Больше двух тысяч заложников, десятки жертв и ложь спецслужб: 30 лет теракту в Кизляре и Первомайском

Ровно 30 лет назад, 22 января 1996 года в Москве хоронили силовиков. Речь шла о бойцах столичного СОБРа, не вернувшихся с командировки на Северный Кавказ — освобождать захваченных чеченскими сепаратистами жителей Дагестана. Издание «КоммерсантЪ» тогда оставило о траурной церемонии и пресс-конференции начальства силовиков примечательный репортаж. Сегодня он выглядит качественным слепком той далёкой эпохи — когда российское государство ещё не контролировало всей своей заявленной территории, но и близкие к власти СМИ могли без последствий публиковать окопную правду войны.

Показателен сам заголовок материала: «Голодный штурм». Дело в том, что федералы в Первомайском из-за отвратительного снабжения испытывали проблемы не только с оружием, но и банально с едой и обогревом. В решающую атаку силовики шли голодными и замёрзшими, хотя неподалёку от них стоял штаб со столичным начальством и журналистами; там таких проблем, разумеется, не знали. Как признавался корреспондентам «Ъ» один из собровцев, «нас так заморозили, что нам было всё равно, от чего умирать: от холода или пули. Хорошо, что водку догадались с собой взять».

Но уже к середине 2000-х незаметно забылись и эти детали, и трагедия Кизляра с Первомайском с целом. Между тем две чёрные для Дагестана январские недели 1996 года крайне важны для понимания новейшей истории России. Решая на ходу тот кризис с заложниками, российское начальство и его силовики выработали для себя алгоритмы, которым будут следовать многие десятилетия вперёд.

Римейк, которого никто не просил

План сепаратистов понять легко — они думали повторить и приумножить то, что им удалось в июне 1995 года в Будённовске на Ставрополье (про ту трагедию «Мост» обстоятельно рассказывал). Взять заложников, выторговать у Москвы нужные политические условия и вернуться на подконтрольную руководству «ЧРИ» территорию. Ну и лишний раз напомнить миру: российские власти не просто бессильны вернуть Чечню, они неспособны реально контролировать даже соседние с мятежной республикой регионы.

Летом 1995 года, после будённовской трагедии, полевой командир Шамиль Басаев добился от федеральных властей выгодного своим товарищам перемирия. Кое-как, со множеством нарушений, но оно действовало вплоть до конца осени. Потом сепаратисты решили, что накопили достаточно сил для продолжения боевых действий. В декабре 1995-го формирования «ЧРИ» навязали противнику недельное сражение за Гудермес. Федералы отстояли второй город Чечни, но психологически победа осталась за боевиками — российское общество вновь убедилось, что его армия нисколько не выигрывает в войне.

Лидер «ЧРИ» Джохар Дудаев решил закрепить успех второй крупной вылазкой за пределы Чечни. Летом 1995-го сепаратисты спонтанно выбрали Будённовск своей мишенью. Теперь же Дудаев целенаправленно остановился на Кизляре — небольшом (43,6 тысяч жителей в то время) полиэтничном городке на северо-западе Дагестана. С одной стороны, Кизляр был географически близок, считанные километры от чеченской границы. С другой, там находилась инфраструктура федеральных сил: часть внутренних войск, военный аэродром и связанный с оборонкой завод.

Этим объектам предстояло нанести максимально ощутимый урон, ну и, «по традиции», захватить в Кизляре как можно больше заложников. Но Дудаев ещё при планировании рейда допустил просчёт. Если в Будённовске командовал единолично Басаев, то новой операции запланировали сразу двух начальников. По факту руководить боевиками должен был Хункар-Паша Исрапилов: при СССР он получил высшее военное образование, потом воевал в Нагорном Карабахе (за азербайджанцев) и Абхазии (на стороне сепаратистов). «Политически» же шефом следовало выглядеть Салману Радуеву, чей капитал лежал в иной плоскости — он был женат на племяннице Дудаева. У Салмана, в отличие от большинства деятелей «ЧРИ», отсутствовал околовоенный или хотя бы криминальный бэкграунд. До 1991 года он честно состоял в КПСС и строил карьеру по комсомольской линии.

Отсутствие ясного единоначалия сыграло с дудаевцами дурную шутку в дни кризиса в Дагестане. «Химия» между напарниками явно оставляла желать лучшего. Тот же Исрапилов возмущался решениями Радуева даже перед камерами российских каналов.

