Как россиянка, живущая в Украине, помогает соотечественникам вернуться из плена и не попасть на фронт второй раз

Ирина никогда не поддерживала войну, но и не слишком интересовалась её деталями — пока не мобилизовали ее гражданского мужа, Евгения.

«Вечером он получил повестку, а утром пошел в военкомат, уверенный, что на войну его не отправят. Я всячески пыталась его отговорить, убеждала, что лучше просто туда не ходить, поскольку тогда, после объявления мобилизации, на фронт отправляли всех подряд. Но он не поверил мне, а вечером того же дня его уже увезли в Омск», — вспоминает Ирина.

После службы в тылу Евгения отправили на передовую в Донецкую область, и в июле 2023 года он попал в плен. Устав обивать пороги всех возможных инстанций в России, Ирина решилась на отчаянный шаг: приехать в Украину. Встреча с мужем прошла не слишком радушно: не будучи сторонником войны, Евгений, тем не менее, всей душой хотел возвращения домой — тогда как для Ирины сам факт её пребывания в Украине означал, что путь домой при нынешнем российском режиме ей был отрезан. По её словам, любимый человек так и не принял этого её поступка.

Пока Евгений всё еще ожидает обмена, Ирина вместе с фотожурналисткой Викторией Ивлевой и активисткой Ольгой Раковой основала движение «Наш выход». Они помогают россиянам находить своих близких в украинском плену и добиваться их возвращения домой.

В нынешних условиях это становится сложнее. В последнее время появляется всё больше свидетельств того, что вернувшихся из плена россиян снова отправляют на фронт, чаще всего — в так называемые «мясные штурмы». Многим из них даже не позволяют увидеть семью.

Возможно ли не вернуться на фронт?

Ирина Крынина утверждает: если родственники вовремя начинают бороться за своего близкого, у бывшего военнопленного появляется шанс не попасть на передовую сразу после обмена.

«Во-первых, важно заранее нанять хороших юристов. Если у человека, допустим, было ранение, адвокат может добиться его списания или хотя бы повторного медицинского освидетельствования. С медицинской комиссией тоже возможно как-то «договориться» при большом желании. Юридически можно добиться хотя бы краткосрочного возвращения домой и оттуда просто сбежать, если других вариантов не осталось. У меня был случай, когда бывших военнопленных после обмена вновь привезли в часть, где их охраняла военная полиция. Во время пересменки конвоя двоим из них удалось сбежать», — делится Ирина.

По её словам, основная проблема заключается в том, что родственники пускают процесс на самотёк и обращаются к ней, когда уже слишком поздно — допустим, когда их близкий не просто вновь отправляется на войну, а пропадает на ней без вести, что чаще всего означает его смерть.

Также Ирина напоминает, что, согласно Женевским конвенциям, военнопленный вправе отказаться от обмена. В этом случае он остаётся в плену до окончания боевых действий.

Преступление и раскаяние

Семейные проблемы, долги и кредиты — это, по словам Ирины, на сегодня основная мотивация россиян отправляться с оружием в соседнюю страну.

«Я езжу в лагеря военнопленных с октября 2023 года, и в первое время большинство там составляли мобилизованные. Летом прошлого года появились курские срочники, но их относительно быстро начали обменивать. Сейчас же в плену в большинстве своем находятся контрактники, многие из них — из мест лишения свободы. Основной контингент — это люди, которые были под следствием и подписали контракт из СИЗО или колонии», — рассказывает Ирина.

В рядах российской армии встречается и немало иностранцев, в основном мигрантов из Центральной Азии — но не только их. «Сейчас, к примеру, мы собираем посылку для египтян», — делится Крынина.

Основательница движения «Наш выход» признаётся: не все российские военные, даже оказавшись в плену, способны переосмыслить свое решение пойти на фронт. Многое здесь зависит от того, при каких обстоятельствах они попали в плен.

