Невозможная революция

Я не очень много смотрю постсоветских сериалов, сделанных в России. Потому что большинство из них словно бы запрограммированы роботами-охранителями. Особенно если речь идёт о революционных событиях отечественной истории.

Память о революции в постсоветской России постарались сразу отменить. Конечно, революционные события зачастую трагичны, их невозможно идеализировать. Но помнить все же необходимо — это неотъемлемая часть всякой национальной истории, которая ее радикально изменила. Например, во Франции и США главные праздники связаны со своими революциями, хотя в свое время эти даты далеко не всем казались «праздничными».

Показательно, что в России бывший «красный день календаря» 7 ноября попытались заменить Днем народного единства 4-го. Это была нагляднейшая иллюстрация провала в какую-то средневековую историю. Полумифическая дата «изгнания поляков из Москвы» в 1612 году, которая в результате привела к воцарению Романовых, то есть к реставрации самодержавия. Смысл этого «праздника» абсолютно противоположен революционному.

И кстати, не случайно эта замена праздника произошла в 2005 году. Годом ранее в Киеве состоялась Оранжевая революция, весьма напугавшая Кремль. Тогдашний украинский президент Кучма решил воспроизвести российскую монархическую модель передачи власти и назначить своим «преемником» Януковича. Но граждане Украины восстали и потребовали реально свободных выборов. С тех пор в кремлевской пропаганде тема борьбы с «цветными революциями» стала одной из доминирующих.

Тогда же появляется так называемая «георгиевская ленточка» — как символическая противоположность киевской оранжевой. Если оранжевая означала надежду на революционное обновление, то георгиевская — ставку на исторический консерватизм. И наверное, не случайно, что двое из героев фильма «Хроники русской революции» — Николай II и офицер охранки Прохоров — носят георгиевские кресты, и первый даже награждает им второго.

Бывший советский режиссер Андрей Кончаловский снял совершенно антисоветский сериал. В советском кино революционеров показывали героями, а царскую охранку — бездушными палачами. Тут же всё ровно наоборот.

Революционеры показаны гротескно, Ленин вообще какой-то полукомический персонаж, хотя и люто жестокий. Зюганов даже пообещал отдать Кончаловского «под трибунал». И напротив, офицер охранки Прохоров — воплощение кристальной честности и неподкупности.

Такой подход напоминает другой недавний российский сериал — «ГДР», повествующий о событиях конца 1980-х годов. Там чета Горбачёвых также показана довольно комедийно, и все перестроечные события выглядят полным хаосом и вражеским заговором, с которым борется один честный и неподкупный патриот — офицер КГБ. Учитывая, кто является уже четверть века хозяином Кремля, понятно, почему такие сюжеты в нынешней России стали уже абсолютным мейнстримом.

Еще довольно забавно выглядит, как в титрах начала каждой серии «Хроник русской революции» сообщается: «Алишер Усманов представляет». Ну конечно, разве миллиардер стал бы представлять какое-то позитивное кино о революционерах?

Но в целом картина Кончаловского выглядит крупным историческим замахом — 16 серий охватывают период 1904-1924 гг. А весь провал в революционный хаос наступает с известного царского манифеста 1905 года о гражданских свободах. Авторы прямо утверждают: все свободы России только во вред.

Заседавшее один день в 1918 году Учредительное собрание также показано довольно гротескно. Там какая-то бессодержательная болтовня, и режиссер даже не вспомнил, что УС успело провозгласить Россию «демократической федеративной республикой». И что интересно, разогнавшие его большевики в глазах Кончаловского вдруг утрачивают гротескность, свойственную им в первых сериях, и обращаются в «сильных политиков», по праву добившихся верховной единоличной власти.

Ленин так до конца сериала и сохраняет свой полукомедийный образ. А вот молодой Сталин показан с явной авторской симпатией. И в финале он легко входит в роль естественного вождя большевиков, а все остальные члены политбюро (Троцкий, Зиновьев, Бухарин и т.д.) выглядят ему какой-то нелепой исторической помехой.

