном из интервью сценарист Андрей ЗолотарёвАвтор сценариев к десяткам сериалов, самый известный из которых – «Слово пацана. Кровь на асфальте» рассказывал, что способен писать всегда, везде и в любом состоянии – и один раз даже правил текст, находясь на скале в нетрезвом виде. Похоже, теперь мы знаем, о сценарии какого фильма идёт речь.

Европа по версии авторов фильма устроена занятно. Для Петра она исторически была источником знаний, технологий и образцов переустройства страны, но нынешнему казённому патриотизму нужна Европа как территория, населенная уродцами, от которых следует брезгливо отворачиваться. Поэтому экранные европейцы получили от авторов положенный комплект: манерность, самодовольство, ненадёжность. Дипломатия превращена в костюмированный инструктаж: кругом предатели. Знакомое «если бы мы не напали – то они бы напали» тут как тут, словно выхваченный из цилиндра фокусника кролик.

Союзники годятся главным образом для демонстрации того, как опасно доверять союзникам.

А вот и он, главный союзник, он же предатель – Иван Степанович Мазепа (Александр Яцко). Любой грамотный историк подтвердит, что Мазепа не был предателем – он, будучи вассалом по контракту, сменил сюзерена, когда тот не выполнил условия договора, как это было в случае Петра, который он обязан был защитить Гетманщину от поляков, как того требовал договор. После того, как Пётр сказал: «Я не дам и десяти солдат, защищайтесь сами», у Мазепы не осталось перед Петром никаких обязательств. Но в представлении пропагандистов от кинематографа любая самостоятельность относительно Москвы считывается как измена.

Но сейчас не об этом – сейчас о кошмарном, до предела клишированном изображении того же Мазепы. Ясное дело, он тоже всегда нахмурен. Только если Петр вечно хмурится от осознания величия будущей империи, то Иван Степанович – от ненависти к Руси и от готовности к предательству. Но и Мазепе разрешили разок улыбнуться, точнее – криво ухмыльнуться, чтобы всем стало понятно, какие коварные планы вынашивает его предательская душонка. Его цинизм зашкаливает – когда Петр тревожится, что прольется много русской крови, гетман на голубом глазу утешает его: «Бабы нарожают!»

Гуманизм остаётся у имперского центра, цинизм любезно передан украинскому гетману.

Кроме того, авторы не удосужились научить актёра произносить на украинском те немногие фразы, что ему уготовлены сценарием. «Паляниця», в которой гетман делает три ошибки, бьёт просто наповал. Нарвись этот Мазепа в 2022-м на украинский блокпост – огрёб бы серьезных неприятностей. В «Рождении империи» гетман говорит даже не на суржике, а на дикой смеси русско-украинского с неизвестным диалектом – упорно повторяет «Молороссия», например. Ребята, это ж позор. Неужто из более чем 2 млрд. нельзя было выделить скромную сумму редактору?! И чтобы этот редактор заодно научил бы Меншикова не орать «ё-моё!»

Кстати, о Меншикове (Милош Бикович). Вы думали, он был каким-никаким государственным деятелем при Петре? Вас обманули – он был придворным шутом. В фильме этот царедворец нужен в основном для того, чтобы разбавлять собой зловещий пафос. Его отношения с Петром сводятся к простой схеме: набедокурил, покаялся, прощен. Бикович так сроднился со своей ролью в «Холопе», что его решили с ней и оставить.

А вот со шведским королем вышла идеологическая недоработка: пока Петр несет на лице всю тяжесть величия государства, Карл временами позволяет себе быть человеком. Шведский король – единственный в фильме, кто похож на живого человека, а не на карикатуру, и даже удостоился некоторого развития характера, в отличие от всех остальных персонажей. Если в самом начале он просто молодой надменный монарх, победитель, привыкший к военному успеху и убеждённый, что русский царь ему не ровня, то ближе к концу обнаруживает черты настоящего лидера. Не в последнюю очередь это заслуга 26-летнего итальянского актера Мате Кабе, который, в отличие от остальных, маститых (сам он только начинает карьеру), не поленился выйти за рамки предложенных клише. Остальные шведы и прочие европейцы щедро обработаны средством для удаления исторических полутонов.

Чтобы перечислить исторические манипуляции, пришлось бы написать небольшую книгу. Главная хорошо знакома: нас вынуждают, нам мешают, всё, что остаётся — собраться всем миром и победить.

Военно-политического расчета здесь нет – он растворён в праведном гневе государя. Хочешь великую империю – чёрт с ними, с границами, с кровью, с дипломатией: выкатывай пушки и стреляй. Мы всегда правы. У нас — историческая миссия, у противника – скверный характер. У нас — величие, у соперника – порочная натура. Естественная форма существования России – империя, и можем повторить. Скоро пять лет как повторяют, а бабы всё рожают. Гордиться настоящим не выходит – значит, подтянем прошлое, а если оно станет сопротивляться, отредактируем за 2 млрд. и включим в реестр госуслуг.

Но теперь Кравчук снял «Рождение империи», объявляющей подчинение добродетелью, завоевательную войну – предназначением, а чужое стремление распоряжаться собственной судьбой – подлостью и предательством. Весь это мусор упакован в дорогущую историческую обертку и своевременно доставлен пушечному мясу в качестве особой государственной услуги — чтобы удовлетворить спрос на имперское величие.