«Это были по-настоящему жуткие сцены». Почему мир игнорирует геноцид в Судане

В конце октября исследователи из Йельского университета выдали новость, способную при иных обстоятельствах шокировать весь мир. Учёные, анализируя спутниковые снимки планеты, «открыли» массовые убийства в городе Эль-Фашер на западе Судана. В этом месте камеры показали гигантские тёмно-красные пятна, многочисленные неподвижные тела людей и отсутствие признаков жизни на улицах.

Ошибки быть не могло. Чудовищное открытие по времени примерно совпало со сводками из специфичной политической жизни Судана: последние два с половиной года она протекает в форме гражданской войны. Как раз Эль-Фашер мятежники из «Сил быстрого реагирования» в октябре 2025-го отбили у войск условно легитимного правительства после ожесточённой многомесячной осады. Изученные в Йеле снимки лишь подтвердили то, о чём раньше заявляла проигравшая битву сторона: в Эль-Фашере убили свыше 2000 гражданских жителей.

Сложнее понять, что за люди служат как в «СБР», так и в рядах их противников. Во имя чего они уничтожают жителей своей же страны? Есть ли те, кто помогает им из-за рубежа? В чём их интерес и выгода? И почему остальной мир настолько равнодушен к суданской катастрофе?

Иго независимости

Судан — это наглядное воплощение тезиса, что величие страны не измеряется статистическими показателями. У страны всё отлично и с территорией (даже после сецессии Юга в 2011-м она остаётся 15-й по величине в мире), и с полезными ископаемыми (там добывают и золото, и нефть, и медь, и хром), и с географическим положением (есть широкий выход к важнейшему для мирового судоходства Красному морю, соединяющему Индийский океан со Средиземным морем). Но по всем статьям, связанным с деятельностью человека, эта страна — одна из самых бедовых даже по невеликим меркам Африки.

Почти во всех ключевых мировых рейтингах — душевого ВВП, ИЧР, восприятия коррупции, свободы прессы и др. — восточноафриканское государство уверенно держится в последней десятке-двадцатке списков. За 70 лет независимости суданцы претерпели свыше 30 попыток госпереворотов, шестикратно переписывали конституцию, дважды жили при несменяемых диктаторах, потеряли 20% от своей изначальной территории, а сейчас переживают уже третью затяжную гражданскую войну. Что же сгубило Судан?

Обширные пределы страны, как и почти у всех её соседей по континенту, сложились не в ходе естественного развития местных народов, а из-за европейской колонизации. В 1899-1956 годах здесь хозяйничали британцы, формально объявив суданские земли совместным с Египтом кондоминиумом. Англичане сознавали, что подвластное население на завоёванной гигантской территории неоднородно. В северно-центральной части Судана преобладали арабоязычные мусульмане, а в периферийных районах — темнокожие туземные этносы, как правило верные язычеству (динка, нуэр, беджа и многие другие).

С 1924 года британцы в духе divide et impera последовательно изолировали арабоязычных суданцев от коренных-анимистов. Последних всячески поощряли принимать христианство и изучать английский язык, в то время как в жизнь мусульман чужаки почти не вмешивались. В итоге к 1950-м в одной стране сложилось две непохожие «протонации», каждая из которых представляла сложный конгломерат из многих племён и кланов. Северян объединяли ислам и арабская культура, жителей периферии — более африканская внешность, английский язык и христианство вперемешку с традиционными культами.

Во время деколонизации британские чиновники даже запереживали, смогут ли в одном суверенном Судане ужиться такие разные суданцы. Арабизированные северяне оставались многочисленнее (примерно 60-70% против 30-40%), зажиточнее и образованнее соседей с периферии. Из-за этого колонизаторы небезосновательно переживали: как бы не вышло, что в новом независимом государстве первые попросту поработят вторых. В конце 1940-х годов англичане всерьёз обсуждали план передать южные регионы культурно близкой Уганде, но потом решили, что проблемным территориям хватит автономии в составе единого Судана.

1 января 1956 года бывший кондоминиум окончательно провозгласил себя независимой республикой. Северные кланы начали делить власть через чехарду бесконечных переворотов и правительственных кризисов. Попутно арабизированные элиты не забывали напоминать коренным этносам, что те теперь — люди второго сорта, никаких особых прав Югу не положено, а бессмысленные обещания от бежавших англичан туземцам лучше сразу взять и забыть. Южане чего-то подобного ожидали изначально: первые мятежи среди христиан с язычниками вспыхнули ещё до ухода колонизаторов, а в 1960-х столкновения переросли в полноценную гражданскую войну.