Третьему не бывать

За спинами двух командиров стояла немаленькая по меркам «ЧРИ» группировка из 250 добровольцев: опытных, мотивированных и хорошо снаряжённых. Судя по воспоминаниям разных очевидцев, дудаевцы в Первомайском — в отличие от противника — не испытывали проблем ни с оружием и боеприпасами, ни с экипировкой (вплоть до приборов ночного видения), ни со связью. В течение всего рейда сепаратисты исправно перехватывали переговоры федералов, которые не всегда могли связаться со своими же товарищами, если те относились к другому ведомству.

Российская сторона потом списывала боеспособность неприятеля на то, что в группировке Исрапилова и Радуева якобы действовали не столько чеченцы, сколько боевики с Ближнего Востока. Это не так, хотя в дагестанском рейде реально участвовало некоторое количество арабских наёмников. Куда интереснее, что с ними вместе сражались и бывшие российские военные, перешедшие на сторону «ЧРИ». Журналист Валерий Яков потом вспоминал, как встретил среди напавших на Кизляр русского парня — срочника, в плену принявшего ислам и проникшегося идеями сепаратистов. Когда перебежчик вместе с новыми товарищами ждал развязки противостояния, он передал через Якова записку родным со словами: «Даст Аллах, увидимся. А пока я буду воевать за свободу и независимость Чечни. Целую».

Это случится чуть позднее, в Первомайском. А что же произошло в Кизляре? Рано утром 9 января дудаевцы — накануне скрытно, мелкими группками проникнувшие в Дагестан — напали на город. Фактор неожиданности был на их стороне, поскольку российские спецслужбы проигнорировали сообщения о готовящемся теракте. Но оплошали и боевики: разведка сообщила им неточные данные о федеральных силах в городе. В итоге отряды Исрапилова с Радуевым провалили атаки на аэродром, в/ч внутренних войск и другие объекты, потеряв пару дюжин товарищей. После неудач против вооружённого противника нападавшие решили повоевать с безоружными — повторить преступление Басаева в Будённовске.

Здесь у боевиков проблем не возникло, тем более, что в городе после внезапной атаки царила анархия.

Пользуясь хаосом, сепаратисты днём 9 января собрали в городской больнице не меньше 2117 заложников. Тех, кто пытался сопротивляться, расстреливали на месте.

Дальше, как и в Будённовске, дудаевцы заминировали здание, позвали туда журналистов и выдвинули политические требования — вывод федеральных войск из Чечни, личная встреча Ельцина с Дудаевым и отмена итогов выборов, которые Москва успела провести в подконтрольной части республики.

Исрапилов считал, что сепаратисты могут выторговать у Кремля ощутимые уступки и даже перекрыть летний успех Басаева.

Действительно, в Кизляре было захвачено почти вдвое больше заложников, чем в Будённовске; по этому показателю теракт в Дагестане до сих пор остаётся крупнейшим в отечественной (и, по-видимому, мировой) истории.

Но Радуев, пусть и изображал на камеры крутого головореза, рисковать своей жизнью не спешил. По спутниковому телефону он обрисовал ситуацию Дудаеву, и тот дал добро на возвращение отряда в Чечню без политических результатов: мол, шок-контент из Кизляра по ТВ — уже достаточный для «ЧРИ» успех.

Такой ход мысли по душе властям Дагестана. Глава региона Магомедали Магомедов сразу вышел на переговоры с Радуевым, добиваясь немедленного ухода незваных гостей из своей республики. Те, чуть поломавшись, согласились, и стороны нашли консенсус. Боевики и дагестанцы договорились, что первые отпустят схваченных кизлярцев, а вторые предоставят дудаевцам автобусы и десять местных чиновников в качестве живого щита. Вместе они доедут до чечено-дагестанской границы, и разойдутся каждый в свою сторону — по всё тому же будённовскому сценарию.

Но вот высшее руководство России рассматривало ситуацию совсем по-иному. Их бурная гамма чувств и мыслей сводилась к формуле: Кизляр — это второй Будённовск, и третьему похожему теракту не бывать.

Комсомолец в Первомайском

В первые же часы после трагедии в Москве «ястребиные» позиции заняли министр внутренних дел Анатолий Куликов и шеф ФСБ Михаил Барсуков. С ними сразу солидаризировался и командующий федеральной группировкой в Чечне генерал Вячеслав Тихомиров. Высокопоставленные силовики однозначно отметали саму возможность пропустить группу Радуева — Испрапилова в «ЧРИ», что бы им там не обещало дагестанское начальство.

