Хотели убить царя, были масонами и не знали, как править Россией? К 200-летию восстания декабристов

Про мечты декабристов о свободе, их отчаянное восстание, стойкость на каторге и верных жён что-то помнят и те, кто никогда не был в школе отличником по истории. В конце концов, в современных российских городах с советских времён осталось немало улиц, памятников и даже музеев в честь героев из 1825 года.

Такая амбивалентность не может не тревожить хозяев Кремля. Пять лет назад пришлось даже выпустить специальный фильм, чтобы объяснить массовому зрителю: законный царь — это хорошо, а бунтовать против него — всегда плохо. Последние же пару лет декабристы умудрились посмертно нажить себе злейшего врага в ранге члена правительства — министра юстиции Константина Чуйченко. Почтенный государев муж не устаёт напоминать, что любимцы позднесоветского кинематографа в действительности были шпионами, русофобами, агентами Запада и ничего не знали про народ, над которым хотели властвовать. Есть ли здесь хоть доля правды? Попробуем разобраться вместе.

1. Декабристы находились под воздействием Запада?

Безусловно так — и в этом не было ничего плохого. После петровских реформ влияние Европы испытывали все привилегированные слои и городское население России. Кругом командовали чиновники и офицеры немецкого происхождения, книги все читали на французском, воинский устав действовал по шведскому образцу, корабли строили на британский или нидерландский манер — перечислять подобное можно бесконечно. Даже драматург Денис Фонвизин, который в своих пьесах «Недоросль» и «Бригадир» высмеивал галломанию среди русских дворян, в целом придерживался принципов драматургии французского классицизма.

Другое дело, что к концу XVIII века всё больше образованных россиян — как писатель Александр Радищев, издатель Николай Новиков или тот же Фонвизин — склонялись к тому, что государство справляется с ролью «единственного европейца» всё хуже. Все заимствования у Запада поверхностны, эклектичны, не касаются большей части населения и не обеспечивают качественного рывка в развития страны.

Новому поколению дворян пищу для ума здесь дал опыт революционной Франции 1789-1799 годов, последующей бонапартистской диктатуры и непрерывных Наполеоновских войн, в которых активно участвовала и Российская империя. И в середине 1810-х, сразу после победы над великим корсиканцем, в Петербурге и Москве начали возникать офицерские кружки, участников которых позже и назовут декабристами. Сотни аристократов осознали, что революция — это не бранное слово, которое скрывает бунт завистливой черни. После себя она может оставлять новые, более справедливые законы и более совершенное общественное устройство.

Дополнительно многих будущих декабристов в этом укрепили революционные события начала 1820-х годов в Испанском и Неаполитанском королевствах. Наконец, особо противников самодержавия впечатлило Греческое восстание 1821 года против Османской империи, которое бурно поддержали в России — выходит, выступления против формально законной власти могут быть справедливыми.

Мы имели перед глазами великие события, решившие судьбы народов, и некоторым образом участвовали в них. Теперь было невыносимо смотреть на пустую петербургскую жизнь и слушать болтовню стариков, восхваляющих всё старое и порицающих всякое движение вперед. Мы ушли от них на сто лет

- Иван Якушкин, декбрист

Так что участники восстания 1825 года были новаторами не в своём западничестве; оно для постпетровской России служило абсолютной нормой. Новизна декабристов состояла в том, что они призывали отказаться от внешнего подражания европейцам и качественно преобразовать российское общество в соответствии с идеями ведущих иностранных мыслителей Просвещения вроде Вольтера, Жана-Жака Руссо или Джона Локка.

2. Декабристы были масонами?

К XXI веку понятие «масоны» прочно приватизировали ультраправые конспирологи. В их нарративе пресловутое словечко олицетворяет зловещих оккультистов, вредящих своим народам во имя международного сионизма и Мировой Закулисы. Поэтому стоит подчеркнуть: два века назад всё обстояло не так, масоны и масонство воспринимались в Европе (следовательно, и в России) совершенно иначе.

