«Война — вопрос времени». Как жители литовского Панямуне готовятся к вторжению России

«Тихая жизнь — она ведь перед чем-то?»

На подъезде к Панямуне в конце ноября местами уже лежит снег. На полях вдоль дороги сильный ветер крутит лопасти ветряков. В самом городке в будний день почти безлюдно. На улицах — одноэтажные и двухэтажные дома, аккуратные коттеджи. Они выглядят ухоженными и крепкими, возле некоторых стоит по машине. Парковка у центра тоже заполнена.

Над берегом Немана по литовской стороне с вышки развеваются флаги Литвы и Украины. На другой стороне внимание привлекают российский флаг и большая буква Z на стене одного из домов — символ российской военной агрессии. Она появилась напротив Панямуне осенью 2022 года.

«Нет, эта буква меня не раздражает. Мне она безразлична», — говорит седой мужчина, который вышел прогуляться к Неману.

Панямуне — самый маленький город Литвы. Там живет всего пара сотен человек, в основном пенсионеры. Название города переводится с литовского как «вдоль Немана» или «у Немана». На противоположной стороне территория России, город Советск Калининградской области, в прошлом Тильзит. Когда-то Панямуне был его правобережной частью. Два города и две страны соединяет мост королевы Луизы. Машин на мосту нет. Он уже больше трех лет работает только для пешеходов.

«Живем тихо, спокойно, а раньше жизнь была более бурной, люди ездили туда-сюда, — рассказывает о жизни в Панямуне тот седой мужчина. — Но тишина — она ведь перед чем-то. Я уже опытный, чувствую: что-то будет. Война — вопрос времени».

Литовец считает, что угроза нападения России реальна. По его мнению, у Литвы «слишком мало сил, а НАТО и Европа не смогли защитить Украину». Мужчина полагает, что в случае российской агрессии Литва может рассчитывать «скорее всего на такую же поддержку».

Правда, мужчина считает, что вторжение если и будет, то начнется не сейчас. «Я думаю, что Москва попытается на нас напасть через три-пять лет, — говорит он. — Но мир быстро меняется. Уже воюют дронами, в начале войны такого не было. Дальше, возможно, вообще будут воевать роботы, а не люди. А мы будем на все это смотреть. И прятаться».

Исторически Панямуне и нынешний Советск были частями одного пограничного региона между Литвой и Восточной Пруссией. Советск — старый немецкий город, основанный в XIV веке. В начале XIX векка Тильзит вошел в историю благодаря заключенному здесь мирному договору между Александром I и Наполеоном. После Второй мировой войны город остался за СССР и получил новое имя. Немецкое население было депортировано, а город заселили новые жители из разных регионов Союза.

Территориальная принадлежность Панямуне тоже менялась. Восточная Пруссия, Мемельский край под управлением Лиги Наций, с 1923 года — Литва. В 1939 — 1945 эту территорию оккупировала Германия, после войны это была Литовская ССР, а с 1991 года — независимая Литва. После вступления Литвы в Евросоюз и Шенгенскую зону Панямуне стал одним из внешних переходов между ЕС и Россией. Но после нападения России в Украину все изменилось.

Сегодня Панямуне — один из двух работающих переходов между Литвой и Россией. Кибартай — основной литовский пункт пропуска для машин и поездов, которые идут в Калининградскую область. В Панямуне — только пешеходный переход через мост королевы Луизы. Он работает, но иногда закрывается на технические перерывы, как это было в сентябре.

Весь этот регион, включая Сувалкский коридор, считается одной из самых уязвимых точек НАТО перед угрозами со стороны Москвы. За внешним спокойствием маленького Панямуне скрывается напряжение его жителей. Они говорят, что ощущают угрозу со стороны России.

Мужчина у берега Немана — не единственный житель Панямуне, который уверен в реальности нападения России на Литву. Такого же мнения придерживается и его земляк, пенсионер по имени Алик, который вышел на улицу с собакой. Сроки нападения он ставит покороче: «Думаю, через два-три года война начнется».

Алик живет в Панямуне с 2012 года, здесь жили и его родители. В школу ходил в соседний Пагегяй, потом уехал в Туараге, работал на торговом предприятии. И уже на пенсии вернулся в родной городок. Говорит, что жить рядом с российской границей ему не страшно, «пока здесь тихо». «Но кто знает, что у Путина в голове? Непонятно, что он думает», — вздыхает он. Всё же мужчина считает, что в случае агрессии «НАТО Литву защитит».

«Соседствовать с Россией, как прежде, сейчас невозможно»

Своих рабочих мест в Панямуне почти нет, местная экономика не включает крупных предприятий, поэтому многие ездят на работу в соседние Пагегяй или Таураге. Со смены из Таураге домой вернулся мужчина лет пятидесяти. Закуривая сигарету у своего дома, он говорит, что жителям Панямуне «бояться нечего». «Если Путин нападет, он ударит по Вильнюсу — там базы, там смысл. А здесь ему что делать?» — в шутку бросает он. Но спустя пару секунд раздраженно добавляет: «А толку от того, боюсь я или нет? Если сюда зайдет десант — всех положат. Никто ничего не успеет предпринять».

Сгущаются сумерки, когда недалеко от моста королевы Луизы останавливается автобус «Рига — Панямуне». Из него выходят несколько пассажиров с сумками и направляются к пограничному пункту на мосту. Пройти его можно за несколько минут, очереди на пункте пропуска нет.

«Рейс из Риги ходит три раза в неделю, люди этим путем и едут в Россию и обратно, — говорит водитель автобуса. — Обычно около 20 человек забираю за одну поездку, летом бывает побольше. А вот до войны автобус всегда был полным».