«Ястребов» поддержал президент Борис Ельцин. Зимой 1996 года он решился идти на второй срок, сознавая свою низкую популярность. Рейтинг инкумбента едва превышал 5%, а пропрезидентский блок «Наш дом — Россия» в декабре 1995-го провалил думские выборы с чуть более 10% голосов. Ельцин и его команда сознавали причины электорального кошмара. Вдобавок ко всем социально-экономическим трудностям из-за распада СССР людей раздражало, что Кремль, развязав кампанию в Чечне, явно не понимал, как её вести.

Неудачи армии обсуждались в прайм-тайм по федеральным каналам, а похороны едва ли не каждого погибшего солдата превращались в антивоенный митинг.

Кадры видеохроники из января 1996 года показывают, насколько зол был Ельцин. Он срывался на собственных силовиков, обличал журналистов, сыпал угрозами Дудаеву и приспешникам. Но эта злоба во многом проистекала из претензий Бориса Николаевича к самому себе. Летом, в дни Будённовского кризиса, президент самоустранился от решения проблемы. Спецслужбы тогда провалили штурм захваченной боевиками больницы, и взявший ответственность премьер Виктор Черномырдин позволил отряду Басаева уйти в обмен на освобождение заложников. Зимой же Ельцин чётко дал понять — ему нужна не сделка, а силовое решение.

«Я считаю, что нам нельзя… Государство, где есть власть, государство, где есть сила, [не должно] терпеть на своей территории такие формирования. Нельзя! С ними надо закончить! В том числе журналисты виноваты: ещё тогда [в Будённовске] с ними можно было вопрос решить, но журналисты шум подняли. Видите ли, бандит мучается, когда его ранят! Вот! Бандитов, понимаешь, [им] жалко!»

- из пресс-подхода Ельцина в Москве, 15 января 1996 года

Утром 10 января автобусная колонна с боевиками и дагестанскими чиновниками вышла из Кизляра. В последний момент Радуев передумал отпускать всех «обычных» заложников и на всякий случай оставил с собой сотню схваченных горожан. Около 11:00 колонна достигла Первомайского — маленького села на правом берегу Терека, у самой границы с Чечнёй. Там стоял блокпост федеральных сил, менее командированных 40 милиционеров из Новосибирской области. Сибирякам заранее приказали не открывать огонь по нежданным гостям.

А дальше случилось непоправимое. Настигнувшие автоколонну военные вертолёты ударили по мосту через Терек. Конструкция тут же рухнула, и отряд Радуева лишился заветной лазейки в «ЧРИ». Сепаратисты поняли, что попали в ловушку и сейчас их атакуют уже на земле (в действительности спецназ — из-за плохой межведомственной координации у российских силовиков — прибыл спустя час-другой после обрушения моста). Тогда дудаевцы захватили блокпост и разоружили дезориентированных милиционеров. Люди бывшего комсорга заняли Первомайское, откуда в панике бежали почти все местные жители.

Ситуация приняла странный оборот. Российские силовики получили уход боевиков из Кизляра, но непроизвольно дали им новый потенциальный пункт обороны. Противник же вплотную подошёл к своей территории, но был отсечён от «ЧРИ» холодной водой Терека. Впрочем спустя неделю Радуев и Исрапилов нашли решение речной головоломки.

Огонь, вода и труба

Руководить дагестанской операцией Ельцин назначил главу ФСБ Барсукова. Все расценили это как очередной намёк, что президент хочет военной победы. Предшественник Барсукова, Сергей Степашин, лишился должности как раз за то, что не смог организовать грамотной силовой операции в Будённовске.

Барсуков и сам не возражает против «зачистки» Первомайского. Иначе настроен начштаба операции генерал Дмитрий Герасимов. В отличие от своего шефа, сделавшего карьеру в кремлёвской комендатуре, Герасимов — настоящий спецназовец, выходец из советского ГРУ, ветеран интервенции в Афганистане. Офицер скептически оценивал идею штурма села с десятками заложников. Герасимов вполне обоснованно предлагал выманить боевиков из Первомайского и повторно атаковать их на дороге.

Однако тут вставала другая проблема — после уничтожения моста через Терек Радуев и Исрапилов не верили на слово представителям РФ. Теперь они требовали официальных гарантий и приезда в Первомайское крупных федеральных политиков. Штаб Барсукова пойти на такое не мог — «зачистку» села могла предотвратить разве что безоговорочная капитуляция противника, заведомо неприемлемая для боевиков «ЧРИ». Складывался порочный круг.

