Гнутая линия, или Геостратег на громкой связи

- Ну а… в вашем городе нет такого решения. У нас прямая связь?

- Нет, это запись. Это город Стрежевой, Томская область.

- (смущённо) Я... эээ... Как называется город?

- (по слогам) Стре-же-вой. Город нефтяников.

- (непонимающе) Как? Область?

- Томская.

- Томская область… Вот смотрите, это решение... А нас слышат?

- Я думаю, эфир обязательно смотрят.

- Значит, такое решение принято. И там, в таких регионах, где не строится нового жилья…

Диалог выше — не отрывок из остросоциальной постановки в каком-нибудь авангардном театре. Это приведённая без купюр часть вчерашней Прямой линии президента Российской Федерации. Искреннее удивление Первого Лица насчёт того, что вопросы ему приходят из глухого угла загадочной Сибири, и там даже могут услышать его ответ, бесценно само по себе.

Комического эффекта тут добавило, что буквально за пару минут «до» герой дня с горящими глазами разносил в пух и прах нынешнего генсека НАТО нидерландца Марка Рютте. Но стоило проступить внутренней повестке, как взор у спикера потух, а русская реинкарнация Бисмарка обернулась средней руки провинциальным чиновником. Из той когорты, что, пряча под рукавом пиджака швейцарские часы, нудновато втолковывают недалёким селянам, почему в их районе закрывают больницу, задерживают ремонт школы, а обещанную газификацию откладывают на неопределённый срок.

«Это не я»

Сама по себе Прямая линия — ритуал, глубоко укоренившийся в путинизме как политической практике. Провести её ухитрились даже в ковидном 2020 году, пусть и в усечённом формате. А полностью без общения с Начальником россиян — после обратной рокировки в 2012-м — оставляли только зимой трёхлетней давности. Без преувеличения, Зимой Тревоги Нашей, как сказали бы недружественные англосаксы. Потом тревожность как-то подулеглась, и Первое Лицо вернулось на любимую им Линию, по-ребячески лихо рассказывая про «движуху»: успехи Спецоперации, борьбу за Суверенитет и невиданное Российское Экономическое Чудо.

Недругам-иноагентам в бессильной злобе оставалось только призывать свою одураченную аудиторию либо игнорировать акт единения Главного с народом, либо сводить его к постмодернистским шуткам. Считать, сколько на этот раз прозвучит «кхе-кхе» и «времени на раскачку нет» или собирать бинго из полюбившихся всем мемов: про многополярный мир, импортозамещение и родителей №1 и 2. Ну или, наконец, просто наслаждаться незамысловатым юмором в подражание мужикам из гаражей.

Стала ли исключением третья Линия военных лет? Разумеется, общего с предшественницами здесь хватало. Главный герой увлечённо делился своим альтернативным взглядом на мир вокруг, со всеми ключевыми нарративами. Не забыл ни про «государственный переворот» в Украине-2014, ни про нарушенное «обещание» НАТО не расширяться на восток, ни про Россию как четвёртую экономику планеты, ни про мягкость отечественного закона об иноагентах («не предусматривает репрессий»). Конечно, либеральные критиканы могут опровергать эти тезисы по отдельности, но совокупно истины от Президента по-прежнему складываются в крепость — неприступную и несокрушимую.

Это уже не в первый раз напоминает персонажа Владимира Сорокина, который на все вопросы отвечал одной фразой: «Это не я». Поклонов сорокинскому гению конкретно в этот раз вышло с избытком. Вторжение в Украину? Это не я. Гибель сотен тысяч людей по обе стороны фронта? Тоже не я. Агрессивные планы в отношении Европы? Тем более не я. Обманули, надули, нагло и цинично кинули.

Тоска по 2000-м

Получается, всё вышло точно так же, как год или два назад? Не совсем. Внутренней повестки, кажется, стало больше, почти как в мирные времена.

Помощники Начальника — степенный Дмитрий Песков, старательная Екатерина Березовская и по-комсомольски задорный Павел Зарубин — будто пытались донести до зрителя приятную мысль. Геополитические задачи уже почти решены, Суверенитет укреплён, и Геостратег возвращается к электорату в привычном амплуа высшего завхоза и соцработника страны. Всем нуждающимся и с ипотекой поможет (как той даме из неведомого Стрежевого), и коммуналку пересчитает.

Правда, сам Стратег перековывает мечи в орала с явной неохотой. Призываем читателей: наберитесь сил и посмотрите любые случайные 10-15 минут Линии. Временами может быть больно, но зато вы сами оцените, насколько несопоставимы живой тон и ясный взгляд всех «геополитических» ответов и нудный бубнёж канцеляризмов ответов «бытовых». На внезапно острый вопрос белгородской журналистки — как во время отключений интернета быть диабетикам, которые не могут воспользоваться жизненно важными сервисами — герой дня вообще толком не ответил ничего. Из социальных тем Верховного воодушевила только традиционно любимая им (не)рождаемость россиян. Тут, на взгляд спикера, решение лежит на поверхности: просто делайте всё как на Северном Кавказе.

При этом Путин позволил себе и два непривычных пункта. Едва ли не впервые после 24 февраля 2022-го он на массовую аудиторию признал факт трудностей у российской экономики. Да, односложно, да, с неизбежным дисклеймером в духе: «всё под контролем, работают профессионалы» — но признал. Также Верховный Главнокомандующий неожиданно сообщил, что со стороны «киевского режима» поступают «сигналы» вести диалог, и российская армия даже готова не бить по Украине — если там согласятся провести президентские выборы (с участием граждан, живущих на де-факто оккупированной ВС РФ территории).

Само по себе это нисколько не значит, что в Кремле сознали, что война зашла в тупик и её в обозримой перспективе надо заканчивать. Но всё-таки показательно, что глава государства уже не разглагольствует о непреложности целей «спецоперации» и пресловутых «первопричинах» конфликта. Перед четвёртой годовщиной боевых действий их инициатор иносказательно и с вагоном оговорок признаёт, что колоссальные издержки несёт и Россия, а у войны может отыскаться политическое решение. Маленький шаг для человека, и огромный — для Величайшего Геостратега Современности.

***

В общем, Линия-2025 оставила странное послевкусие. Чем-то это напомнило поздние фильмы «Квартета И», скопированные с итальянского оригинала «Громкой связи». Чуть постаревшие актёры несколько натужно исполняли новые для себя гэги, привычно добиваясь хороших сборов, пусть и при средней критике. Но в глазах у некогда всенародно любимой четвёрки читалась грусть по временам, когда ещё можно было показывать поездку к другу в Одессу, смеяться про «секс как сигарету» или обличать облавы на грузин. В посткрымской России так уже не шутили.

Нечто похожее публика увидела и 19 декабря. Путин собирает прежнюю аудиторию, всего достиг и всех победил (осталось разве Славянско-Краматорскую агломерацию довзять), а теперь не знает, что делать дальше — бороться за Суверенитет или разбираться с ипотекой в таинственной Томской области? Кажется, временами он даже тоскует по обманчиво-благополучным «нулевым». Вот только билета в те безнадёжно далёкие годы он лишил себя сам.