С середины XVIII века масонские ложи выполняли сразу несколько функций. Они служили одновременно и закрытыми аристократическими клубами, и просветительскими кружками, которые, как ни парадоксально, способствовали социальной мобильности. Попав в ложу и проявив там себя, худородный дворянин мог рассчитывать на карьерный рост примерно наравне с выходцами из более привилегированных семей. Тем более, что конкретно в России государство долгое время смотрело на масонство сквозь пальцы; только 1 августа 1822 года ложи формально запретил император Александр I, усмотрев в них рассадник вольнодумства.

Действительно, масоны на свой лад пытались способствовать гуманизму и социальному прогрессу. Причудливый церемониал и сложная иерархия сочетались там с рассуждениями о моральном самосовершенствовании, общем благе и пересмотре устоявшегося отношения к религии. В условиях, когда две ключевые опоры традиционных порядков — монархическое государство и официальная церковь — всё более коснели, свободомыслящая молодёжь всё чаще шла в масоны. Не миновали соблазна и будущие декабристы: в разных ложах состояли и Павел Пестель, и Кондратий Рылеев, и Сергей Муравьёв-Апостол, и десятки их соратников по мятежу 1825 года.

Выходит, восстание декабристов — это масонский заговор? Нет — хотя бы потому, что среди тех, кто подавлял их восстание и потом судил бунтовщиков, тоже хватало масонов. В разное время в ложах числились и глава политической полиции Александр Бенкендорф, и государственный секретарь Михаил Сперанский, и следователь по делу мятежников Александр Боровков. В то же время многие декабристы к зиме 1826 года добровольно порвали с масонством, посчитав их организации бесполезными говорильнями с бессмысленными ритуалами.

Однако отсюда никак не следует, что «Союз спасения» на этом этапе слился с масонством. Нет, он отчетливо отделял себя от него, пользуясь им лишь как средством конспирации

- Милица Нечкина, советская учёная-историк

При этом масонский опыт не прошёл для заговорщиков совсем бесследно. Павел Пестель пытался построить своё «Южное общество» именно по образцу законспирированной и строго иерархичной ложи. Масонская звезда оставалась для многих его единомышленников любимым символом; собственно «Полярной звездой» назвалось главное околодекабристское печатное издание. Наконец, от масонов участники движения переняли антиклерикальный дух и агностические настроения.

3. Декабристы хотели убить царя и всю его семью?

Невозможно ответить на этот вопрос однозначно. Тайные политические кружки 1815-1825 годов были слишком разнородными, единой «Партии декабристов» так и не сложилось, а ключевые для движения персоны много раз меняли свои взгляды по важнейшим вопросам. К тому же за время работы декабристских обществ в России юридически сменилось трое братьев-императоров (подробнее об этом казусе я расскажу дальше), к каждому из которых активисты относились по-своему.

В основных вопросах повестки декабристы опирались на опыт современных им европейских революций. И там просматривалась закономерность: чем мягче мятежники в той или иной стране поступали со своей династией, тем больше они давали монархам шансов на реванш. В 1823 году всех шокировала развязка событий в Испании — местные роялисты повесили лидера либералов Рафаэля Риего, который ранее пощадил короля Фердинанда VII в обмен на конституционное правление (разумеется, лживый король потом тут же восстановил абсолютизм). Поэтому горячие головы среди российских вольнодумцев не сомневались: казнить надо и царя, и всю династию, чтобы Романовых не оставалось физически и ретроградам было бы попросту некого возвращать на трон.

Такие настроения в тайных кружках имелись, но никогда не были мейнстримом. В 1801-1825 годах в России правил император Александр I, которому большинство офицеров с оговорками симпатизировало. Многие в их среде знали монарха через одно-два рукопожатия. Например, отец автора декабристской «Конституции» Никиты Муравьёва некогда преподавал юному ещё цесаревичу Александру русский язык и литературу. Поэтому как Муравьёв-сын, так и многие его товарищи до последнего надеялись, что консервативный курс Александра после победы над Наполеоном — сугубо временный. Мол, скоро государь вернётся к либеральным начинаниям своей молодости и приблизит реформаторов к себе.

Со стороны может показаться, что просвещённые аристократы здесь недалеко ушли от неграмотных крестьян с их наивной верой в доброго царя-батюшку. Но ведь и Александр I до последнего cловно подмигивал декабристам, упрямо игнорируя многочисленные доносы на тайные общества в войсках. Поэтому там ещё больше сомневались, имеет ли расправа над монархом хоть какой-то практический смысл, не говоря о безусловной аморальности такого поступка.

