Пейзаж после битвы. Как американские демократы нанесли поражение Трампу

«Притворитесь, что я в бюллетене!» — взывал к избирателям Дональд Трамп, уверенный в своей непобедимости. Теперь он говорит, что если бы избиратели его послушались, республиканцы выиграли бы «очень легко». В том-то и дело, что послушались и притворились.

Источники описывают атмосферу, царившую в Белом Доме в вечер выборов, как «мрачную» и «похоронную». Трамп, говорят они, вымещал недовольство на своих помощниках, обвиняя их в том, что они давали ему неверную информацию о результатах опросов. Это обратная сторона лояльности. «И никогда не бойся говорить мне правду в глаза», — говорит в сказке Шварца король первому министру, отчаянному подхалиму.

Сенсационных результатов столько, что не знаешь за какой хвататься. Но, пожалуй, самым важным на этих выборах было участие нового поколения политиков. Америкой до сих пор правят бумеры. Они фактически лишили политического будушего поколение Х (родившееся между 1965 и 1980 годами). Но миллениалы и зумеры с этим мириться не стали: 36,7 процента кандидатов этого года моложе 45 лет.

Среди кандидатов в Сенат миллениалы впервые в истории США численно превзошли другие поколения.

Смотреть на них любо-дорого. У них нет опыта, но искренности и азарта им не занимать. И это вовсе не креатуры партийных боссов, которые косятся на них с тревогой. «Старая гвардия» Демпартии отступает под их натиском. Шесть из 11 действующих конгрессменов-демократов, проигравших праймериз, потерпели поражение от молодых соперников. Вот впечатляющий пример: в Колорадо 29-летняя уроженка Эфиопии Мелат Кирос выбила из седла 69-летнюю Диану ДеГетт, 15 раз избиравшуюся в Конгресс. На выборах Кирос начисто разгромила свою соперницу республиканку Кристи Петерсон.

Там же, в Колорадо, 31-летний миллениал Мэнни Рутинел, сын матери-одиночки из Доминиканской республики, с разгромным счетом выиграл праймериз у гораздо более опытной Шеннон Бёрд, члена нижней палаты легислатуры штата, а 3 ноября победил конгрессмена-республиканца Гейба Эванса. В Висконсине миллениалка Ребекка Кук отобрала место в нижней палате у республиканца Деррека Ван Ордена.

Все они неутомимо работали для этого (партийный аппарат им практически не помогал) и заслужили свой успех. Но одна из самых громких побед – это избрание Джеймса Таларико сенатором от Техаса. В Техасе с 1994 года не было сенатора-демократа. Таларико — тоже миллениал (ему 37 лет). До начала политической карьеры Таларико работал учителем в школе, потом избрался в нижнюю палату техасской легислатуры. Помимо высшего светского у него богословское образование.

«Джеймс Таларико сказал, что ненавидит христианство, что Бог — трансгендер, и что Десять заповедей — это форма фашизма», — так описывал кандидата демократов Дональд Трамп. А еще – что он хочет «уничтожить мясо» в Техасе, потому что сам веган: «Но это плохо сказалось на его имидже, поэтому он начал есть мясо. А недавно его видели на барбекю, он там пожирал мясо. Он съел его, а потом люди видели, как он убежал в укромное место и заблевал его».

Фактчекеры давно убедились, что всё это чепуха. Репутацию же врага христианства Таларико заработал тем, что выступал против закона, обязывающего школы в каждом классе повесить таблицу с 10 заповедями. «Я не хочу, чтобы кто-то силой навязывал мне свою религию, и уж тем более не хочу, чтобы это делало правительство, — говорил он. — Я христианин, но я знаю, что самая опасная форма правления — это теократия». Вот откуда в испорченном телефончике трампистской пропаганды взялось уподобление Моисеевых заповедей фашизму.

На выпады Таларико реагировал спокойно, с достоинством, а когда Трамп по своему обыкновению дал ему кличку «Талафрико» (от freak – придурок) выпустил мерч с надписью «Я – Талафрико».

Ему противостоял генеральный прокурор штата Кен Пакстон. Он скомпрометировал себя на этом посту до такой степени, что контролируемая республиканцами Палата представителей Техаса проголосовала за его импичмент. Пакстона спас Сенат штата, оправдав по всем 16 пунктам обвинения, среди которых были и коррупция, и взятки, и злоупотребление служебным положением, и мошенничество с ценными бумагами. Но его поддержал и всячески рекламировал Трамп. Однако эта поддержка ему не помогла. Джеймс Таларико получил на миллион 200 тысяч голосов больше, чем Пакстон (55,1 % против 43%).

Мало того: губернаторские выборы в Техасе у многоопытного Грега Эбботта, который переизбирался на четвертый срок, уверенно выиграла демократка Джина Инохоса, первая латиноамериканка на этом посту. И этого мало: в Техасе теперь и лейтенант-губернатор, и генеральный прокурор, и другие выборные должностные лица правительства – демократы. Демократы же получили большинство в нижней палате законодательного собрания штата. Никто не мог вообразить, что избиратели за один день перекрасят надежно республиканский Техас из красного в синий цвет. То же самое произошло в Джорджии.

