Тридцать лет и три градуса. Глобальное потепление продолжается ускоренными темпами

Сегодня уже более 3,5 миллиардов человек проживают в зонах, подверженных негативным последствиям климатического кризиса: наводнениям, тайфунам, экстремальным температурам и прочим явлениям, угрожающим жизни людей и устойчивости местных экосистем. Это касается не только островных и прибрежных регионов и государства Глобального Юга, но и Арктики. И прогноз для жителей уязвимых регионов, как и для их потомков — негативный: к концу 21 века рост температуры за пределами 2 °C от доиндустриального уровня приведёт к катастрофическим последствиям для человека и экосистем. На таком фоне в ноябре 2025 года в Белене проходил климатический саммит СОР30.

Впервые конференция Рамочной конвенции ООН об изменении климата состоялась 30 лет назад в Берлине. А 10 лет назад 195 стран приняли Парижское соглашение — международный договор об изменении климата. Все они согласились ограничить рост глобальной температуры 2 градусами Цельсия от доиндустриального уровня, одновременно прикладывая все силы, чтобы удержать этот рост на уровне 1,5 градусов.

Один из способов достижения цели Парижского соглашения — Определяемые на национальном уровне вклады (или ОНУВ). Это планы, закладываемые сторонами соглашения в рамках государственной климатической политики, которые должны включать меры по снижению выбросов парниковых газов и действия по адаптации к последствиям климатических изменений. Страны должны обновлять ОНУВ раз в пять лет и отчитываться перед ООН. На основе обновлённых планов можно делать выводы, насколько страны продвинулись в борьбе с климатическим кризисом, и прогнозировать траектории роста глобальной температуры в зависимости от заявленных мер.

Конференция СОР30 в Белене стала уже третьим раундом обновления ОНУВ. К концу переговоров 119 стран предоставили новые планы, и их анализ показал, что мир не приблизился к выполнения цели Парижского соглашения. Даже при условии, что страны полностью выполнят свои обязательства, текущий трек роста средней глобальной температуры указывает: глобальное потепление по-прежнему составляет около 3 °C в год вместо нужных полутора градусов.

Global Mutirão: скрытые разногласия

Одним из результатов конференции стал общий документ, объединяющий формальные договорённости COP30 и вопросы, которые не вошли в официальную повестку. Такие документы еще называют Cover Decision, они объединяют общие результаты по итогам климатической конференции и принимается консенсусом всех сторон переговоров на финальном заседании. Mutirão в переводе с португальского означает «коллективное действие, направленное на достижение общей цели». Но по результатам переговоров можно констатировать: участникам саммита в Белене было непросто найти общий язык.

Текст соглашения признает изменение климата общей проблемой всего человечества и подчеркивает необходимость комплексного решения взаимосвязанных глобальных кризисов — помимо изменения климата, это утрата биоразнообразия и деградация земель и океанов.

Развитые экономики должны в три раза увеличить финансирование адаптации развивающихся стран к климатическим изменениям за ближайшие 10 лет. Но они не хотят этого делать.

Сейчас в рамках климатической конвенции ООН деньги на адаптацию к глобальному потеплению распределяют Climate Fund и Adaptation Fund. Развитые страны — Великобритания, США, Европейский союз, Япония, Австралия — перечисляют ежегодные контрибуции в эти фонды, а те направляют средства странам Глобального Юга: эту группу входят Индия, Китай, Бангладеш, Бразилия, Нигерия, островные государства. По последним опубликованным данным, в 2023 году страны-доноры направили на адаптацию около $26 миллиардов — против $28 млрд в 2022-м. И это — на порядок меньше, чем нужно: анализ показывает, что для успешной реализации адаптационных мер в публичные климатические фонды должно поступать более 300 миллиардов долларов в год.

Еще одна проблема — с тем, как страны собираются реализовывать эти призывы. В соглашении не упоминаются дорожные карты по отказу от ископаемого топлива и борьбе с обезлесением, которые присутствовали в первом драфте текста, опубликованном в начале второй недели переговоров. Также отсутствуют любые упоминания о необходимости отказа от ископаемого топлива. Эти формулировки исчезли из текста по инициативе ряда добывающих стран. Очевидно, что, даже если стороны Парижского соглашения говорят о сокращении выбросов парниковых газов и важности борьбы с климатическим кризисом, многие из них не готовы закреплять в документах конкретные шаги, напрямую затрагивающие их промышленность и экономику.