Решительные поборники цареубийства и республики всегда оказывались в абсолютном меньшинстве. Осенью 1817 года так вышло с процитированным выше Иваном Якушкиным, который на московском съезде «Союза спасения» — первой крупной организации декабристов — прямо заявил, что готов любой ценой убить Александра I. Большинство товарищей порыв Якушкина не оценило — всеобщее возмущение его идеей стало одной из причин, по которой декабристы на том же съезде распустили сам «Союз».

После долгих споров [декабристы] придумали такую уловку: восстание надо начать в тот момент, когда император умрет, а новый еще не вступит на престол. Императора не будет вообще, и в эту паузу нужно выступить и потребовать конституции, потребовать созыва какого-то представительного органа и проведения реформ

- Ольга Эдельман, российская учёная-историк

Окончательно декабристы не отринули допустимость цареубийства (и это позднее будет стоить жизней как минимум двум их лидерам). Но к 14 декабря 1825 года щекотливый вопрос потерял для заговорщиков былую остроту. Даже ярый противник самодержавия Кондратий Рылеев допускал, что после захвата власти Романовых можно загнать в рамки конституции или, в крайнем случае, отправить их в ссылку (например, в ещё российский тогда Форт-Росс в американской Калифорнии). В решающую для движения зимнюю дату план мятежников не предусматривал убийства ни нового царя Николая I, ни кого-либо из его родни.

4. Декабристы сами не знали, как хотят руководить Россией?

Если совсем исчезнут шансы на реформаторский курс царя, власть надо брать силой. Причём брать точечным переворотом, с минимальным кровопролитием и без народного восстания. Самодержавие следует упразднить: можно ввести республику, но лучше ограничить монархию конституцией и парламентом. Крепостное право отменим тоже, но помещиков оставим с землёй. Остальное — по обстоятельствам. Примерно так бы выглядела программа, подписать которую согласились бы все участники декабристских групп.

Вся девятилетняя история движения состоит из постоянных внутренних конфликтов. Про крах «Союза спасения» уже сказано выше. Спустя год после него декабристы перезапустили проект под маркой «Союза благоденствия», но и эта организация просуществовала всего около трёх лет. Зимой 1821-го активисты после многочисленных споров насчёт целей и методов своей борьбы распустили и второй свой союз. К тому времени многие ветераны офицерских кружков разочаровались в своих склочных товарищах и навсегда порвали с ними. Например, так поступил популярный в армии генерал-майор Михаил Орлов, герой Наполеоновских войн. Сейчас можно лишь гадать, как сложилось бы восстание 14 декабря, командуй бы мятежниками столь авторитетный военачальник, в 1814-м принимавший капитуляцию Парижа.

Впрочем «Союз благоденствия» не канул в лету. Де-факто единая организация раскололась на два филиала, в Петербурге и в Украине; в историографии их принято называть «Северным» и «Южным» обществами. Между собой их связывали сложные отношения, но в целом они признавали друг друга и искали компромисс. Главным достижением этих групп стала попытка перейти от пустых споров к созданию конкретных программ переустройства России. Ответы получились крайне разными.

«Северное общество» куда больше напоминало прообраз легальной либеральной партии, чем организацию заговорщиков. В его руководстве состояло много уже отставных военных или сугубо гражданских лиц, как поэт Кондратий Рылеев, издатель Александр Бестужев-Марлинский или судья Иван Пущин. В 1822-1825 годах главный идеолог «северян» Никита Муравьёв составил «Конституцию», явно вдохновлённую опытом Великобритании и США. Согласно Муравьёву, обновлённой России полагалось стать федерацией из 15 «держав» с двухпалатным парламентом и конституционно-монархической формой правления. Избирательное право ограничивал имущественный ценз, а крестьяне получали только личную свободу — вся земля оставалась в собственности у их бывших хозяев.

В «Южном обществе» царил совсем другой настрой. Эта организация осталась офицерской, и в ней заправляли куда более непримиримые полковники Павел Пестель и Сергей Муравьёв-Апостол — обоих в Украину из Петербурга сослало командование после стихийного бунта солдат гвардейского Семёновского полка в октябре 1820 года. Пестель и Муравьёв-Апостол симпатизировали не англичанам и американцам, а давно похороненной якобинской Франции. В таком духе Пестель и написал свой проект конституции — «Русскую правду».

