Почему Украине удаётся бороться с коррупцией даже несмотря на вторжение России

Что общего у коррупции в Украины и России?

Коррупция в Украине и коррупция в России имеют одни и те же корни — это Советский Союз и советская модель хозяйствования и управления. Но спустя 30 с лишним лет после распада СССР, конечно же, чувствуется разница между коррупционными проявлениями и институтами противодействия коррупции и самим государственным устройством как таковым в двух странах. В России система государственного аппарата деградировала, а в Украине — хоть как-то, но развивается.

До 2014 года это были две взаимосвязанные и взаимозависимые экономики, а системы государственного управления пересекались и были дружественны друг к другу. Политические режимы Януковича и Путина были сильно настроены на поддержку друг друга. Оккупация Крыма была точкой расхождения, и с тех пор эти системы расходятся в разных направлениях.

Конечно, это не значит, что одна система полностью чиста от коррупции, а вторая тотально коррумпирована. Индекс восприятия коррупции показывает, что коррупция в России и в Украине достаточно значима и видна экспертам. И ту, и другую систему госуправления можно назвать коррумпированной, и уровень коррупции в Украине и России по-прежнему достаточно высокий. В Индексе восприятия коррупции обе страны находятся внизу: Россия на 154-м месте, Украина — гораздо лучше, на 105-м, но этого недостаточно, чтобы называться страной, которая эффективно борется с коррупцией.

Однако в последние 10 лет ситуация в Украине начала исправляться в лучшую сторону за счет создания независимых институтов, таких как НАБУ (Национальное антикоррупционное бюро), Высшего антикоррупционного суда, и работы независимых СМИ и НКО — даже в режиме войны с Россией, когда военная цензура часто самое очевидное решение для власти.

В России в это время упразднялись антикоррупционные структуры. Открытое правительство, Комиссия по проверке доходов и имущества Госдумы просто перестали существовать. Публикации информации о доходах и имущества и должностных лиц прекратилась с начала полномасштабного вторжения. Антикоррупционная активность гражданского общества стала восприниматься в Кремле как антигосударственная деятельность. Международное законодательство в России игнорируется — российским властям уже неинтересно этим заниматься. За последние несколько лет Россия вышла из практически всех возможных международных договоров и конвенций, посвященных борьбе с коррупцией. Остались только институты ООН.

Для российских граждан борьба с коррупцией стала опасной, а те, кто следят за этим, в основном ориентируются на новостные сюжеты о задержаниях чиновников, понимая, что у граждан и бизнеса больше нет мандата на противодействии коррупции в России: это дело правоохранительных органов.

В Украине же по-прежнему этой темой увлечённо занимаются и СМИ, и некоммерческие организации, и у граждан есть достаточно большая заинтересованность и возможность участия, — это две принципиально разные системы.

Как на ситуацию с коррупцией в Украине и России повлияла война?

Война, разумеется, меняет расстановку сил внутри системы государственного аппарата, и борьбы с коррупцией это тоже коснулось. В России, как мы видим, война стала одной из причин снижения антикоррупционного дискурса как приоритетного в общественном поле. А на государственном уровне борьба с коррупцией стала инструментов для более интересных процессов: например, национализации активов. Флаг борьбы с коррупцией используется представителями правоохранительных органов для преследования нелояльных людей или тех, у кого они решили отнять имущество.

Независимых институтов по борьбе с коррупцией в России нет. Это инструмент государственного принуждения. В Украине всё сложнее.

Национальное антикоррупционное бюро не подчиняется президенту и формируется независимой комиссией выборщиков. Поэтому, кстати, летом 2025 года Зеленский пытался взять под свой контроль антикоррупционные органы. Он видел, что НАБУ и антикоррупционная прокуратура проявляют большое внимание к его ближнему окружению и к нему лично. Это мешало ему чувствовать себя устойчиво и управлять государством в тяжелое время для страны. Но под давлением европейских и американских властей он пошел на попятную и отменил свое решение.

В итоге мы видим реальное расследование против соратника Зеленского. НАБУ завершило и опубликовало расследование в отношении близкого круга президента. Ключевая фигура — Тимур Миндич, учредитель «Квартала-95», откуда вышел и сам Зеленский. Во время избирательной кампании Миндич предоставлял ему свои бронированные автомобили, в его офисах проводились какие-то встречи Зеленского, сам он без приглашения приезжал в офис президента.

Самый главный вопрос: знал ли Зеленский, что Миндич организовал целый коррупционный проект по извлечению незаконной прибыли из энергетического сектора Украины? Предположу, что нет. Потому что фигуры того масштаба, которые были задействованы внутри схемы, скорее всего с Зеленским не связаны. Едва ли он был готов с ними как-то участвовать в этом проекте и по политическим соображениям, и по экономическим, — суммы по меркам президента страны достаточно скромные.

Как украинские коррупционеры связаны с российскими?

Офис, который НАБУ называет «прачечной» — место, где проходили переговоры участников схемы «Шлагбаум» и где они распределяли денежные средства, — принадлежал ранее семье Андрея Деркача. Это бывший украинский депутат, который сбежал в Россию и стал сенатором от Астраханской области. СБУ называет его агентом Федеральной службы безопасности и Главного разведывательного управления. По сути, он государственный изменник в Украине.

Его правая рука — Игорь Миронюк, помощник руководителя Фонда имущества Украины, который после 2014 года не прекратил связи с Россией, я сам видел документальные подтверждения его поездок в Россию. Миронюк был неформальным куратором коррупционной схемы «Шлагбаум». Она заключалась в том, что подрядчики государственной компании «Энергоатом» вынуждены были платить 15% отката с каждого контракта. Если они не платили, то их включали в чёрный список и отстраняли от получения контракта, не выплачивая денег по нему.

