Друг другу мы тайно враждебны. Почему ЕС подписал невыгодное торговое соглашение с США

В воскресенье 27 июля мир стал свидетелем странной сцены. В шотландском гольф-клубе Тернберри, принадлежащем Дональду Трампу, состоялась встреча между американским президентом и президентом Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен. На этой встрече было подписано торговое соглашение между ЕС и США.

Стали известны некоторые основные положения договора: на европейские товары вводится пошлина в 15% при их ввозе в США, в то время как европейский рынок остается открытым для американских товаров. Кроме этого, Дональд Трамп объявил о готовности Европы купить в США энергоносители на $750 миллиардов, а также инвестировать в американскую экономику $600 миллиардов в ближайшие годы.

Дональд Трамп назвал соглашение очень хорошим, а Урсула фон дер Ляйен выглядела немного смущенной и благодарила американского президента за его неоценимый вклад переговорщика.

Этому событию предшествовали угрозы Трампа установить пошлины на европейские товары в 30% вследствие торгового дефицита, который очень беспокоит нынешнюю администрацию в Вашингтоне и составляет, по её подсчетам, около $350 миллиардов. При этом по другую сторону Атлантики сделали совсем другой баланс и получили иные цифры: всего $57 миллиардов дефицита для США, если учитывать движение не только товаров, но и услуг. Таким образом, с точки зрения европейцев, претензии Трампа были необоснованнысм, а введение фактически заградительных пошлин означало бы объявление торговой войны. Стороны договорились о переговорах, чтобы прийти к согласию до 1 августа, когда американская администрация предполагала начать применение новых таможенных тарифов.

Позиции ЕС представлялись достаточно сильными, чтобы противостоять давлению Вашингтона. Только ЕС и Китай имеют экономики сопоставимого размера с американской, что предопределяет взаимозависимость и предполагает стремление избежать торговых войн с неизбежным ущербом для всех. Численность населения ЕС в 450 миллионов человек превышает показатели США (340 миллионов), что говорит о высокой привлекательности европейского рынка. Брюссель заявлял о готовности пойти на ответные меры как для американских товаров, так и для цифровых гигантов, экспансия которых в Европу весьма значительна. Таким образом, складывалось впечатление, что у ЕС хватало аргументов, чтобы добиться от США приемлемых и сбалансированных условий для продолжения торговли.

Тем не менее, те параметры, которые были объявлены при оформлении соглашения, да и необычная процедура его подписания в гольф-клубе, были восприняты в Европе как тяжелое поражение ЕС. В качестве утешения звучали соображения о том, что ничего лучшего быть не могло, но исходные позиции Брюсселя позволяли предполагать иной результат. Все политические лидеры и компетентные эксперты это понимали. Критики проекта европейской интеграции почувствовали прилив вдохновения: в самом деле, признавая дефицит политического и военного влияния ЕС, Брюссель ощущал себя экономически одним из главных центров современного мира, который не позволит никому разговаривать с собой с позиции силы.

Оказалось, что ЕС — это бумажный тигр не только в тех областях, где его недостатки хорошо известны, но и там, где должно быть явлено его могущество. Что же случилось, почему возникло столь неблагоприятное соглашение с США? И какие последствия оно может иметь?

Обычно двусторонний договор содержит обязательства каждого из участников. В случае соглашения ЕС — США обращает на себя внимание то обстоятельство, что никаких шагов навстречу партнёру американская сторона делать не собирается, по крайней мере, согласно сделанным заявлениям. ЕС за всё платит, ничего не получая взамен. Но это не единственная странность сделки, если использовать терминологию Трампа.

Простор для интерпретаций

Пункт о 15% таможенных пошлин достаточно ясен, если не вникать в детали. Между тем, есть группы европейских товаров, в частности, авиационные оборудование и технологии, которые не будут подвержены этим тарифам вследствие их значимости для американского авиастроения. Но и по множеству других позиций переговоры, оказывается, продолжаются.