Все люди в Государстве должны непременно быть перед законом совершенно равны и что всякое Постановление, нарушающее сие равенство всех перед Законом, есть нестерпимое зловластие, долженствующее непременно быть уничтоженным

- одно из положений «Русской правды»

Автор провозглашал унитарную республику с полным упразднением сословий, формальным равенством граждан и революционной диктатурой на 10 лет. Освобождённым крестьянам полагалось передать половину обрабатываемой в бывшей империи земли. Все народы России Пестель планировал ассимилировать в единую русскую нацию. Конкретно «буйные кавказские племена» этнический немец допускал переселить вглубь страны, а евреев, если те продолжат «ставить себя в неприязненное отношение к христианам» — депортировать в Османскую империю.

Два документа, как видно, вышли слишком разнонаправленными. Но Муравьёву с Пестелем надо отдать должное: они многократно переписывали свои проекты в поисках консенсуса. Так, «северянин» признал, что крепостным перед освобождением надо выдать хотя бы минимальные наделы, а «южанин» согласился, что провозглашать республику необязательно, и Романовых можно будет оставить номинальными правителями.

Вообще Пестеля принято считать самым радикальным из декабристов. Во многом это так: жёсткий и принципиальный Павел Иванович ретроспективно смотрится лучшим кандидатом на роль революционного диктатора, эдакого русского Кромвеля или Наполеона. Но к 1825-му офицер, судя по воспоминаниям знавших его людей, сильно выгорел — он будто устал годами спорить с товарищами, безрезультатно ожидая, когда все будут согласны действовать. В решающий же для всего движения момент Пестеля рядом с декабристами не оказалось.

5. Почему попытка восстания состоялась именно 14 декабря 1825 года?

Мятеж на Сенатской площади в Петербурге и последовавшее за ним выступление Черниговского полка под Киевом стали следствием не тщательного плана заговорщиков, а сложного стечения обстоятельств. Дело в том, что в ноябре-декабре 1825 года Россия находилась в странном династическом кризисе, известном как Междуцарствие.

19 ноября в поездке по южным губерниям скончался 47-летний император Александр I — скончался при странных обстоятельствах, многие историки до сих пор допускают сюжет с инсценировкой смерти и «удалением от мира» монарха. Официально наследником бездетного царя считался старший из его братьев, 48-летний великий князь Константин Павлович. Но сам Константин, несмотря на популярность в армии, править принципиально не хотел, о чём ещё в 1823-м письменно заявил Александру. Тот волю родственника принял и назначил наследником следующего по старшинству из братьев, 29-летнего Николая Павловича, из-за надменного характера куда менее любимого в армии. При этом Александр — по непонятным до сих пор причинам — не уведомил подданных о перемене в специальном манифесте, так что формально цесаревичем продолжил числиться Константин.

В начале декабря 1825-го Николай обнаружил себя в двусмысленном положении. Править будто и полагалось ему, но юридические основания для воцарения выглядели шатко. Тем более, что взбалмошный Константин наотрез отказался приезжать в Петербург, чтобы церемониально уступить власть брату. Вскоре пересуды о раздорах среди Романовых достигли декабристов — почти одновременно со слухами, что Александр перед смертью всё-таки приказал арестовать лидеров тайных обществ. То, насколько быстро волю брата воплотит в жизнь Николай, представляло вопрос времени; по злой иронии, власти успели схватить только самоустранившегося в Украине от заговора Пестеля.

После ожесточённых споров «Северное общество» решило использовать Междуцарствие в своих интересах. В гвардейских полках, где командовали декабристы-офицеры, объявили: злодей Николай хочет отобрать власть у законного государя Константина. Узурпатор подменил законную волю брата, утаив от народа его указ о крестьянской свободе и сокращении солдатской службы с 25 до 15 лет. Немаловажно, что солдат подняли не за идеалы муравьёвской «Конституции», а во имя наспех сочинённой лжи про «доброго царя».