Прослушки, которые опубликовала НАБУ, свидетельствуют о том, что Миндич и компания фактически принимали решение о необходимости финансирования конкретного проекта в украинском энергетическом секторе, включая строительство или восстановление тех или иных объектов. Логика у них при этом была довольно циничная: идёт война, эти объекты взрывают, в их восстановления нет никакого рационального смысла, тем более мы с этого не можем ничего заработать. Например, на одной записи они жаловались, что с контракта на несколько миллиардов гривен получили всего лишь 90 тысяч долларов. Им не нравилось, что такие большие проекты не приносят им никакого дополнительного нелегального заработка. И часть этих денег переводилась в Москву.

В документах расследования есть как минимум два упоминания Москвы. В одном случае некто «Рёшик» — у всех участников схемы были клички: Карлсон, Тенор, Рокет, Рёшик, — рассказывает, что «двушка» будет отправлена в Москву уже на следующей неделе. Как говорит НАБУ, речь о двух миллионах, скорее всего, долларов. В другом документе встречается запись «200, Москва».

То есть, Киев под российскими бомбежками, половина страны сидит без света, а украинские коррупционеры переводят деньги в Москву.

У самого Миндича была зарегистрированная в Петербурге компания New Diamond Technology , которая до 2024 года занималась дистрибьюцией алмазов. Все российские алмазы добывает государственная компания «Алроса» — то есть, Миндич имел связи с российским государственным сектором. И последняя вишенка на торте: в ходе обысков НАБУ нашла новый брендированный блокнот службы безопасности президента Российской Федерации. По какой причине он находился в офисе у этих товарищей? Блокнот ФСО не у каждого российского предпринимателя может быть. Как он оказался у людей, которые воюют с Россией, не очень понятно.

В общем, российский след в этой истории есть. Тот же Миндич и другие люди из «Квартала 95» после 2014 года активно высказывались за то, чтобы сохранить связи с Россией — дескать, искусство вне политики, или «это бизнес, ничего личного». Российская и украинская системы госуправления имели контакты на личном уровне, на уровне бизнесов, на уровне родственных связей. Невозможно их просто взять и отодрать друг от друга. И у Миндича были родственные связи с Россией, на что указывает НАБУ [Тимур Миндич женат на дочери Аллы Гербер — ныне покойной вице-президента компании «Меркури» и фэшн-директора ЦУМ ].

Скандал вокруг «Энергоатома» может выйти за периметр одной государственной компании. Если такая схема существовала, она могла существовать и в других украинских госкомпаниях, не только в одной.

Что хорошего в украинской антикоррупционной системе сегодня?

С 2014 года борьба с коррупцией в Украине не останавливается. Каждый год возникает какое-то громкое дело. Например, бывший народный депутат Александр Онищенко создавал фирмы-прокладки, чтобы выкачивать прибыль из государственной компании «Укргаздобыча». Было земельное дело Геннадия Труханова, бывшего мэра Одессы.

После российского вторжения в Украину вскрылась коррупционная схема в Минобороны времён Алексея Резникова, когда чиновники завышали стоимость контрактов на закупку продуктов питания. А до вторжения в Украину была история с «рюкзаками Авакова», когда сын министра внутренних дел Арсена Авакова поставлял украинскими военным рюкзаки низкого качества по завышенным ценам.

В общем, история вокруг «Энергоатома» — не единственная, таких было много.

Тема коррупции волнует украинцев на протяжении длительного времени. И активно работают с ней не только журналисты, но и государственные органы — Национальное антикоррупционное бюро и специальная антикоррупционная прокуратура.

НАБУ работает только с коррупцией на высшем уровне власти, открывая дела против народных депутатов, судей, силовиков, офиса президента. У них есть аналог сотрудников ФБР — так называемые детективы, которые проводят расследование, собирают доказательства. Есть, конечно, и юристы, и люди, которые отвечают за международную кооперацию, потому что многие коррупционеры уезжают за пределы страны, и их деятельность надо расследовать аналитически.

Ещё у НАБУ есть свой канал в ютубе, на котором выходят очень красивые ролики с хорошим постпродакшеном. Такая публичность не очень нравится офису Президента, потому что уголовные дела против высокопоставленных чиновников, конечно, подрывают доверие к украинской власти.

Но главное, что делает НАБУ таким важным органом в системе госуправления Украины — то, что его руководителя выбирают конкурсная комиссия и через неё невозможно провести своего человека. Из шести членов комиссии трое — иностранцы: со стороны США, Всемирного банка, ООН.

По сути, без согласия международного сообщества выбрать руководителя НАБУ не получится. Он должен быть хорошо знаком и понятен международному сообществу.

Претендовать на эту должность может быть любой гражданин Украины без судимости, связей с криминальными структурами и с предыдущей властью. Конечно же, есть возрастной ценз, собеседование, проверка на полиграфе. Проголосовать за него должно простое большинство — четверо из шести. После этой процедуры директора НАБУ формально назначает его на должность.

Такая сложная процедура ограничивает давление президента, олигархов, партийных сил и гарантирует независимость НАБУ. В России сегодня подобная система в принципе невозможна, и никакого специального антикоррупционного органа, как в ряде других постсоветских стран, в ней не появилось. А вот в Украине он появился и достаточно эффективно функционирует. Даже президента страны немножко огорчает.