Восстание южан долгое время не мешало постоянным переворотам в северной столице — Хартуме. Наконец, 25 мая 1969 года суданцы обзавелись крепким автократом — власть захватил генерал Джафар Нимейри. Новый лидер понимал, что война зашла в тупик и одним оружием сепаратистов не замирить. Начались переговоры, и в 1972-м в эфиопской Аддис-Абебе стороны заключили компромиссный мир. Южане согласились остаться в составе Судана в обмен на автономию, уважение прав религиозных меньшинств и официальный статус для английского языка. Разумеется, этот хэппи-энд оказался целиком ложным.

Вылитый алкоголь, слитые обещания

Первая война северян с южанами обернулась для Судана кошмарными потерями. С обеих сторон совокупно погибло около полумиллиона человек, примерно 3-5% от тогдашнего населения страны. Казалось, правящим элитам Севера действительно проще признать ошибки и отказаться от идеи насильственно ассимилировать жителей периферии.

Но межобщинная напряжённость после Аддис-Абебских соглашений 1972 года никуда не исчезла. Старые предрассудки подпитывали изменения климата. Многие регионы Судана — как часть специфического полупустынного макрорегиона Сахель — попали в полосу опустошительных засух. На фоне по-африкански бурного демографического роста бедствие обострило конкуренцию за участки земли и источники воды — и, как следствие, вражду между арабоязычным и коренным населением.

Сказался и странный идеологический твист президента Нимейри. Политик начинал своё правление в типичном для арабских республик того времени духе: как убежденный прогрессист, светский лидер и союзник СССР по Холодной войне. Но в начале 1970-х Нимейри рассорился с местными коммунистами и после серии переворотов и контрпереворотов физически истребил суданскую компартию. Затем диктатор взял курс на традиционные мусульманские ценности — видимо, как единственный способ консолидировать не слишком-то и дружные между собой арабоязычные кланы. Дело в том, что в независимом Судане реальную власть и богатства держал союз племён джаалин, выходцев из сравнительно зажиточной долины Нила, и это не слишком нравилось жителям других регионов. Политический ислам же вроде как уравнивал все арабоязычные племена.

Исламизация страны сильно ударила по немусульманским меньшинствам, которым ещё недавно обещали жизнь по своим обычаям. В 1983 году Нимейри окончательно упразднил автономию Юга и провозгласил всё государство исламской республикой, живущей по нормам шариата. Диктатор подал гражданам личный пример, собственноручно вылив в Нил конфискованного алкоголя на сумму в $ 11 млн. Южане этот порыв, мягко говоря, не поняли и подняли восстание — началась вторая гражданская война. Да и на Севере тоже далеко не все приняли новые причуды президента. 6 апреля 1985-го режим Нимейри (он в тот момент находился в зарубежной поездке) свергла группа офицеров, собиравшихся восстановить светское правление и повторно примириться с согражданами-иноверцами.

К сожалению, благие намерения заговорщиков не привели ни к чему. Война на Юге продолжилась, а уже 30 июня 1989 года власть в Хартуме взял новый, куда более одиозный диктатор из генералов-исламистов — Омар аль-Башир. Военный с порога заявил, что «демократия, неспособная прокормить народ, недостойна существования», запретил в стране всё, что не успел отменить Нимейри, и с новыми силами повёл зачистку мятежных регионов.

В 1990-х годах из-за связей аль-Башира с персонами вроде Усамы бен Ладена и Саддама Хусейна Судан прочно попал в международные чёрные списки. Новое тысячелетие потенциально богатейшая страна с залежами полезных ископаемых и выгодным положением на карте встречала в ранге нищего изгоя с шариатскими судами, к тому же разодранного внутренней войной.

Черти на конях

Возвращение и зачистка южных провинций стали главными задачами президентства аль-Башира. Новый диктатор не стеснялся никаких средств, так что вторая суданская война после вялых попыток примириться быстро скатилась в исключительно жестокую бойню, на фоне которой конфликт 1964-1972 годов стал смотреться чуть ли не рыцарским турниром.

Аль-Башир буквально собрал комбо из максимально грязных способов вести войну. Правительственные силы использовали как рабов схваченных христиан и анимистов, а их детей мобилизовали в армию. В своих рядах северяне охотно привечали беглых отморозков из других африканских стран — например, угандийскую «Господню армию сопротивления» или руандийских «интерахамве» (тех самых, кто учинил геноцид народа тутси в 1994-м). Сепаратисты — южная Народно-освободительная армия Судана и её союзники — отвечали лоялистам примерно тем же, пусть и в меньших масштабах.

