Рождение пропагандиста. Как телеведущий Владимир Соловьёв умер для журналистики

Всё началось ещё до войны и даже до Крыма — во время суда над Pussy Riot в августе 2012 года. После этого дела несогласие с властью в России окончательно приравняли к преступлению, а политический протест — к святотатству. Участницы панк-группы устроили короткое выступление в Храме Христа Спасителя — это был протест против альянса церкви и государства, панк-молебен с призывом к Богородице «изгнать Путина». Акция длилась меньше минуты. Троих участниц — Надежду Толоконникову, Марию Алёхину и Екатерину Самуцевич — обвинили в хулиганстве по мотивам «религиозной ненависти» и приговорили к двум годам заключения.

В те дни я оказался у здания Хамовнического суда в день вынесения приговора — как обычный человек, которого возмущала несправедливость. Я фотографировал происходящее, выражал поддержку тем, кто не побоялся бросить вызов режиму и, даже, вступил в перепалку с группой одетых в казачью форму мужчин, которые позволяли себе агрессивные высказывания в сторону протестующих.

В те дни я много писал о деле в Twitter и открыто спорил с теми, кто поддерживал атмосферу ненависти в отношении Pussy Riot. Среди них оказался и Владимир Соловьёв. Тогда я попытался до него донести суть проблемы, но мои аргументы он проигнорировал и принялся обсуждать мою татуировку — стилизованное кельтское «древо жизни» на предплечье. Закончилась недолгая дискуссия тем, что он публично отправил меня «к духовнику».

Об этой истории я вспомнил несколько дней назад, когда ФСБ сообщила о попытке покушения на Владимира Соловьёва. Исполнитель — якобы некий житель Ульяновской области, которого спецслужба подозревает в сотрудничестве с украинской разведкой и подготовке теракта. В 2022-м ФСБ сообщала о предотвращенном «заговоре» украинских националистов против Соловьёва с похожим сценарием. Реальны ли эти угрозы, судить сложно. Но даже если в действительности перед нами провокация спецслужб, выбор фигуры Соловьёва для неё выглядит закономерно.

От физика и либерала — к «рупору Кремля»

Владимир Соловьёв родился в 1963 году в Москве в семье преподавателей. Получил степень кандидата экономических наук. Преподавал физику, читал лекции даже в США, работал в бизнесе. В конце 90-х пришёл в СМИ: сначала на радио «Серебряный дождь», потом на телеканал НТВ, где вёл политические программы. Его окружали журналисты либерального склада, да и сам он критиковал власть. После захвата НТВ Кремлём в 2001 году, Соловьёв не только называл это «лакмусовой бумажкой кризиса», но и говорил, что «в скором времени в нашей стране будут искать тех, кто симпатизировал НТВ» и даже получал предложения от Бориса Березовского возглавить оппозиционную партию. Ну не мог я тогда не уважать того Соловьёва. Соловьёва-человека и журналиста.

После разгрома независимых СМИ в 2003 году его передача закрылась, но позже он вернулся на государственный телеканал «Россия-1» и стал лицом пропагандистских ток-шоу: «Поединок», «Вечер с Владимиром Соловьёвым» и радиопрограмма «Полный контакт». Там больше не было разных точек зрения — только одна. Пропагандистская.

В недавнем интервью Борису Корчевникову Соловьёв заявил: «Умер тот человек, который был человеком мира...Веселый, полный, регулярно худеющий, который обожал ездить в Италию, в Америку, в Англию. Который думал, что все будет прекрасно. И родился новый человек — человек войны». Здесь стоит отметить, что Госдеп США назвал его «возможно, самым энергичным кремлёвским пропагандистом», а затем (в 2025-м, при Трампе) статья о нём исчезла с сайта. Интернет, впрочем, всё помнит.

Именно тот «весёлый, полный, ездящий в Италию» Соловьёв приобрёл виллы на озере Комо — первую ещё в 2013 году. Именно он получил из рук Путина орден «За заслуги перед Отечеством» — якобы за объективное освещение аннексии Крыма. Именно он стал одним из рупоров войны, чья риторика с экранов радикализировала аудиторию и превращала политику буквально в религиозный фанатизм. Впрочем, в 2019 году итальянские власти арестовали его имущество, а в 2022-м он наконец попал под санкции ЕС.

Проповедь ненависти

Но дело не только в лицемерии. Дело в том, как он говорит. Речь Соловьёва стала оружием: украинцев и их руководство Соловьёв неизменно клеймит «нацистами», разжигая ненависть и оправдывая войну. Он открыто призывает к насилию в отношении соседней страны: в разгар боевых действий Соловьёв требовал от российской армии стереть с лица земли мирные украинские города — Харьков, Одессу, Николаев — дав жителям три дня на эвакуацию, а затем «снести их квартал за кварталом».

По этой логике, любой, кто возражает, — агент Госдепа или «одержимый бесами». В 2019‑м Соловьёв называл бесами протестующих в Екатеринбурге, в 2022‑м — снова характеризовал город как «город бесов, которых корежит от буквы Z». Эти выражения — не просто оскорбления, а часть системы, в которой критика обозначается как зло, а личность — как носитель порока. Риторика, граничащая с сектантской.

После резни в Буче телеведущий публично назвал свидетельства военных преступлений «фейками» и «враньём». Он выгораживал убийц перед миллионами зрителей.

Неудивительно, что летом 2024 года коалиция НКО и юристов подала запрос в Международный уголовный суд — с требованием расследовать действия шести ключевых российских пропагандистов, включая Соловьёва, на предмет разжигания ненависти и возможного подстрекательства к геноциду.

Когда-то Соловьёв спорил в прямом эфире с чиновниками, приглашал в студию оппозиционеров, задавал любым собеседникам острые вопросы. Сегодня он не просто комментирует — он вербует. Речь Соловьёва давно утратила признаки анализа: это оружие, заточенное для одной цели — уничтожать чужое мнение, инакомыслие, сочувствие. Именно в этой трансформации — от медийного интеллигента к глашатаю войны — кроется настоящая трагедия. И причина, по которой миллионы больше не видят в нём человека.

Для меня же Владимир Соловьёв так и остался тем, кто однажды не выдержал спора — и перешёл на татуировку. С той самой минуты, когда он отправил меня «к духовнику», стало ясно: он не политолог, не аналитик, не журналист. Он — жрец. Только жрец не мира, а войны. Он не просто оправдывает насилие — он его проповедует.