«Если человек долго находился в поле без еды и воды, раненый, вызывал помощь по рации, а к нему не приходили, если свои предали и бросили его, конечно, его взгляд на войну сильно меняется. Если же он почти не успел повоевать, и всё произошло очень быстро, к примеру, украинцы окружили блиндаж и взяли в плен находившихся в нем, то он меньше склонен к переосмыслению», — рассуждает Ирина.

Бывают ситуации, когда украинцы буквально спасают жизнь умирающим российским пленным. Ирина Крынина вспоминает, как одному из раненых пришлось делать пересадку кожи.

«Воскресшие» пленные

Первое, что делает проект «Наш выход» в своей работе — это помогает обратившимся к ним родственникам военнослужащих узнать, действительно ли их близкий попал в плен. Получить эту информацию в России зачастую просто невозможно.

«У нас бывают резонансные истории. Допустим, одной женщине в России сообщили, что её муж пропал на границе в Курской области, и, скорее всего, погиб, но эвакуации тела пока не будет, потому что там идут боевые действия. Она писала во все инстанции, но когда обратилась в проект «Хочу найти», ей подтвердили, что он находится в плену», — рассказывает Ирина.

Однако этого подтверждения для российских властей оказалось мало, и «воскресший» военный так и не мог получить на родине статус военнопленного. Ирине удалось организовать его жене однодневный визит в Украину, где она встретилась со своим супругом в лагере. После того, как видео этой встречи было опубликовано, он попал в первый же последующий обмен.

Матери молодого срочника Ярослава Мищенко также позвонили из части и сказали, что её сын погиб, и для опознания тела нужно сдать тест ДНК.

«Тем временем украинский чат-бот подтвердил, что он находится в плену, но на тот момент мы не успели ещё поехать в лагерь и записать доказательства этого. В итоге мать звонила мне вся в слезах и спрашивала: «Ирина, кому мне верить?». Я связалась с администрацией лагеря и попросила записать видео с её сыном в срочном порядке. После его публикации мы поехали в лагерь и записали интервью с этим мальчиком. После этого он также попал в следующий обмен», — рассказывает Ирина.

Подтверждение статуса военнопленного — одна из важнейших задач движения. Ведь России таких солдат часто объявляют не только мертвыми или без вести пропавшими, но и самовольно оставившими часть — чтобы не платить их родственникам полагающихся выплат. Правда, иногда встречаются и обратные ситуации: российское министерство обороны направило одной из матерей письмо, что её сын находится в плену, тогда как украинская сторона уверяет — этого человека среди попавших в плен нет. Мать вопреки всему продолжает верить, что её сын жив.

Деньги за мужа

Хотя Ирине не раз приходилось иметь дело с несчастными родственниками в поиске пропавших на фронте близких, она признаёт: тех, кого волнуют не пленные, а полагающиеся за их службу выплаты, существенно больше.

«Встречаются такие случаи, когда, допустим, жена точно знает, что её муж в плену, и даже общалась с ним по видеосвязи, но не представила в России никаких доказательств этого. Когда его посчитали погибшим, она оформила свидетельство о смерти и получила «похоронные». Недавно мне написала гражданская жена, чьего мужа обменяли, вновь отправили на фронт, и затем он пропал без вести. Однако её больше всего беспокоит, что им не дали расписаться, а значит, денег она не получит», — приводит пример основательница «Нашего выхода».

Крынина отмечает, что за время работы в Украине её мотивы также изменились. Если самой первой целью было спасти любимого, а затем — помогать вернуться другим россиянам, сейчас её основная цель — это делать всё возможное, чтобы война закончилась и все мужчины вернулись домой.

Нередко она сталкивается со случаями, когда российские военнопленные попали в армию против своей воли. К примеру, ей встречалось немало срочников, которых заставили подписать контракт силой или под пытками. Бывало, что подпись на контракте просто подделывали. Для многих из таких людей публичные интервью — это единственный способ попасть в обменные списки. А ещё — рассказать своим соотечественникам о том, что реально происходит на войне, и почему на неё не стоит попадать.

Фотографии предоставлены фондом «Наш выход»