Есть грозный суд: он ждёт. Некоторые подробности процесса и приговора Николя Саркози

Совсем скоро, 13 октября, Саркози должен явиться в прокуратуру для согласования даты своего заключения в тюрьму, и ему дано не более чем четыре месяца с момента этого визита, чтобы уладить все дела на свободе и отправиться за решетку. Подача апелляции в вышестоящую инстанцию ничего не меняет, поскольку суд постановил немедленное вступление приговора в силу вне зависимости от того, будет он оспариваться или нет. Подобная мера широко используется в юридической практике Франции и не придумана специально для Саркози, хоть и вызывает споры, обострившиеся в последнее время. Действительно, наблюдается некоторое противоречие в ситуации, когда обвиняемый опротестовывает решение суда в кассационной инстанции и, таким образом, казалось бы, продолжает оставаться невиновным согласно известной презумпции, но наказание уже применяется. В похожей ситуации оказалась и Марин Ле Пен, чей судебный запрет на участие в выборах также вступил в силу, не дожидаясь итогов апелляции.

Впрочем, эти особенности французского правосудия, очень важные для участников процесса, не должны заслонять существа дела, по результатам рассмотрения которого суд счел доказанным лишь один пункт обвинения, а именно участие в «группе злоумышленников». Речь идет о старой истории странных отношений Саркози с ливийским режимом Каддафи, начиная с 2005 года, якобы небескорыстных. Другие претензии прокуратуры, такие так «пассивная коррупция», «нелегальное финансирование предвыборной кампании» и «сокрытие злоупотреблений в использовании средств ливийского бюджета» не нашли подтверждения. Впрочем, криминальный замысел и подготовка его осуществления вполне достаточны, сами по себе, для обвинительного заключения, согласно французскому законодательству, даже если прокуратуре не удалось доказать в суде воплощение в жизнь зловещих планов. Если Саркози и его соратники действительно строили схемы для нелегального получения от Каддафи денег на предвыборную кампанию или на что-то ещё, то состав преступления заключается уже в одних этих намерениях.

Таким образом, если коротко подвести итоги процесса, то, по данным медиаисточников, факт переговоров «группы злоумышленников» с ливийским режимом можно считать доказанным, но обнаружить всю цепочку финансовых трансакций от Каддафи до Саркози не получилось.

Политическая карьера на грани риска

Николя Саркози победил на президентских выборах 2007 года, объединив вокруг себя умеренно-правые силы и подкупив избирателей яркой харизмой и энергичным стилем общения. Французы захотели обновления политических элит, отказавшись доверить руководство страной заслуженным ветеранам традиционных партий. Казалось, что молодой и напористый президент уверенно поведет Францию в глобальный и быстро меняющийся мир XXI века.

Тем удивительнее оказался скорый финал многообещающей карьеры, когда Саркози проиграл на выборах 2012 года невзрачному Франсуа Олланду и навсегда покинул политическую сцену, несмотря на отчаянные попытки вернуться. Далее он только проигрывал, включая праймериз собственной партии, что говорило о сильном отторжении даже среди своих сторонников.

Постепенно Саркози обрел новый устойчивый имидж человека из прошлого, пусть сохранившего какое-то влияние и что-то советующего Макрону за обедом.

Параллельно происходил медленный запуск череды судебных процессов, перспективы которых не выглядели обнадеживающе для отставного президента.

История Пятой республики насчитывает всего двух президентов, в пассиве которых имеется обвинительное решение суда. Первым был Жак Ширак, приговоренный в 2011 году к двум годам заключения условно по делу о фиктивных рабочих местах в мэрии Парижа в тот период, когда он ещё не был президентом. Впрочем, на момент процесса Ширак был уже очень болен, не мог физически в нем участвовать, и применение более суровых санкций было невозможно как по состоянию здоровья бывшего президента, так и по сути дела.

Потом пришло время Николя Саркози. Сначала в 2020 году состоялся процесс по делу Bismuth. Саркози был приговорен к трём годам тюрьмы (два из них условно) за коррупцию и злоупотребление влиянием, но отбывание наказания в тюрьме было заменено на ношение электронного браслета. Апелляционная инстанция оставила в силе решение первого суда, так что эта история закончена.

Далее в 2021 году настала очередь процесса по делу Bygmalion о незаконном финансировании кампании 2012 года, в результате которого Саркози был приговорен к одному году тюремного заключения, которое опять же было заменено на ношение электронного браслета. Апелляционная инстанция на этот раз несколько смягчила приговор до полутора лет условного заключения, но обвинительный характер решения суда остался неизменным.

Таким образом, на последний процесс о незаконном получении ливийских денег Николя Саркози явился в статусе рецидивиста, за плечами которого уже было два обвинительных приговора, относительно мягких, что позволило ему избежать заточения в тюрьму, но сильно подорвало репутацию.

Как и в предыдущих случаях, он утверждал собственную невиновность и говорил о политическом преследовании. На этот раз решение суда оказалось очень жестким, но на выходе из зала заседания Саркози заявил журналистам, что отправится в тюрьму «с высоко поднятой головой».

