Так кто ж ты, наконец? Брижитт Макрон против трансфобов и конспирологов

Комментарии к процессу далеко выходят за рамки обсуждения личных переживаний первой леди Франции, хотя недооценивать их было бы неверно. Трудно представить, каково это: годами слышать о распространении нелепостей в свой адрес и ощущать бессилие это прекратить. Её дочь Тифен говорила в суде об ухудшении состояния здоровья Брижитт из-за абсурдных слухов в соцсетях и невозможностью найти адекватный ответ на их распространение. Возможно, обращение к юридическим процедурам стало верным решением. Но его оборотной стороной с неизбежностью явилось привлечение еще большего внимания к этой неприятной истории. Впрочем, прокурор запросил для обвиняемых от 3 до 12 месяцев условного заключения в сочетании с различными суммами штрафов, что могло бы послужить и моральной компенсацией для Брижитт Макрон, и предостережением для следующих устроителей онлайн-харассмента. Судьи должны вынести вердикт в начале января 2026 года.

Более широкое значение процесса заключается в продолжении непростой общественной дискуссии о пределах допустимого высказывания в соцсетях и способах эти пределы установить (если они нужны) и контролировать. Как нетрудно было предположить, обвиняемые строят свою защиту, в основном, вспоминая конституционные гарантии свободы слова, но говорят также о «юморе и сатире», о «духе Шарли-Эбдо» и о праве информировать своих подписчиков.

Очевидно, их адвокаты будут стремиться минимизировать ущерб Брижитт Макрон, рассуждая о том, что никого нельзя судить за мнение, пусть необоснованное, или шутку, пусть неудачную. С другой стороны, прокурор не случайно использовал понятие харассмента, т.е. сознательного и систематического преследования, при подготовке обвинения.

Состязание этих позиций в суде должно внести вклад в понимание нового состояния современного мира, где, благодаря соцсетям, возможность публичного высказывания есть теперь у каждого. Но прилагается ли к ней ответственность, как это было прежде, в эпоху доминирования газет и телевидения? И если да, то где та грань, которую нельзя переступать? Может ли пользователь соцсетей безнаказанно утверждать, что земля плоская, или что у мэра города, где он живёт, на самом деле шесть рук?

Кто все эти люди?

Имеет смысл присмотреться к биографии обвиняемых, которые, по данным следствия, не состояли в заговоре и не действовали по заранее согласованному плану, но, тем не менее, распространяли слухи по «принципу стаи», что весьма характерно для харассмента в интернете. Примечательно, что все они не очень молоды, от 41 года до 60 лет, — это опытные блогеры с большим количеством подписчиков. Разумеется, нет нужды в подробном изучении их жизненного пути, но некоторые подробности деятельности этих людей могут поспособствовать пониманию сути процесса.

Например, Амандин Руа (это псевдоним), ведущая профессиональный канал на Youtube, которая представляется «медиумом», журналистом или «информатором, подающим сигнал тревоги». Она специализируется, по её словам, на расследованиях и разоблачениях, не допуская никакого конформизма. В частности, она утверждала, что Брижитт Макрон в действительности — это её старший брат Жан-Клод Троньё, который якобы совершил транспереход (на самом деле он умер в 2018 году). Амандин Руа организовала на своем канале четырёхчасовую передачу по этой теме с приглашением другой обвиняемой, Наташи Рей, в которой обе участницы с азартом говорили об «обмане» и «мошенничестве» первой леди. В остальных выпусках своего шоу Амандин Руа, уже в качестве медиума, рассуждала о сверхъестественных силах и способностях.

Другой любопытный персонаж — Орельян Пуарсон-Атлан, известный под женским псевдонимом Зое Саган. В соцсети Х у него есть группа, на которую подписано 200 000 подписчиков. Там Пуарсон-Атлан публиковал разнообразные разоблачения касательно знаменитостей, стараясь в увлекательном стиле так перемешать шутки, слухи и конспирологические теории, чтобы их всегда можно было выдать за игру воображения.

Заслуживает упоминания и «стратегический консультант» Бертран Шоллер, который в своем твиттере давно вел борьбу против «глубинного государства» во всех его проявлениях. Он ставил под сомнение и официальное расследование убийства Джона Кеннеди, и вакцинацию против ковида, и вообще едва ли не любые события мировой истории. Войну в Украине он объяснял исключительно с позиции Путина. Не приходится удивляться, что Шоллер с удовольствием присоединился к распространению слухов о Брижитт Макрон, разоблачая очередной заговор элит.

Таким образом, мы имеем дело с людьми, которые давно и профессионально ведут и монетизируют различные аккаунты в соцсетях, имея при этом и сомнительную репутацию, и относительно широкую аудиторию.

Речь идёт не об обывателях, которые в частной переписке как-то неуважительно отозвались о первой леди. Все они — блогеры, зарабатывающие на жизнь в интернете и выбравшик для этого весьма специфический контент.

