Женская политика нужна России. Пока же вместо неё царит патриархат

Раньше женщин-политзаключенных в России почти не было. Да раньше-то и мужчин особо не было, но постепенно они появлялись. А когда мужчин стало много, то власти дотянулись и до женщин.

Здесь всё было по классическим правилам репрессий. Сначала пришли за теми, потом за другими, это было незаметно, ползуче — а потом оказалось, что сидят все, и нет больше никаких правил и охранных грамот.

Раньше, в первые путинские годы, с особо неудобными женщинами, например, журналистками расправлялись без помощи судей и следователей.

Вот известная всему миру Анна Политковская. Её застрелили — и это, как в классическом советском фильме, сделали «люди не из нашего района». Всё списали на чеченцев. Кто их попросил — это другой вопрос, которым государство Российской Федерации мудро задаваться не стало, чтобы не выйти на самого себя.

Потом режим начал входить во вкус — и стали сажать женщин, которым в общественном мнении можно было приклеить ярлык маргинальных активисток.

К примеру, Дарья Полюдова, прошедшая через все круги уголовно-исправительной системы Российской Федерации. Ей приписывали и сепаратизм, и экстремизм, и всё это — исключительно за слова. Кубанское, региональное «правосудие» сломало девушке жизнь, как руку, сразу в нескольких местах.

Но общество это проглотило, потому что — где та Кубань, где там какие-то активисты с маршем за её федерализацию, что это вообще? Обществу было неясно.

После этой и подобных ей проб репрессии уже по полной коснулись многих женщин в политике. Мне кажется, что ключевым этапом тут стало преследование «Открытой России» Ходорковского.

Женщин из структур Ходорковского — Яну Антонову и Анастасию Шевченко мучали за участие в деятельности «нежелательной организации», то есть просто за сам факт сотрудничества с критиком Путина. У Шевченко в спальне установили скрытую камеру и силами Следственного комитета записывали хоум-видео. Ей же не дали попрощаться с собственным ребенком, умершим в больнице. Сейчас Шевченко в эмиграции, но что было несколько лет назад — представить страшно. Этих женщин, однако, в итоге не посадили, ограничившись несколькими годами издевательств до приговора.

А вот после того, как всё было опробовано, как общество снова проглотило репрессии, государству стало понятно: можно всё. И теперь сажают всех и надолго. Старых, молодых, из столиц, из провинции. Без разницы.

Я приведу всего несколько примеров.

Шесть лет заключения отмерили журналистке Марии Пономаренко.

Её дело именуют «военными фейками», сугубо распространенной уголовной статьёй, которую ввели в уголовный кодекс после начала военной операции в Украине.

Пономаренко осудили за публикации о драмтеатре в Мариуполе.

До этого журналистка несколько месяцев провела в СИЗО, а в прошлом году она вскрыла вены из-за пыточных условий содержания.

Семь лет художнице Людмиле Разумовой.

Людмилу и её мужа приговорили за серию публикаций в социальных сетях с критикой российских военных. Кроме того, им вменили статью «вандализм» за пацифистские граффити.

Пацифистские граффити — это «Мир Украине» и «Украина, прости нас».

Просто вдумайтесь — семь лет.

Большие сроки для женщин — это, вне всяких сомнений, демонстративная политическая мера. Государство повышает градус. За решёткой оказываются те, кто посмел идти поперек интересам путинского режима.

В условиях навязчивого традиционализма, культа семьи, который подкрепляется требованием отложить карьеру в сторону и рожать не позже 20 лет, женщин, идущих поперёк этого тренда, — не жалеют. Довод «я вправе распоряжаться своим телом так, как хочу» жёстко пресекается.

Само желание заниматься политической деятельностью противоположно патриархальной установке. Активизм приравнен к экстремизму с соответствующими ограничениями свободы.

***

Сейчас многие имена российских женщин-политзаключенных, часть которых помилована, известны во всем мире: Саша Скочиленко, Наталья Филонова, Алсу Курмашева, Лидия Чанышева… Список можно продолжать долго: каждый из процессов запомнился своим особенным зверством.

Скочиленко — не давали есть во время суда, а когда давали — то непригодную пищу.

У Филоновой — отобрали приёмного сына и отправили в детдом.

Курмашеву — взяли в заложницы из-за мужа, руководящего изданием «Настоящее время».

Чанышеву — наказали за сотрудничество с убитым критиком Путина, Алексеем Навальным, наплевав на её беременность, а потом ещё и ужесточили срок.

Что сделали все эти и многие другие женщины: политики, журналистки, активистки? Многое полезное для общества и ничего опасного для государства.

Прошедший 1 августа 2024 года обмен политическими заключенными, крупнейший со времен второй мировой войны, во время которого удалось спасти четырёх женщин из многих сотен политических заключенных, не изменил ситуацию.

Конечно, мы в России рады, что Саша Скочиленко, Алсу Курмашева, Лилия Чанышева и Ксения Фадеева больше не будут томиться в путинских застенках — но сколько других женщин осталось там? О скольких мы здесь, в России даже не можем написать, чтобы самим не отправиться по этапу за какое-нибудь «оправдание терроризма»?

Медийность и принадлежность к публичной организации, говорят, могут спасти — пусть и с ничтожным шансом. А если в тебе не заинтересован никто, кроме твоих близких, как у многих в российских тюрьмах? Если тебе не повезло стать обычной песчинкой тюремного архипелага?

В историю российских репрессий, безусловно, войдет московская учительница Евгения Холодова, которая требовала от полицейского на митинге отпустить её подругу и задела силовика сумкой. Тот прикусил губу, это было сочтено раной и вызвало уголовное дело с условным сроком.