Помимо молодости, у новобранцев этого года есть еще одно важное качество – разнообразие. Этническое и гендерное.

В Нью-Гэмпшире выборы в Сенат у представителя известной политической династии республиканца Джона Сунуну выиграл демократ и открытый гей Крис Паппас. Трансженщина Сара Макбрайд успешно переизбралась в Палату представителей от Делавера, победив с разгромным счетом республиканца Джозефа Арминио. В Индиане республиканка Виктория Спатц (единственная украинка в Конгрессе) была вынуждена уступить свое место гею Джей Ди Форду. Еще одна трансженщина, Бентли Хаджинс, избрана в нижнюю палату легислатуры Джорджии. Как видим, антитрасгендерная риторика республиканцев не сработала, как не сработала и откровенно антиисламская пропаганда: в Мичигане сенатором стал мусульманин Адбул Эль-Сайед – это первый в истории США случай. Можно сказать, что политика DEI (многообразие, равенство и инклюзивность), которую трамписты рьяно изгоняли из госучреждений, вернулась явочным порядком.

В соцсетях нынешнее поражение республиканцев сравнивают с 1974 годом. Тогда после Уотергейта, крупнейшего конституционного укризиса в послевоенной истории США, республиканцы лишились четырех мест в Сенате и 45 в нижней палате. Можно вспомнить и выборы 1994 года в середине первого срока Билла Клинтона, которые прозвали «республиканской революцией»: республиканцы тогда выиграли восемь мест в Сенате и 54 в Палате представителей. В 2008 году, когда был избран Барак Обама, демократы отобрали у республиканцев восемь мест в Сенате и 21 в нижней палате.

Как видим, волны в американской политике плещут в обе стороны. Причины всякий раз свои, но, как правило, промежуточные выборы президентская партия проигрывает из-за неблагополучия экономики.

Так произошло и теперь. Война в Иране взвинтила цены на бензин и дизель, а значит, и на все остальное. Президент апродемонстировал полнейшее равнодушие к этой проблеме. Он предпочитал в своих предвыборных речах пугать американцев грядущим социализмом, если к власти придут, по его терминологии, «леворадикальные психи». Классический спор холодильника с телевизором выиграл холодильник. Винить некого. Ничто не вынуждало Трампа расторгать ядерную сделку с Ираном и начинать войну с ним. Но он продолжает твердить, что это было «мудрое решение». Совершенно очевидно, что он недооценил противника, его порог выживаемости. За непопулярные решения приходится платить.

Хорошая новость: президент принял итоги голосования. Он не говорит, что они были сфабрикованы, нигде не требуют пересчета и не разоблачают махинаторов. А ведь он обещал миллион за разоблачение фальсификаций. Как видно, активистам MAGA дали отбой. Не было и никаких эксцессов вроде присутствия агентов ICE на избирательных участках. А ведь президента призывали и вовсе объявить военное положение. Всё прошло, слава Богу, спокойно. «Так уж получилось, — объяснял Трамп в интервью Fox News. — В воздухе, наверно, витало такое настроение». И добавил: «Я не должен чувствовать себя виноватым, потому что я видел, как вы в своей передаче на днях говорили, что почти никогда действующий президент, независимо от того, насколько он хорош или плох, республиканец он или она или демократ, проигрывает. Я не знаю почему. Никто этого не объяснил, но это происходит почти каждый раз». Похвальное смирение.

Но вот в чём вопрос: что теперь, когда осела пыль, будут делать со своим большинством демократы? Кажется, своей победой они поставили себя в очень уязвимое положение.

Президент в ответ на результаты выборов разместил у себя блоге изображение своей традиционной красной кепки с надписью «Вето». А на словах рассказал: «Они будут присылать мне безумные вещи. А я буду накладывать на них вето. Через пару месяцев они мне позвонят и скажут: как бы нам обделать это дельце? И мы будем работать вместе».

Для преодоления президентского вето нужно две трети голосов в обеих палатах. Если даже такое квалифицированное большинство удастся собрать (это удалось, например, в 2017 году, когда Конгресс принял закон об антироссийских санкциях – CAATSA), у президента есть возможность саботировать его исполнение (как это было с тем же CAATSA). Не получится ли так, что, оказавшись в большинстве, демократы возьмут на себя ответственность за положение дел в стране, не имея реальной возможности повлиять на эти дела? И тогда в президентской кампании 2028 года республиканцы смогут перевести на них стрелки.

К этому добавляется еще и внутрипартийный раздрай, конфликт истеблишмента с прогрессистским крылом. Вожди Демпартии Хаким Джеффри и Чарльз Шумер опасаются дрейфа влево. Но и обойтись без прогрессистской молодежи уже не могут. С другой стороны, и в рядах республиканцев партийная дисциплина слабеет. Трамп разжимает железную хватку на их шее. Они уже не хотят ассоциироваться с непопулярным президентом. В ходе избирательной кампании они убирали из своей агитации упоминания о Трампе и даже о Республиканской партии. В такой ситуации в Конгресс может вернуться межпартийное сотрудничество, могут возникнуть интересные блоки, произойдёт фрагментация на почве общих интересов. Поживём – увидим.