Поддержка из-за океана

Впрочем, все достижения 10 французских инфлюенсеров, обвиненных в онлайн-харассменте Брижитт Макрон, меркнут перед личностью их американской коллеги Кендис Оуэнс, у которой в одном только Instagram более 6,5 миллиона подписчиков. Она давно поддерживает Дональда Трампа и движение MAGA и известна как влиятельный и популярный политический комментатор в этой среде.

В июле 2025 года супруги Макрон подали иск в суд штата Делавер против Оуэнс, обвиняя ее в распространении клеветнической информации. Речь идет о повторении все тех же слухов о том, что Брижитт Макрон якобы родилась мужчиной и совершила транспереход. Если во Франции эти разговоры начались в 2021 году стараниями блогеров, чьи имена теперь всем хорошо знакомы, то Кендис Оуэнс подхватила эту тему в 2024 году, ссылаясь, разумеется, на французские источники. Таким образом, на протяжении нескольких лет слухи нарастали как снежный ком, появляясь в самых неожиданных местах, в передачах самых различных авторов.

Сейчас уже сложно понять, кто и почему связал личность первой леди с личностью якобы трансгендерного старшего брата, уже умершего к этому времени, — но, однажды появившись, странная версия стала жить своей жизнью и служить поводом для скандальных разоблачений всем желающим.

Перед французским президентом и его супругой стоял непростой выбор. С одной стороны, можно было игнорировать нелепые слухи и ждать, пока они затихнут сами собой. Нередко известные люди выбирают именно такую тактику, поскольку репутационные издержки от публичного процесса могут быть значительны даже в случае победы. Но, с другой стороны, всё это длилось слишком долго и требовало какого-то решения, например, судебного.

Между тем, процесс в США не ожидается лёгким. По французскому законодательству в деле о клевете бремя доказательства лежит на распространителе информации, — и поэтому обвиняемые сегодня стараются делать вид, что они или пошутили, или добросовестно повторили чужую версию, понимая, что подтвердить свои слова они ничем не могут. Но американская юстиция смотрит на подобные дела иначе, что прямо следует из первой поправки к Конституции о свободе слова. Суд в США будет требовать доказательств от истца, и Кендис Оуэнс уже заявила, что потребует медицинского осмотра первой леди американскими врачами. Очевидно, что испытания для Брижитт Макрон далеко не закончились.

Угроза демократии

Проблема судебных процессов Брижитт Макрон против хейтеров в интернете заключается в необходимости отделить частное высказывание от клеветнической кампании.

До эпохи соцсетей граждане у себя на кухне могли как угодно обсуждать любых знаменитостей, даже повторяя самые абсурдные слухи. Публичное же высказывание подразумевало готовность его доказывать. Если сегодня некто написал что-то в Instagram или смонтировал некое видео в Youtube, то где критерии, позволяющие отличить частное мнение от публичного выступления?

Представляется, что число подписчиков вряд ли подходит на эту роль, поскольку, в зависимости от интересов аудитории, не отражает профессиональную вовлеченность автора. Звезды спорта или шоу-бизнеса имеют множество фолловеров, не прилагая для этого никаких усилий.

Тем не менее, некоторые соображения могут оказаться полезны для разумного администрирования соцсетей в ближайшем будущем.

Во-первых, представляется обоснованным появление термина интернет-преследования в обвинительном заключении, поскольку понятие харассмента является уже вполне рабочим для правосудия. В сущности, систематическая травля школьника одноклассниками столь же неприемлема, как онлайн-вторжения в частную жизнь из соцсетей. Для суда необходимо доказательство причинённого ущерба в результате преследования, а не мотивы преследователей или наличие между ними сговора.

Во-вторых, важно наличие или отсутствие монетизации у блогера, чье высказывание подвергается изучению. Монетизация сама по себе, разумеется, не должна вызывать подозрений, вне зависимости от того, согласен ли зритель с тем, например, как варит суп кулинарный инфлюенсер. Но регулярная публикация непроверенной информации именно о частной жизни кого-либо в сочетании с извлечением дохода из этого контента может косвенно свидетельствовать о сознательном выборе подобного жанра.

В-третьих, признаком интернет-преследования может считаться активное участие в кампании фальшивых аккаунтов и/или иностранных изданий, разгоняющих нелепые слухи и увеличивающие степень их абсурда. В частности, недоброжелатели Макрона, в том числе в России, с удовольствием передавали новости о том, что первая леди родилась мужчиной, в качестве версии, заслуживающей внимания. Этим занимались и, казалось бы, солидные издания, и малоизвестные блогеры в Telegram. Очевидно, что частью гибридных войн подобные кампании уже являются, и есть все основания опасаться расширения этой практики.

Современные демократии учатся жить в новом мире, где информация распространяется совсем иначе, чем еще десять лет назад. Необходимо сохранить ценности свободы слова, но избежать погружения в хаос нелепых слухов и конспирологических версий, не прибегая при этом к неоправданным запретам. Возможно, такие открытые судебные процессы, как дело Брижитт Макрон, помогут нащупать этот сложный путь.