За несколько дней федералы сосредоточили вокруг Первомайского группировку в 2-2,5 тысячи бойцов из структур МВД, ФСБ и ВС РФ. Это было во всех смыслах разнородное воинство, куда попали и эфэсбэшный спецназ «Альфа», и его аналоги из внутренних войск, и собровцы из разных регионов России, и, наконец, неизбежные срочники-мотострелки с артиллеристами. Речь шла о слишком разных подразделениях с непохожим уровнем и стандартами подготовки. Вдобавок сводной группировке во время простоя пришлось обходиться без нормальной еды и тёплых укрытий: бойцы спали в ямах и охотились на бежавших из села коров. К развязке кризиса в Первомайском многие силовики едва держались на ногах от голода, усталости и простуды.

14 января Радуев окончательно отверг ультиматум о сдаче от прибывшего к месту событий Барсукова. 15 января федералы с разных сторон атаковали дудаевцев — под предлогом, что те якобы расстреляли часть заложников и неких дагестанских старейшин, будто бы приезжавших вразумить фанатиков. Бои растянулись на весь день, унесли десятки жизней с обеих сторон и не принесли силовикам успеха. Боевики «ЧРИ» сохранили за собой центральную часть села, где удерживали большинство заложников.

«Они [спецназовцы] уже идти не могли, мокрые, замёрзшие, голодные. Простывшие, с повышенной температурой. Завтра утром они снова должны идти на штурм с температурой, голодные и без достаточной огневой поддержки»

- Павел Голубец, генерал внутренних войск, начальник штурма Первомайского

То же повторилось и 16-го, и 17 января. Федералы действовали слишком разрозненно, а их противник за время простоя успел — при вынужденном участии пленных милиционеров с блокпоста — неплохо окопаться в Первомайском. С отчаяния осаждающие всё чаще били по селу вслепую: неуправляемыми ракетами из вертолётов с воздуха и реактивными системами «Град» с земли. Работавший на месте пресс-секретарь ФСБ Александр Михайлов заявлял журналистам, что «авиация работает ювелирно, ни один объект с заложниками не пострадал», да и вообще угрозы пленникам нет — их у террористов «практически не осталось».

Казалось, что ещё день-два и от группировки Радуева — Исрапилова ничего не останется физически. Воинственный Исрапилов предлагал расставить по периметру полуразрушенного села оставшихся заложников и принять последний бой. Но не спешивший умирать Радуев предложил новый путь в Чечню — через прокинутый над Тереком рядом с Первомайским газовый трубопровод. Причём конструкция была достаточно широкой, чтобы отступающие могли использовать её как мост, а не залазить внутрь, рискуя своими жизнями. И, что главное, как раз у Терека оцепление федералов было слабее всего — осаждающие то ли не знали про трубопровод, то ли недооценили его возможности.

В любом случае, в ночь на 18 января дудаевцы после ожесточённой рукопашной прорвали оборону противника и ушли к трубопроводу, уведя за собой часть заложников. Однозначной победой у «ЧРИ» не вышло. Сначала при прорыве полёг почти весь авангард группировки, а затем по боевикам при переправе ударили российские вертолёты. Погибли ещё десятки боевиков, а выжившим на западном, чеченском берегу Терека пришлось разбегаться в рассыпную.

Спустя несколько дней директор ФСБ Михаил Барсуков на пресс-конференции объяснил частичный успех бегства противника их необычным приёмом — «боевики снимали башмаки и без обуви шли». Главный чекист поставил себя в нелепое положение. Ведь даже далёкие от силовых структур россияне понимали, что ботинки с трупов боевиков — которые, видимо, подчинённые потом показали Барсукову — сняли хронически недоэкипированные солдаты ВСРФ. Михаил Иванович же не то поверил явной лжи, не то подумал, что её проглотит и общество. Скандально известный в 1990-е журналист Александр Минкин резюмировал: «Если федеральная служба безопасности в руках такого человека, нет сомнения — отечество в опасности».

«Белый» и «чёрный» лебеди

Кризис в Кизляре и Первомайском вышел чрезвычайно кровопролитным по меркам Первой Чеченской войны. Единой общепринятой статистики погибших нет до сих пор, но совершенно точно, что речь идёт о сотнях жертв с обеих сторон.