Или дело Заремы Мусаевой — матери братьев Янгулбаевых, оппозиционно настроенных к главе Чеченской республики Рамзану Кадырову. Её похитили ночью из Нижнего Новгорода, выволокли босую по снегу и морозу и увезли в Чечню. Там в суде она упала в обморок — и в это время ей приписали нападение на полицейского. Якобы порез от бритвы на лице силовика — это следы нападения.

Европейский суд по правам человека присудил Мусаевой больше 50 тысяч евро — но денег она не получит [в сентябре 2022 года Россия вышла из Европейской конвенции по правам человека и с тех пор не соблюдает решений ЕСПЧ — Мост. Медиа]. Главное, чтобы вышла живой из колонии.

Государство в России беспощадно к врагам Рейха. И уже давно не имеет значения, мужчины это или женщины. У путинского врага — с точки зрения самого государства — нет пола и возраста.

Но женщины самоотверженно продолжают свой путь в политику.

***

Так получилось, что женщине всегда труднее пробиться в обществе, это не секрет. За весь 20 век в России не было женщины — главы государства. Здесь есть связь.

Женская политика — это меньший шанс на войну, ведь женщины рожают и растят детей не для того, чтобы отправлять их под пули. Женщины вообще предпочитают не махать кулаками, а договариваться. Мы решаем проблему не силой, мы решаем проблему словами и дипломатией.

Планирование в долгую, масло вместо пушек, права человека — это всё черты женской политики. Ну а пока её в России нет — мы битый год наблюдаем за ужасами, происходящими на фронтах.

Будь в России женская политика, не было бы такого перекоса бюджета в пользу силовиков.

Кто-то, посмотрев на состав Государственной думы Российской Федерации, резонно скажет: «Чего тебе не хватает! Вон сколько во власти женщин!»

Дело в том, что в российской политике есть два типа женщин.

Первый — те, кто сидит в тюрьмах по политически мотивированным делам. Те, кого я упоминала в начале статьи, отбывали и отбывают срок в нечеловеческих условиях. Будь в России настоящая, конкурентная политика, они были бы депутатами и лидерами партий. Но в России — только террор, который обращён и на «внутреннюю аудиторию», и вовне.

Второй тип — те, кто во власти прямо сейчас. Одна из них — Валентина Терешкова. Та самая первая женщина в космосе. Годы идут, меняются руководители страны, Конституция и даже сама страна. И только Валентина Терешкова продолжает верно служить любой власти. Ну а власть относится к Валентине Владимировне как к трофею, — протирает перед важными датами и ставит на видное место, когда в этом есть необходимость.

Терешкова могла бы остаться символом, моральным ориентиром на поколения вперед, но вместо этого предпочла поддерживать самые резонансные законопроекты российской власти, окончательно испачкав свою репутацию. Именно она подписалась под обнулением Владимира Путина и способствовала продлению его жизни во власти.

Ешё одна известная женщина в российской политике — Валентина Матвиенко. Председатель Совета Федерации — бывшая губернатор Санкт-Петербурга, опытная комсомолка, верная прислужница Владимира Путина.

Знаете, что отличает женщин в российской власти? А ничего. Они одинаковые. Казалось бы, их зовут по-разному и они не похожи друг на друга. Но выньте слова и поступки одной, положите к другой — и ничего не изменится.

Могла бы Матвиенко подписаться под обнулением президентских сроков Владимира Путина? Могла.

А можно ли представить, чтобы главой Совета Федерации стала не Матвиенко, а Терешкова? Легко! Разницы никакой нет.

Женщин у власти, облизывающих Путина — хватает. Но это на самом деле не политики — это чиновницы, которых назначили обслуживать Путина. Вот такой вот жутковатый гарем.

А теперь посмотрите на женщин, над которыми издеваются в тюрьмах, и вспомните их поступки. Многие из них делами доказали, что они за социальную политику, за поддержку угнетенных, за всё то, что мы в России называем европейскими, демократическими ценностями.

Эти женщины не похожи друг на друга. Они самобытные и честные. Они не готовы примыкать к идеям диктаторов за лишнюю копейку в кармане. Они по-разному видят будущее страны, но хотя и не обладают официальным мандатом, они — настоящие политики и патриоты, потому что говорят то, что думают лично, и высказываются о проблемах российского общества максимально честно, без цензуры.

Парламент и должен состоять из разных людей, чтобы они там спорили, чей Крым, а не в танках на границе.

И многие женщины в России, превозмогая страх, рискуя быть арестованными — готовы спорить.

Вот она, разница.

Матвиенко, Терешкова и многие другие сторонницы Путина спорить ни с кем не готовы, они выполняют приказ начальника из Кремля.

В России немало женщин, готовых менять страну. У нас есть все те идеи, которые активно обсуждают в Европе. Но нам не дают их воплотить в жизнь — и даже обсудить не дают.

Путин боится таких женщин, и все в Кремле боятся, потому что разучились говорить. Они умеют только хамить и решать вопрос силой или принуждением. Но нам не скажешь «нравится, не нравится — терпи, моя красавица», можно и по морде получить.

За женщинами в российской политике будущее, и российские власти это понимают. Но сменяемость — не про них, поэтому вместо женщин-политиков у нас муляжи.

Рано или поздно мы всё равно придём. Как трава, проломим асфальт — и Россия, покаявшись перед миром, станет европейской страной, где равноправие на деле, а не на словах. Где не воюют, потому что ценят жизнь. Где спорят, а не сажают в тюрьмы.

Мужчины! Пора подвинуться. Миру нужен мир!