Дело о незаконном ливийском финансировании

В марте 2012 года издание Mediapart опубликовало документ, якобы подписанный бывшим руководителем спецслужб режима Каддафи, в котором упоминалось финансирование президентской кампании Саркози 2007 года в размере 50 миллионов евро. Адвокаты Саркози всегда отрицали его подлинность, в то время как журналисты Mediapart на ней настаивали. Тем не менее, по следам этих публикаций, а также после заявлений сына Каддафи и некоторых высокопоставленных представителей режима ливийского диктатора, французская юстиция начала в 2013 году расследование, которое и привело к печальному для Саркози судебному решению.

Вокруг этой истории всегда было много слухов, противоречивых высказываний и переменчивых свидетельских показаний, но важно подчеркнуть, что суд опирался, прежде всего, на материалы переписки Саркози со своими соратниками и те документы, подлинность которых не вызывала сомнений. Поэтому разоблачения, поступившие из окружения свергнутого ливийского диктатора, принимались во внимание, но не легли в основу обвинения. Тем не менее, некоторые данные, появившиеся в ходе следствия и процесса, заслуживают упоминания, поскольку позволяют понять, как вёл свои дела Николя Саркози.

Примечательна фигура Зияда Такьеддина, одного из самых удивительных свидетелей, который не присутствовал на процессе, поскольку умер в Бейруте за два дня от его начала. Но он всё равно не смог бы приехать в Париж, поскольку скрывался в Ливане от вопросов французских следователей о других своих многочисленных и сомнительных делах. В сущности, это был международный аферист, замешанный в самых различных скандалах.

Он утверждал, что лично забрал в Ливии в 2006 году три чемодана с 50 миллионами евро наличными и передал их во Франции Клоду Геану(, одному из самых доверенных лиц Саркози. Позже он отказался от этих показаний. И Саркози, и Геан с гневом опровергали свидетельства Такьеддина, утверждая, что верить такому человеку невозможно. Но, так или иначе, были эти чемоданы или нет, сам факт знакомства и ведения каких-то дел между Геаном и Такьеддином, включая их встречи в Ливии, не вызывает сомнений.

Отдельно следует сказать об удивительных отношениях между Саркози и Каддафи. Важно упомянуть, что режим ливийского диктатора находился под международными санкциями из-за дела Локкерби начиная с 2000 года, и после признания своей ответственности в 2003 году всячески искал пути восстановления прежней репутации.

Можно предположить, что здесь совпали интересы Саркози, нуждавшегося в деньгах, и Каддафи, искавшего влиятельного лоббиста на Западе.

Есть, однако, история официальных межгосударственных контактов Франции и Ливии в ХХI веке. Она началась с шестидневного визита ливийского диктатора в Париж в декабре 2007 года, когда по желанию гостя в центре города был разбит бедуинский шатерк ужасу парижан — и закончилась военной интервенцией 2011 года с активным участием французских спецподразделений, в результате которой Каддафи был убит.

Очевидно, что по каким-то причинам Саркози потратил много энергии и личного обаяния сначала для выстраивания союза с режимом диктатора, который ему казался почему-то перспективным, а потом для его ликвидации. При этом вся комбинация бедуинского шатра в Париже, свержения Каддафи военным путем, многочисленных свидетельств по поводу ливийских денег и соответствующего решения суда не может быть опровергнута одним только заявлением о своей невиновности.

Что не так в линии защиты Саркози

Очевидно, что любой влиятельный политик, действующий или отставной, всегда может объявить судебные разбирательства в свой адрес политическим преследованием, что Саркози, конечно, и сделал. Тем не менее, если смотреть содержание трех дел, по которым уже есть обвинительные приговоры, создается ощущение, вне зависимости от оценки доказательств и доверия к французскому правосудию, что бывший президент очень склонен к махинациям.

Трудно сказать, с чем это связано, — возможно, некие стилистические особенности личности. Но почему-то к финансированию именно его предвыборных кампаний постоянно возникают вопросы.

Наконец, такой персонаж как Зияд Такьеддин вообще не должен был оказаться где-то рядом с президентом Пятой республики просто согласно критериям элементарной разборчивости.

Можно ли говорить, на основании итогов последнего процесса Саркози, как и предыдущих, что речь идет о деградации политической элиты Франции? Для ответа уместно сравнить биографии Саркози и его удачливого соперника на выборах 2012 года Франсуа Олланда. Оба они не смогли переизбраться на второй президентский срок — и были крайне непопулярны среди французов. Тем не менее, как бы ни относиться к деятельности Олланда в качестве президента, с его именем не связано никаких скандалов, не считая нескольких рискованных любовных похождений. Но нет и не было никаких данных о финансовых злоупотреблениях, никаких сомнительных историй с диктаторскими режимами, никаких разоблачений со стороны международных аферистов. Всё же судебные претензии к политическим деятелям не возникают на пустом месте.

Николя Саркози имеет все шансы занять уникальное место среди президентов Пятой республики в качестве чемпиона по обвинительным приговорам, — и вряд ли этот яркий человек так рассчитывал закончить свою политическую карьеру.