Любовь и голуби в зоне риска. Небольшая антиутопия по следам нового российского закона о неправильных фильмах

Последние дни я очень переживаю за Карена Шахназарова. Он долго готовил «Золотую коллекцию «Мосфильма», реставрировал фильмы, постепенно выкладывал их онлайн. И что теперь? Теперь придётся ему прощаться со своим детищем. Боюсь, от расстройства он перестанет ходить по телеканалам со своим пропутинским вздором и может даже заняться каким-нибудь делом.

Только представьте себе: с таким трудом и тщанием собрана бриллиантовая россыпь отечественного кино — и псу под хвост. А все родная Шахназарову власть постаралась, приняв закон, согласно которому теперь онлайн-платформы и трекеры будут обязаны удалять фильмы, не соответствующие российским духовно-нравственным ценностям. Официально этот опус называется «Закон о регулировании деятельности аудиовизуальных сервисов и кинопроката», представляющий собой поправки к существующим федеральным законам — в первую очередь в «Закон об информации, информационных технологиях и защите информации» и «О государственной поддержке кинематографии РФ».

Представим себе, что этот, с позволения сказать, закон вдруг взял да и заработал в полную силу. Как это будет выглядеть? Вот, скажем, вы патриот и в гробу видали Голливуд, а заодно и всё кино всех недружественных стран. Для начала напомним, что конкретно считается в официальных российских кругах духовно-нравственными ценностями. Власти свели список к 14 пунктам — «жизнь, достоинство, человеческие права, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству, семья, историческая память, преемственность поколений, единство народов России, традиционные религии, морально-нравственные нормы, милосердие, справедливость».

Эти ценности были прописаны в указе президента от 9 ноября 2022 года «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», через восемь с половиной месяцев после начала полномасштабного вторжения России в Украину. То есть с началом войны указ был зачат в недрах администрации президента, вынашивался, как полагается дитяте, почти девять месяцев и появился на свет хоть и мертворождённым, но любимым, как все указы президента последние 25 лет.

Не будем придираться и пытаться ответить на конфузные вопросы вроде «почему эти ценности — исключительно российские?» или «как выглядит единство народов России в рассуждении духовно-нравственных ценностей?» Ответы можно поискать в выступлениях, например, Марии Захаровой или Захара Прилепина. Хотелось бы, правда, получить ответ на вопрос, каким образом жизнь попала в категорию духовно-нравственных ценностей, если её получение от нас не зависит, да и вообще является физиологический потребностью. Опять же интересно, чья жизнь имеется в виду — твоя собственная или чужая? Если твоя собственная, то какое дело до неё президенту и его свите? Если чужая — то нынешний военный контекст даёт четкий ответ о ценности чужой жизни для обитателей Старой площади и их главаря. Но стоп — так мы начнём всерьёз обсуждать этот закон, тем самым легитимизируя его в собственных глазах.

Ну хорошо — допустим, мы уселись перед компьютером, чтобы припасть к лучшим образцам мифа под названием «великий советский кинематограф». Открыли ту самую выпестованную Шахназаровым «Золотую коллекцию», помозговали, что бы такое великое посмотреть, и остановились на фильме… ну, допустим, «Любовь и голуби». «Ну уж нет, — говорит вам мертворождённый закон устами Роскомнадзора, — никаких голубей. Вы что — не видите, что тут речь про адюльтер?» «Да, — растерянно вступаете вы в дискуссию с невидимым Роскомнадзором, — но там в конце традиционная ценность в виде семьи всё-таки побеждает». «Это неважно, — чеканит собеседник, — адюльтер есть адюльтер, и он непростителен».

Вздыхаете и ищете какую-нибудь старую комедию. О! «Иван Васильевич меняет профессию» — что может быть невиннее? Но Роскомнадзор не дремлет. «С ума сошёл?! — шипит он. — Ты посмотри на образ Ивана Грозного — это же чистое издевательство над великим царем! Он тут практически олигофрен, чуть Кемскую волость сдуру не отдал шведам. Даже не думай».

«А «Иронию судьбы» можно»? — делаешь ты очередную безнадежную попытку. «Щясс, — фиглярствует Роскомнадзор, — пьянство, неверность суженому, случайные связи».

Ты почти в отчаянии, но не сдаешься. Ну не замахнутся же они на Тарковского?! Что лучше посмотреть, чтобы не наказали — «Солярис» или «Сталкера»? «Ни то, ни другое, — возмущенный твоей тупостью, раздраженно поясняет верный охранитель скреп. — «Солярис оторван от традиционной ценностной системы, там в вопросах семьи полный расколбас. «Сталкер» тоже не подходит — в нём присутствует глубокая экзистенциальная тревога, что недопустимо для текущего момента и способно нарушить уверенность человека в завтрашнем светлом дне».

Ситуация становится безнадёжной. Остается последний оплот веры в стремительно тающий здравый смысл. Почти плача, зовешь детей и переходишь в директорию привычных советских мультфильмов. «Ты мне надоел, — с экрана смотрит внятное лицо Бастрыкина с невнятным выражением лица, — только и делаешь, что ищешь антидуховные-антинравственные ценности». «Но это советские мультфильмы, — пытаешься ты перекричать заплакавших от обиды детей. — Я хотел им Норштейна показать». «Не все мультфильмы одинаково полезны, — отрезает Бастрыкин. — Норштейн в зоне риска. «Ежик у тумане» и «Сказка сказок» — с ума сошел детям такое показывать? Там одиночество, тревога, пессимизм — замучаешься потом детей антидепрессантами снабжать».

«А хоть «Ну, погоди!» можно? Культовый, любимый несколькими поколениями детей», — уже не надеясь на положительный ответ, бормочешь ты, завязывая узел на веревке и проверяя прочность крюка на потолке. «Я тебе посмотрю! — грозит кулаком Бастрыкин. — Волк часто курит, употребляет алкоголь, ведёт себя асоциально — какого будущего ты хочешь своим детям?!»

Через полчаса жена вытаскивает тебя из петли и садится с детьми смотреть «Елки-666», на всякий случай опасливо вглядываясь в монитор. В мониторе довольно улыбается Бастрыкин.

На главном фото — кадр из фильма «Любовь и голуби» (реж. Владимир Меньшов, 1984)