А центральный сюжет 1917 года выдержан в стиле абсолютной конспирологии. Там офицеры охранки, разочарованные «несостоятельностью» Временного правительства, сами тайно связываются с большевиками и помогают им устроить вооруженный переворот. И генерал контрразведки даже распивает со Сталиным грузинское вино. Далее по сюжету главные офицеры Охранного отделения переходят на службу в ЧК.

Конечно, это всё можно списать на авторский взгляд. Однако дело в том, что сериал (с элементами исторической кинохроники, строгим закадровым голосом и т.д.) подается почти как документальный. И показывают его не только в онлайн-кинотеатре, но и по главному телеканалу «Россия 1».

Вряд ли реально независимому режиссеру позволили бы такие «вольности», если бы за этим не стояло конкретного государственного заказа. А он просматривается совершенно точно. Революцию как гражданскую самооорганизацию надо показать историческим ужасом. Интересы государства — превыше всего. Но некоторые революционеры, устанавливающие «сильную власть», все же выглядят позитивно. Они законные преемники дореволюционных государственных деятелей. Так замыкается исторический круг.

Это фактически официальная на сегодня доктрина Мединского о «непрерывности и преемственности» российской истории.

Московское царство, Российская империя, СССР и РФ — не разные государства, сменявшие друг друга в идеологической борьбе, а одна и та же страна, меняющая политические формы. С этой точки зрения все революции, разделяющие эти режимы, должны быть забыты. А если и показаны — то как некая фантасмагория, в результате которой к власти приходят одни и те же «патриоты».

Весьма показательна одна проходящая рефреном по сериалу Кончаловского тема. Это страх «распада России». Сначала, в 1911 году им пугает премьер Петр Столыпин — мол, главную опасность представляют собой даже не революционеры, а некие зарубежные враги, которые «замышляют развал империи». Затем, в 1916 году об этом предупреждает «старец» Григорий Распутин. В 1917 году эти «враги» показаны с гротескной реалистичностью — это сотрудники британского посольства в России, которые прямо говорят о желательности ее «распада». Наконец, 1918-м «распада» боится лидерка левых эсеров Мария Спиридонова.

А у Сталина великодержавный патриотизм подразумевается сам собой — он выступает за «единую Россию» и критикует фантазии Ленина о союзе республик.

Так что если Андрей Кончаловский войдет во вкус создания крупных исторических сериалов, возможно, следующий он снимет про другие 20 лет, условно с 1980 до 2000 года. Сначала старцы политбюро хотели «удержать страну». Но затем внезапно пришла новая революция, под названием «перестройка», с ужасным хаосом свободы и очередным распадом империи. Однако в 2000 году российская история вернулась в имперскую колею с несменяемым «царем».

Парадокс в том, что даже в позднесоветскую эпоху, которую мы считаем тоталитарной, находились режиссеры, умудрявшиеся показывать нам совсем другую историю. Культовый для наших пионерских лет сериал Павла Арсенова «Гостья из будущего» по сути был о свободе и борьбе с захватившими власть космическими пиратами. Да все наши детские фильмы про Буратино, Чипполино и Джельсомино тоже все были революционными!

А постсоветская киносериальная продукция чаще всего оказывается контрреволюционной. Идея того же сериала «ГДР» в том, что не надо было устраивать никакой революции в Восточной Германии и сносить Берлинскую стену. А надо было слушаться мудрого офицера КГБ, который удивительно напоминает Путина.

Можно вспомнить и скандально известный сериал «Спящие» (2017). Там писатель-лоялист Сергей Минаев и режиссёр Юрий Быков рисуют конспирологическую картину: враги, внедрившиеся в российскую власть и бизнес, однажды «просыпаются». А борется с ними опять-таки честный и неподкупный офицер ФСБ.

Это — общая рамка, своего рода матрица постсоветского российского исторического кино. И жаль, что такой автор многих неплохих фильмов, как Андрей Кончаловский, тоже в неё встроился.