Только во время атаки боевиков на город погибли 34 местных жителя, включая сотрудников силовых ведомств. При «зачистке» Первомайского пало ещё от 23 до 26 федералов. При разных обстоятельствах до утра 18 января не дожило и не меньше тринадцати заложников — кого-то действительно убили захватчики, но наверняка многие из них погибли и от огня горе-освободителей. Ранения различной степени тяжести получили многие десятки гражданских и силовиков.

Безвозвратные потери «ЧРИ» оцениваются примерно в сотню бойцов. Другими словами, погибла примерно половина от изначальной численности группы Радуева и Исрапилова — непозволительно много для самопровозглашённой республики, особенно с учётом политической бессмысленности рейда. В отличие от Басаева летом 1995-го, Радуев зимой 1996 года не привёз домой никакого соглашения или договорённости с противником. В «ЧРИ» многие возмутились итогами рейда и по другим причинам. При прорыве из Первомайского Исрапилов и Радуев оставили врагу десятки трупов товарищей и не меньше 20 пленных. По горским традициям, такой позор непростителен для военачальника. В обмен на убитых и пленённых сепаратистам пришлось отдать всех оставшихся заложников.

Оба полевых командира все равно остались довольно крупными фигурами в политической жизни непризнанной республики, но потом одинаково не пережили Второй Чеченской войны. 1 февраля 2000 года при новой битве за Грозный погиб Исрапилов. Спустя месяц чеченцы-лоялисты сдали федералам Радуева — российский суд приговорил Салмана к пожизненному сроку. 14 декабря 2002-го комсорг-террорист при неясных обстоятельствах скончался в печально известной колонии «Белый лебедь».

Судьбы их противников по Кизляру и Первомайскому сложились менее драматично. При этом после кризиса в Дагестане карьеры ключевых силовиков из тогдашней команды Ельцина пошли на спад. В июне того же 1996 года руководство ФСБ потерял Барсуков. Директор спецслужбы — на фоне президентской гонки — ввязался в интриги среди ельцинского окружения и пал жертвой памятного «ксероксного» скандала. Глава МВД Куликов в подковерных играх не участвовал и досидел до «дефолтного» 1998 года, когда министру пришлось уйти со всем правительством Черномырдина. Вплоть до 2000-х влиятельной фигурой оставался разве что бывший главком Объединённой группировки Вячеслав Тихомиров — его вынудят уйти в отставку лишь в 2005 году.

Сам двойной теракт в Дагестане оставил у российского общества неоднозначные ощущения. С одной стороны, он вновь показал неэффективность командования на Кавказе и в который раз обнажил бедственное положение простых солдат и милиционеров. При этом нация, внутри которой всё чётче оформлялся веймарский синдром, не могла не испытать мимолётной гордости, что с террористами больше не договариваются, а пытаются их уничтожить. По неслучайному совпадению, именно с января 1996-го рейтинг поддержки Ельцина среди россиян начал устойчиво расти. Добавилось тепла в отношении к действующей власти и у российских военных.

«Как бы ни стремились боевики, повторение Будённовска у них не вышло. Кстати, после Первомайского боевики на подобные широкомасштабные вылазки больше не отваживались»

- Геннадий Трошев, генерал ВС РФ, 2001 год

Ретроспективно операция в Первомайском смотрится рубиконом для всей постсоветской истории России. Именно тогда начальство впервые — хоть ещё и крайне робко, почти что точечно — соорудило для телезрителей альтернативную канву событий, и публика её не без раздражения, но приняла. Также руководство страны по-настоящему осознало насколько важную, настолько и неприятную истину. Молчаливое большинство в кризисной ситуации скорее примет «побочные» смерти сограждан, чем смирится с демонстративной слабостью к противнику. Верность хозяев Кремля этому выводу мы могли видеть и в дни «Норд-Оста», и при захвате бесланской школы, как видим и сейчас, при идущей к своему четырёхлетию войне против Украины.

Основные источники статьи:

Зыгарь М. «Все свободны: история о том, как в 1996 году в России закончились выборы»;

Калуга Е. «Кизляр и Первомайское. Январь 1996 года»;

Козлов С. «Спецназ ГРУ. Пятьдесят лет истории, двадцать лет войны»

Леонов М. «Захвата заложников и стольких жертв можно было бы избежать»

Проект «Минута в минуту». «2000 заложников»

Проект «Туземный совет трудящихся». «Кизляр и Первомайское. Как Радуев дважды потерял лицо»