К концу 1990-х стало ясно, что реки крови пролиты аль-Баширом впустую. Южане уверенно контролировали свои регионы, а межплеменные распри начались уже на суданском Севере. В 1999 году президент от безысходности попытался повторить трюк Нимейри с обещанием автономии, но лидер НОАС Джон Гаранг отреагировал в духе «нашли дурака» — на Юге прекрасно помнили судьбу Аддис-Абебских соглашений тридцатилетней давности. Тем временем ситуация в стране всё больше напоминала гуманитарную катастрофу: счёт убитым и беженцам шёл на многие миллионы.

К середине 2000-х западные санкции мешали аль-Баширу продолжать войну. Международное сообщество однозначно симпатизировало повстанцам, и даже арабо-суннистский мир дистанцировался от слишком уж дискредитировавших себя единоверцев. Да, среди режимов вроде иранского или белорусского хватало желающих продавать оружие Хартуму, но вот платить им становилось нечем. 9 января 2005 года в кенийском Найроби суданская диктатура признала поражение: де-факто Юг становился независимым в обмен на платежи за транзит нефти. 9-15 января 2011-го местные жители подтвердили выбор на референдуме — Республика Южный Судан стала самым молодым из международно признанных государств планеты.

Аль-Башир мог утешать себя разве тем, что в 2000-х ему удалось побороть новый очаг сепаратизма в Судане — в западном регионе Дарфур. В отличие от отколовшегося Юга, это территория с почти стопроцентно мусульманским населением. Но когда здесь из-за сахельских засух обострился земельный вопрос, внезапно вскрылось: для местных арабоязычных единоверцы из коренных народностей фор, загава и масали ничуть не ближе кафиров-южан. Туземцы ответили на дискриминацию вооружённым сопротивлением, и на помощь их врагам тут же пришли добровольцы из остального Судана.

В середине 2000-х годов проправительственные силы уничтожили в Дарфуре около 300 тысяч человек. Арабоязычные каратели систематически жгли, пытали, насиловали и убивали представителей туземных этносов. Особо здесь отличилось ополчение под труднопереводимым названием «Джанджавид» — не то «призрачные всадники», не то «черти на конях». Его костяк сформировали те, кому не было места в разорённой диктатурой и непрерывными войнами стране: уроженцы низкоранговых арабоязычных племён, безземельные, амнистированные уголовники, демобилизованные солдаты.

Остановить «чертей» желающих не нашлось. Но на тот момент международные правозащитники худо-бедно следили за ситуацией в Судане, так что дарфурская резня ушла в паблик. Установить, что за «Джанджавидом» стоял официальный Хартум, тоже не составило труда. 4 марта 2009 года президент аль-Башир вписал своё имя в мировую историю, став первым действующим главой государства, заочно арестованным Международным уголовным судом. Впрочем, практических последствий для и без того полуневыездного диктатора-изгоя это не имело.

Аль-Башир даже не потрудился как-либо дистанцироваться от мясников из Дарфура — подобно тому, как спустя десятилетие Владимир Путин демонстративно поощрит подразделения ВС РФ, истреблявшие гражданских украинцев в пригородах Киева. Суданский же диктатор в 2013-м придал «Джанджавиду» статус «Сил быстрого реагирования» — элитной лёгкой пехоты, автономной от собственно вооружённых сил. Засидевшийся на троне диктатор явно видел в «СБР» личную гвардию, способную защитить его от неизбежных для Судана армейских заговоров.

Сам Омар уходить на отдых не думал. В апреле 2015 года он в четвёртый раз за карьеру избрался президентом; эти выборы всё ещё остаются последними в суданской истории. Тогда инкумбент, как и на всех прошлых своих выборах, получил более 90% голосов. Но к зиме 2019-го эта народная любовь куда-то испарилась. Хартум и другие города охватили стихийные протесты граждан, доведённых до отчаяния беспросветной нищетой и поголовной коррупцией.

Армейские верхи и начальники «СБР» на этом фоне решили, что 75-летний долларовый миллиардер аль-Башир своё отработал. 11 апреля 2019 года казавшегося вечным президента низложили заговорщики-офицеры. Победители не выдали бывшего начальника международному правосудию, упрятав того в суданскую тюрьму, формально — за коррупционные преступления и переворот 1989 года.