Цель по усилению финансирования адаптации тоже вызвала споры. Наиболее уязвимые из развивающихся стран — островные государства, страны Латинской Америки и Карибского бассейна — остались недовольны, что цель по утроению финансирования сдвинулась на 2035 год, тогда как в изначальном драфте был 2030-й.

Через 10 лет уязвимые страны столкнутся с еще более разрушительными последствиями климатического кризиса, а для многих срочная поддержка необходима уже сейчас. Тем временем развитые страны, например, Великобритания и ЕС, не желают брать на себя дополнительные финансовые обязательства по поддержке развивающихся экономик.

При этом за три десятилетия климатических саммитов ООН экономические характеристики многих стран сильно изменились. Например, Китай, обладая одной из крупнейших экономик мира и одновременно входя в топ главных эмитентов парниковых газов, до сих пор причисляется к группе развивающихся стран — то есть, имеет право на финансовую поддержку из публичных климатических фондов.

Россия: минимальные обязательства

В начале 1990-х, когда ООН начала регулярно проводить климатические саммиты, Россия и другие государства бывшего социалистического лагеря только оправлялись от распада СССР и «переходили» от плановой экономики к рыночной. Поэтому их включили в группу стран с переходной экономикой. С тех пор Россия не обязана жертвовать деньги в климатические фонды (хотя при желании может). Но и финансовую помощь из этих фондов, в отличие от развивающихся стран, не получает.

Международная изоляция России способствовала тому, что российская делегация на саммите в Белене была менее активной, чем в прошлые годы. У страны не было отдельного павильона, в котором ежедневно проходили бы мероприятия, организованные бизнесом и представителями государственных ведомств. Делегация отказалась даже от традиционного официального мероприятия, на котором Россия обычно развернуто высказывается по поводу климатического кризиса и международного сотрудничества.

О позиции России можно было судить только по выступлению спецпредставителя МИД по вопросам климата Сергея Кононученко в начале второй недели конференции. Он заявил, что Россия признает важность борьбы с климатическими изменениями и совместное международное сотрудничество. Но назвал смещение основного фокуса на действия по сокращению выбросов парниковых газов «опасным перекосом» и предложил уделять больше значения мерам адаптации. Это заявление в Белене вписывается в долгосрочную позицию России на климатических конференциях. Однако

сейчас всё отчетливее слышно нежелание России активно включаться в борьбу с климатическим кризисом.

На это указывают и настоятельные предложения не внедрять новые механизмы и обязательства для сторон соглашения, и отказ воспринимать снижение выбросов парниковых газов как приоритетно необходимое действие.

На климатических саммитах представители России уже много лет настаивают на использовании термина «низкоуглеродная экономика», ссылаясь на нежелание отказываться от ископаемого топлива. При этом они продвигают понятие «технологической нейтральности» в попытке сместить фокус с возобновляемых источников энергии на природный газ и атомную энергетику. По утверждениям российских чиновников, не столь важно, какие технологии страна использует — главное, чтобы в сумме удалось достичь баланса между выбросами и поглощением углекислого газа. Позиция России логична, учитывая, что страна ставит свои промышленные интересы выше сохранения окружающей среды. Пример этому — интенсивная индустриализация Арктики несмотря на таяние многолетней мерзлоты и другие существенные климатические риски в регионе.

Россия не единственная страна, занимающая скорее блокирующую позицию на переговорах по климату. В альянсе с другими добывающими странами, например, Саудовской Аравией, стороны соглашения последовательно выступают против включения в официальные документы любых упоминаний ископаемого топлива, пытаясь сохранить энергетический статус-кво. Даже ОНУВ, поданные страной в этом году, подразумевают рост выбросов парниковых газов вместо их снижения.

Если Россия не изменит подход и не начнет активно сокращать выбросы парниковых газов на практике и внедрять меры по адаптации, в первую очередь ущерб будет нанесен людям и экосистемам. А парниковые газы, генерируемые Россией, усугубят изменение климата на всей планете.

Отказываясь сокращать выбросы и тормозя прогресс в международных соглашениях, Россия не выигрывает ничего, кроме краткосрочной финансовой выгоды, продолжая развивать индустрию ископаемого топлива. В перспективе эта позиция может привести к трагичным последствиям как для экономики, так и для жителей России. Стремление наращивать выбросы парниковых газов только усугубит последствия климатического кризиса. Особенно от этого пострадают и без того уязвимые регионы, например, Арктика.