Ночью на 14 декабря на квартире Рылеева заговорщики разработали план действий. И те, кто утверждает, что никакого плана у декабристов не было, ошибаются, план был разработан до мелочей. Было решено помешать войскам и Сенату принести присягу новому царю. Уже ночью войска должны были поднять их ротные командиры и объяснить, что нельзя присягать узурпатору. Далее восставшие войска должны были занять Зимний дворец и Петропавловскую крепость

- Андрей Зубов, российский историк

В итоге восстание провалилось, толком не успев начаться. Николай, до которого тоже доходили слухи о гвардейском заговоре, отказался ждать Константина, объявил себя царём и утром того же 14 декабря привёл к присяге высших сановников и генералитет. Для выросших при самодержавии людей этот фактор играл особую роль. Одно дело — противостоять претенденту на трон, и совсем другое — уже принявшему власть законному государю. Неудивительно, что назначенный «диктатором восстания» полковник Сергей Трубецкой саботировал своё участие в деле, как и большинство его помощников (за ярким исключением «начальника штаба» поручика Евгения Оболенского).

В итоге горе-путч свёлся к стоянию на Сенатской площади мятежных и верных новому царю войск. Напряжение разряжали редкие перестрелки и попытки лоялистов урезонить восставших. Одну из них предпринял петербургский генерал-губернатор Михаил Милорадович, за что поплатился жизнью. Заговорщики испугались, что популярный у солдат герой войны против Наполеона разагитирует их войско, и декабрист Пётр Каховский убил Милорадовича выстрелом в спину.

Развязка наступила вечером. Уставший ждать Николай I разрешил своим солдатам использовать артиллерию, которой у декабристов не было. Картечь рассеяла и мятежные полки, и поддерживавших их гражданских (опять же, не в силу конституционных идеалов, а из-за лжи о «добром царе» Константине). Причём многие солдаты и петербуржцы погибли, уже будучи загнанными на лёд Невы. Считается, что с обеих сторон в тот недобрый день могло погибло до 1300 человек.

Постскриптумом к петербургским событиям послужило восстание Черниговского полка в Украине. В канун нового 1826 года новые лидеры «Южного общества» Сергей Муравьёв-Апостол и Михаил Бестужев-Рюмин, уже зная о фиаско северных товарищей, вывели своих солдат на безнадёжное дело — по сути он свёлся к череде боёв с правительственными войсками в окрестностях Киева. К 3 января верные Николаю I военачальники подавили и украинский мятеж.

6. Насколько жестоко власти наказали декабристов?

Всего по делу декабристов власти арестовали около 600 военнослужащих и гражданских лиц. Большинство из них отделалось допросами или административным наказанием. Речь шла о тех, кто был лишь знаком с декабристами или давно оставил тайные общества, как упомянутый генерал Михаил Орлов (чей родной брат Алексей, к слову, активно участвовал в подавлении мятежа).

Николай I посчитал важным провести максимально честный процесс, без поголовного наказания всех, кто попался под руку. До суда довели дела всего лишь 121 подследственного, разбитые по степени тяжести вины на 11 разрядов. Каждое из них велось в индивидуальном порядке, без пыток и фабрикаций показаний. При этом впоследствии декабристы жаловались на суровые условия ареста (большинство держали в печально известной Петропавловской крепости), заточение в кандалы и туманные угрозы близким.

Итоговый провал дела деморализовал большинство заговорщиков. Большинство из них активно сотрудничало со следствием — как в расчёте смягчить приговор, так и в наивной попытке исполнить свой долг: объяснить властям, зачем они вступали в кружки и почему Россия нуждается в переменах. Одним горе-путчистам такая стратегия помогла, а других спасти она была уже не в силах.

К казни приговорили пятерых декабристов — их следствие изначально посчитало самыми опасными и вынесло за рамки 11 разрядов. Туда вошли Каховский (как убийца генерала Милорадовича), Рылеев с Пестелем (как наиболее радикальные идеологи, слишком много рассуждавшие о пользе цареубийства) и Муравьёв-Апостол с Бестужевым-Рюминым (как предводители мятежа Черниговского полка). Изначально им грозило четвертование, потом, по личной воле Николая I, её заменили более «гуманным» повешением.