Таким образом, полный список таможенных пошлин не сформирован, и никто не знает, когда он примет окончательный вид. Более того, провозглашенная открытость европейских рынков тоже вызывает сомнения, поскольку законодательно принятые нормы ЕС Урсуле фон дер Ляйен отменить не под силу, в то время как именно они ограничивают, например, поставки американской сельскохозяйственной продукции в Европу. Есть предположение, что договоренности о пошлинах более декларативны, чем кажется на первый взгляд, и подводные камни внутри них сознательно обходятся вниманием.

Но эти упущения представляются безобидными по сравнению с другими положениями договора. В частности, вызывает недоумение европейское обязательство приобрести американские энергоносители на 750 миллиардов долларов в течение трех лет, — дело даже не в том, что оно сомнительно, исходя из объема энергопотребления в Европе. Гораздо важнее тот факт, что закупки осуществляют энергетические компании отдельных стран, и у Еврокомиссии просто нет полномочий, чтобы заставить их заключить контракты исключительно с американцами.

Ещё более удивительным является пункт об инвестициях в объеме 600 миллиардов долларов в американскую экономику. Еврокомиссия не осуществляет никаких инвестиций, это вопрос частного бизнеса. Если он сочтёт нужным, то будет создавать проекты в США; если нет — то нет.

Урсула фон дер Ляйен могла бы с тем же успехом гарантировать строительство дорог на Марсе: в реальности она не располагает бюджетом для подобных дел, а предприниматели, если она захочет их привлечь, сами оценят перспективность таких вложений и примут решение.

Таким образом, все пункты торгового соглашения требуют уточнений или являются декларативными, если не пустыми. Очевидно, что в ЕС сделали выбор в пользу ухода от торговой войны и заключения такого договора, который оставляет простор для интерпретаций. Ловкость такого хода — примерно как в истории о Ходже Насреддине, взявшемся учить грамоте ишака, — предполагает, однако, и сопутствующие риски. Дональд Трамп не вечно будет президентом, но он может через год вспомнить о встрече в Шотландии, потребовать отчёт об обещанных инвестициях и, обнаружив обман, сильно разгневаться и снова объявить о тех страшных пошлинах, которых европейцы сегодня счастливо избежали.

Критическая зависимость

Трудно судить о мотивации американского президента. Можно предположить, что он стремился публично провозгласить победу в схватке с коварной Европой, чтобы убедить своего избирателя; что он верил в действенность инструмента пошлин для наполнения бюджета и сокращения дефицита; наконец, что он надеялся на перемещение производств части европейских компаний в США в целях ухода от оплаты таможенных тарифов. Жизнь покажет, где он был прав, а где ошибался.

Но значительно интереснее понять, чем руководствовалась Урсула фон дер Ляйен, соглашаясь на сомнительную мизансцену в гольф-клубе и выражая благодарность Дональду Трампу за его доброжелательный подход. При этом нет сомнений, что её действия были согласованы с лидерами ведущих европейских стран, а не являлись ее собственной импровизацией.

В сущности, ЕС стоял перед выбором: торговая война или соглашение на условиях Трампа. Торговая война сама по себе означала бы сильный удар, прежде всего, по экономике Германии, которая экспортирует свою высокотехнологичную продукцию на американский рынок в большом объеме. Очевидно, что немецкие производители машин и оборудования приложили немало усилий, чтобы убедить и своё правительство, и Брюссель, в том, что лучше плохое соглашение, чем эскалация пошлин. Но если бы не было двух других существенных обстоятельств, то позиция Германии могла бы встретить убедительные контраргументы. Есть два пункта критической зависимости Европы от США в настоящее время, которые невозможно не учитывать.

Во-первых, речь идет о военном потенциале США. Война в Украине продолжается уже три с половиной года и несёт для ЕС как прямые угрозы разрастания конфликта, так и бесспорную необходимость перевооружения и создания боеспособных армий. Всё это требует времени, но переходный период трудно пройти, находясь в постоянных спорах с США. Не случайно генеральный секретарь НАТО Марк Рютте так старательно обхаживал обидчивого Трампа на саммите, чтобы любой ценой избежать любых резких заявлений американского президента.