Мятеж против мятежников

За свергнутого президента не вступилась не только «СБР», но и ещё одна военизированная организация со зловещей репутацией — российская ЧВК «Вагнер». Да, на момент переворота в Судане находилось некоторое количество членов группировки. Собственно наёмники обучали африканских военных, а пригожинские политтехнологи готовили так и несостоявшееся переизбрание аль-Башира в 2020 году. В награду суданские власти пустили владельца «Вагнера» в свою золотодобычу.

Летом 2017 года в Судане была учреждена дочерняя компания одной из пригожинских фирм «М-Инвест». Называлась она Meroe Gold, а возглавил её давний сотрудник Пригожина, петербуржец Михаил Потепкин, в прошлом занимавшийся теневыми интернет-проектами на «фабрике троллей». Теперь его компетенции значительно расширились — Meroe Gold занималась золотодобывающим бизнесом: например, ей принадлежал перерабатывающий завод неподалеку от приисков на северо-востоке страны

- Илья Барабанов, Денис Коротков, «Наш бизнес — смерть»

Как видно, в 2010-х режим аль-Башира за счёт сырьевых ресурсов Судана несколько вышел из международной изоляции. Помимо связей с путинской Россией, официальный Хартум также восстановил контакты с арабским миром и навёл мосты с Китаем. Правда, дипломатические успехи не спасли второго суданского диктатора от бесславного краха. Новыми хозяевами страны стали члены Суверенного (Переходного) совета — временного правительства из военачальников и гражданских лиц, которых с определённой натяжкой можно было назвать либеральными реформаторами.

Глава совета генерал Абдель Фаттах аль-Бурхан изначально заявлял о рассчитанном на 39 месяцев плане по суданскому переходу к демократии. И первыми врагами на тернистом пути к правовому государству ожидаемо оказались те самые условные либералы. 25 октября 2021-го аль-Бурхан успешно провёл повторный переворот против мешавших ему гражданских политиков и превратил Суверенный совет в военную хунту. Примечательно, что в ООН действия генерала поддержали представители РФ и Китая.

Трудно сказать, является это переворотом или нет. Переворот имеет конкретное определение, а иногда это смена власти. Необходимо посмотреть. Суданцам решать, переворот это или нет

- Дмитрий Полянский, зампостпреда России при ООН

На горизонте замаячила третья диктатура несменяемого президента, но у амбициозного генерала нашёлся достойный противник в лице командующего «СБР» Мухаммада Хамдана Дагло, более известного под прозвищем Хамидти. Этот человек — выходец из бедного периферийного племени, в молодости пасший верблюдов — сделал себе имя в 2000-х в Дарфуре. Хамидти лично участвовал в бойнях на западе страны, потом превратил «Джанджавид» из банды насильников-мародёров в подобие настоящей армии и обзавёлся собственными золотыми приисками. В 2010-х авантюрист укрепил свои позиции, найдя друзей в монархиях Персидского залива: тогда ОАЭ и саудиты арендовали у аль-Башира «СБР» для операций против хуситов в Йемене.

После повторного переворота 2021 года между аль-Бурханом и Хамидти вспыхнула открытая вражда. На публику начальник «СБР» обличал противника в симпатиях к старому режиму и нежелании реальных реформ в светско-демократическом ключе. На деле все понимали, что Хамидти решительно не нравился план аль-Бурхана встроить бывший «Джанджавид» в армейскую вертикаль. Российскому читателю здесь не надо ничего объяснять: почти три года назад мы наблюдали за аналогичным конфликтом между Минобороны РФ и ЧВК «Вагнер».

Развязка суданских разборок даже календарно почти совпала с пригожинским «Маршем справедливости». Люди Хамидти подняли мятеж в Хартуме 15 апреля 2023 года, всего за два месяца до выступления вагнеровцев. Вот только в Африке речь шла о полноценном путче: со стрельбой куда попало и горами трупов с обеих сторон. Впервые в суданской истории бои шли прямо в столичных кварталах, кругом царил жуткий хаос. Общей неразберихой воспользовались заключённые хартумской тюрьмы для особо опасных преступников, включая экс-президента аль-Башира — бывший диктатор вместе с сотнями новых товарищей просто взял и бежал на свободу.

Спустя неделю городских боёв войска Суверенного совета оттеснили «СБР» на окраины столицы, откуда восстание перекинулось в другие регионы Судана. Ключевой сосед страны, Египет, вместе с Турцией объявил о поддержке действующей власти, но и у бунтовщиков нашлись свои внешние партнёры, а кое-кто похитрее, по всей вероятности, навёл мосты одновременно с обоими лагерями. Так в бывшем британском владении вспыхнула уже третья по счёту гражданская война.