13 июля 1826 года палачи исполнили приговор на кронверке Петропавловской крепости. В памяти потомков эта казнь осталась благодаря инциденту с оборвавшимися верёвками — вешать пятёрку декабристов пришлось дважды. Вопреки расхожему мифу, в России тех лет не существовало закона или традиции, по которому сорвавшихся с виселицы полагалось миловать (вообще, в начале XIX века в стране казнили лишь исключительных преступников).

На шеи преступникам надели петли, и помост, на котором они стояли, опустился из-под их ног. Так это было уж устроено. Они повисли и забились, заметались. Тут трое средних и сорвались. Верёвки лопнули, они и упали вниз. Только на краях остались висеть Пестель и Каховский. […] [Генерал-губернатор] сперва прислал адъютанта, а потом и сам лезет, кричит, ругается: что это такое?

- И повесить-то не умеют! — кто-то отвечал из сорвавшихся, кажется, Рылеев.

- из воспоминаний свидетеля-жандарма

121 товарищу казнённых судьи сохранили жизнь. Приговоры предполагали «гражданскую казнь», каторжный срок, бессрочную ссылку в Сибирь и Забайкалье или армейскую службу в чине рядового; впоследствии большинству декабристов приговоры смягчили, а в 1856-м новый царь Александр II амнистировал всех выживших заговорщиков. Тысячи рядовых солдат — технически участвовавших в мятеже, хоть и не понимавших его смысл — без лишних разбирательств отправили на Северный Кавказ, где уже шла война с горцами.

Впоследствии историография (особенно в советский период) подавала репрессии над декабристами как бесчеловечную расправу, но по меркам своего времени Николай I поступил вполне гуманно. В тех же Испании и Неаполе после неудачных революций 1820-х годов счёт одним казнённым по формальным приговорам судов шёл на многие десятки, если не сотни.

7. Выступление декабристов было бессмысленной авантюрой?

Многие современники осуждали мятеж 14 декабря 1825 года как раз с прогрессистских, а не верноподданических позиций. Участвовавший в процессе над декабристами генерал-адъютант Василий Левашов так и заявил одному из подследственных: ваша злая выходка откинула Россию на полвека назад, вот теперь у нас точно настанут мрак и деспотия.

Как ни парадоксально, осмысленным восстание сделал хотя бы факт его провала. Внезапно выяснилось, что в считавшей себя великой империи нет полноценного уголовного кодекса, а последний единый свод законов датируется 1649 (!) годом. После царя Алексея Михайловича его многочисленные преемники творили что угодно, но даже не пытались кодифицировать правовые акты в империи. И как раз по следам процесса над декабристами Николаю I пришлось устранять этот пробел.

В целом же нелюбимый заговорщиками царь оправдал мрачный прогноз Левашова. Правление Николая I, считавшего любое движение вперёд угрозой для сложившихся порядков, осталось для России тремя десятилетиями упущенных возможностей. Наглядно это продемонстрировала провальная Крымская война 1853-1856 годов против британо-франко-турецкой коалиции. Однако потом, в первые годы при Александре II, идейный багаж декабристов оказался востребованным. То же крепостное право в России отменили Редакционные комиссии под началом генерала Якова Ростовцева, в молодости близкого к декабристам и дружившего с их «начальником штаба» Оболенским.

Движение декабристов — это тот случай, когда деятелям из прошлого стоит сказать спасибо за сам факт попытки. Впервые в истории России группа людей пыталась взять власть не затем, чтобы посадить на трон нужного человека, а для реализации идей, которые они искренне считали благом для страны. Возможно, именно это обстоятельство и обеспечило в целом сочувственное отношение к декабристам среди учёных и любителей истории на десятилетия вперёд. Едва ли здесь что-то смогут изменить попытки нынешнего начальства выставить Пестеля, Муравьёва и их товарищей горсткой русофобствующих наёмников-масонов.

Основные источники статьи:

• Андреева Т. Александр I и «Тайное общество» декабристов. Политическая толерантность или прагматические задачи?
• Велижев М. Республиканизм в России первой половины XIX века;
• Лотман Ю. Декабрист в повседневной жизни;
• Зубов А. Выступление 14 декабря 1825 года;
• Эдельман О. Кто такие декабристы?
• Эйдельман Н. Твой девятнадцатый век;
• Эйдельман Т. Провалившиеся реформы: От Петра I до Александра II