По словам водителя, в Россию на его автобусе ездят в основном граждане Латвии — те, у кого есть родственники в России или двойное гражданство. Встречаются и граждане других стран.

У моста дежурят таксисты. Рядом кафе, куда заходят погреться и поесть пограничники и путешественники. Официантка — молодая женщина, в отличие от остальных собеседников «Моста» плохо знает русский, зато говорит по-английски. По ее словам, в Панямуне многие действительно опасаются нападения России — и она тоже.

Некоторые люди греются в своих машинах, ожидая пересекающих границу друзей и родных. Возле одной из машин стоит Лаура, домохозяйка из Риги — встречает родственников из России. По ее словам, ездить друг к другу становится все сложнее и неудобнее. Лаура говорит, что остановка движения через мост из Панямуне в Советск плохо влияет на малый бизнес в Литве. Ограничения она считает жесткими и понимает людей, которые ими недовольны. Но необходимость ограничений признает: «Потому что соседствовать с Россией, как прежде, сейчас невозможно». По словам Лауры, в Риге многие боятся возможной войны с Россией, ее семья тоже тревожится. «Уехать нам некуда. А новости с этими угрозами со стороны России все страшнее», — говорит рижанка.

Лаура вспоминает, как в Европе долго обсуждали, нападет ли Путин в Украину: «Политики говорили: нет-нет, не нападет. А он взял и напал».

Рижанка считает, что предсказать намерения Кремля невозможно: «Бог его знает, что там на уме. Перережет он этот Сувалкский коридор или нет — никто не знает. Дай бог, НАТО нас защитит».

По словам Лауры, в ее семье обсуждали, что делать, если Путин нападет на Балтию: «Ну что ж… будем защищать наш дом, нашу квартиру».

Литовцы говорят, что видят, как усиливается оборона: укрепление границы, развитие воздушной обороны, новые контракты на вооружение. Видят, какую мощь наращивает Польша. Одни чувствуют себя защищеннее, другие — тревожнее. Для кого-то пролет истребителей НАТО — знак безопасности, а кому-то напоминают, что война ближе, чем кажется.

Есть и те, кто приходит в Панямуне пешком со стороны России. Один из них, мужчина средних лет, представился как «Юра, шахтер из Оренбурга». Он рассказал, что впервые за восемь лет выбрался к родственникам в Литву в отпуск. По его словам, разницу с Россией он в Литве не ощущает:

«Ну какая тут Европа? Те же дома, те же люди. Посмотрите сами».

Добирался, говорит, долго — сначала самолетом из Оренбурга в Москву, оттуда поездом до Черняховска в Калининградской области. Потом автобусом до Советска, и вот — пешком перешел мост в Панямуне.

Юра говорит, что попал в Литву по туристической визе, которую ему дали всего на две недели. «Я не понимаю, почему так ненадолго», — искренне расстроен он. Новости последних дней он не читал и еще не в курсе, что в ноябре Евросоюз отменил многократные визы для россиян.

«Когда Россия напала в Украину, в Литве поняли, что можем быть следующими»

Мужчина, который смотрел из Панямуне на букву Z в Советске, говорит, что сам в Россию уже давно не ездит и по мосту туда не ходит. «Сейчас туда ходят только те, у кого есть привилегии», — говорит он. Под «привилегиями» он подразумевает семейные связи. «Если бы у меня жена там жила — тогда другое дело. А если нет, то зачем ты туда идешь, спросят. Будут смотреть, куда иду, зачем, где был. Зачем мне лишние проблемы?»

На отношения стран Балтии с Россией пессимистично смотрит и Мантас, педагог из Вильнюса. Он пытается продать пустующую квартиру в Панямуне, которая досталась ему в наследство. Оставлять ее из-за соседства с «опасной» Россией он не хочет. По его словам, литовцы встревожены с февраля 2022 года. «Когда Россия напала в Украину, в Литве многие напряглись. Поняли, что мы можем быть следующими. Это чувство нас на самом деле никогда полностью и не покидало. У нас ведь есть опыт — мы помним, как российские танки заходили в Литву».

Мантас говорит, что после 2022 года некоторые литовцы стали покупать недвижимость в Клайпеде — подальше от границы с Россией и Беларусью. Кто-то смотрит в сторону Испании и Германии, а некоторые за эти четыре года туда уже переехали.

Мужчина вспоминает 1990-е — ощущение свободы и одновременно трудности перехода к рыночной экономике. «Было очень сложно, все перестраивалось, но мы выжили, встали на ноги, как-то нашли себя, стали жить увереннее». По мнению Мантаса, большая часть литовцев готова защищать страну, если придется. Дома он обсуждает эту тему с женой. «Она даже более решительно настроена, чем я. Говорит: мы ведь патриоты, дом нужно защищать».

Тревожные настроения у жителей литовских регионов, граничащих с Россией и Беларусью, объясняет политолог Витис Юрконис. По его словам, многие литовцы действительно ощущают напряжение из-за близости войны, но «если сравнивать с февралем 2022-го, сейчас меньше паники и больше осознанности». «Люди лучше понимают, что реально, а что нет, где крайние сценарии, а что — область невозможного. Это знание позволяет готовиться», — говорит он. Юрконис отмечает, что «в Литве, как ни в одной другой стране региона, отчетливо понимают, кто агрессор, а кто обороняется». И это понимание, по его словам, позволяет не только «готовиться к худшему сценарию», но и «посылать очень четкий сигнал: любые попытки разыграть схему «за три дня» обойдутся очень дорого».