К концу 2025 года в многострадальной республике сохраняется двоевластие, и активные боевые действия не стихают. Хунта аль-Бурхана сохраняет за собой столицу и бо́льшую часть страны, включая выход к Красному морю. Провозглашённое же Хамидти «Правительство мира и единства» контролирует исторические области Дарфур и Кордофан на юго-западе Судана. Долгое время союзные аль-Бурхану группировки из этнических меньшинств удерживали здесь крупный город Эль-Фашер, но в минувшем октябре пал и он — и за поражением последовала чудовищная бойня.

Силы быстрого интернет-реагирования

В первые дни после новостей о резне в Эль-Фашере в русскоязычном интернете многие — прежде всего, жители Израиля и солидарные с ними иностранцы — задавались наивным вопросом: а куда смотрит весь мир? Где резолюции ООН, обличительные статьи ведущих журналистов и флэшмобы с участием голливудских звёзд, как это было в дни израильской войны Железных Мечей против террористов ХАМАС? Но возмущения эти насколько наивны, настолько и бессмысленны.

Из западных стран Судан видится мировой окраиной, постоянно живущей во внутренних разборках. Притом воюют здесь исключительно местные жители, без прямого участия «белого человека». Следовательно, некуда даже вставить и модный в прогрессивных кругах антиколониальный дискурс. Только безнадёжному энтузиасту будет интересно разбираться, за что и против кого сражаются очередной суданский генерал, союз племён или наёмная группировка.

Нас разделили на группы и избивали. Это были по-настоящему жуткие сцены. Людей убивали прямо у нас на глазах. Мы видели, как людей били. Это был настоящий ужас. Меня самого били по голове, по спине и по ногам. Они били нас палками. Они хотели нас казнить. Но когда у нас появилась возможность, мы побежали, а в это время задерживали других, тех, кто был впереди

- Эзельдин, очевидец резни в Эль-Фашере

С точки зрения же конфликтологии восточноафриканская республика — это вообще идеальный полигон для гражданских войн. Есть и внушительная территория, и экономическая отсталость, и преимущественно молодое сельское население, и застарелая межклановая и межэтническая вражда. Наконец, против несчастной страны играет даже наличие у неё запасов золота и нефти. Способный полевой командир, контролируя пару приисков и скважин, может легко экспортировать сырьё за валюту — и война для него становится экономически выгодным предприятием. Собственно, такой бизнес сейчас и ведёт «Хамидти» Дагло.

На Ближнем Востоке ни для кого не секрет, кто помогает суданскому авантюристу из-за рубежа — это бизнес ОАЭ. Эмиратские компании контролируют активы на подконтрольной «СБР» территории, а взамен Абу-Даби щедро помогает союзнику всем необходимым. В том числе, оказывает мяснику из Дарфура лоббистскую и пропагандистскую поддержку. Уже известны случаи, когда представители ОАЭ изящно намекали западным спикерам, чтобы те не предавали огласке преступления боевиков Хамидти.

ОАЭ давят на союзников, добиваясь поддержки. В апреле 2024 года это государство Персидского залива отменило встречи с британскими министрами после того, как Лондон не выступил в защиту Эмиратов на заседании Совета Безопасности ООН по Судану. Как сообщал The Guardian, два месяца спустя представители британского правительства посоветовали африканским дипломатам воздержаться от обсуждения роли ОАЭ в Судане

- Дэниел Тестер, middleeasteye.net

Ну а когда «СБР» натворили такого, что это буквально увидели из космоса, эмиратцы ответили своей кампанией. В противовес сообщениям про Эль-Фашер они начали рассказывать про преступления войск враждебного Суверенного совета. Сам по себе их факт неоспорим: например, воюющие за генерала аль-Бурхана лётчики регулярно бомбят подконтрольную противнику территорию, не слишком переживая, куда падают снаряды — на военные объекты или жилые районы.

В этой медиаоперации ОАЭ поддержали официальные аккаунты Израиля, прямо сравнив Вооружённые силы Судана с палестинским движением ХАМАС. У Иерусалима с Абу-Даби много общих интересов, а вот хартумская хунта едва ли вызывает у израильтян тёплые чувства. Ведь режим аль-Бурхана — во многом креатура эрдогановской Турции, с которой у еврейского государства последние несколько лет стабильно скверные отношения. Так что произраильской публике стоит признать неприятную истину: в контексте суданской трагедии не одних лишь западных левых вместе с голливудскими звёздами можно упрекнуть в двойных моральных стандартах.