Для европейцев предельно важно, чтобы, по крайней мере, внешне всё оставалось как прежде: США надежный союзник, военные поставки в Украину продолжаются, механизмы НАТО работают.

Торговая война могла бы подорвать хрупкое взаимопонимание в области военного сотрудничества и поддержки Украины, которое сегодня, кажется, сложилось между Европой и США.

Во-вторых, в области цифровых технологий и телекоммуникаций американское доминирование столь велико, что ЕС не в состоянии обойтись без американских компаний. Теоретически можно было бы в ответ на торговые пошлины обложить дополнительным налогом, например, Netflix в Европе, но вряд ли разумно атаковать индустрию развлечений, в то время когда всё государственное управление и системы информационной безопасности работают на американском софте. Это не понравилось бы никому ни в Вашингтоне, ни в Кремниевой долине. По здравому размышлению, в Еврокомиссии решили не обострять отношений там, где США имеют явное преимущество.

Таким образом, слабость позиции ЕС определялась не его экономическим потенциалом, а критической зависимостью в области военных и цифровых технологий. Казалось бы, эти обстоятельства не должны были влиять на споры о таможенных тарифах и дефиците торгового баланса, не имея к ним прямого отношения. Но, по свидетельству европейских дипломатов, Трамп именно так выстраивает свою позицию на переговорах, используя политические рычаги для достижения согласия по другим вопросам. Никто из его предшественников не мог всерьез говорить о выходе США из НАТО в качестве средства убеждения европейцев, — сегодня реальность такова, что Трамп с легкостью произносит подобные угрозы.

Политические последствия

Очевидно, что плохое соглашение ослабляет ЕС, но до какой степени? В последние дни много критики досталось лично Урсуле фон дер Ляйен, но её позиции на данный момент представляются достаточно прочными. Всё же в большинстве европейских столиц договор восприняли скорее с облегчением, посчитав, что удалось избежать худшего сценария. Президент Еврокомиссии по-прежнему имеет поддержку основных политических сил в Европе, поэтому серьезного кризиса в руководстве ЕС ожидать в ближайшее время не приходится.

Более серьёзной проблемой видится стратегическая перспектива ЕС. Дело не только в том, что ожидания разных стран от переговоров с США не совпадали, и определение общей позиции, как всегда, проходило сложно, — в конце концов, подобные разногласия внутри ЕС привычны и естественны, вследствие его устройства. Хуже другое: траектория его развития, состоящая в укреплении европейской интеграции и обретении стратегической автономии, которая вроде бы наметилась в последние годы, теперь поставлена под сомнение.

Сторонники сохранения национальных суверенитетов получили подтверждение своим опасениям: в решающий момент ЕС вновь обнаружил свою уязвимость и не смог противостоять давлению США. Зачем же тогда создавать новые общеевропейские проекты, если Брюссель как был слаб, так и остался?

Очевидно, что за ходом переговоров внимательно следили в Китае, в Индии, а также в других странах мира. И наблюдатели могли сделать, вероятно, следующий вывод: ЕС не преодолел статус младшего партнера США, и если Дональду Трампу в будущем потребуется что-либо от Европы, то он своего добьётся. Эти соображения, несомненно, будут учитываться третьими странами в отношениях с ЕС, что создаст для Брюсселя дополнительные трудности.

В то же время в самой Европе, помимо критики соглашения, есть и другая точка зрения. Возможно, находясь под давлением с разных сторон, в условиях войны в Украине, российской угрозы, увеличения расходов на оборону и перемен в американской политике, ЕС не так уж плохо маневрирует, стремясь минимизировать ущерб. Учитывая странности договора, упоминавшиеся выше, можно предположить, что европейские уступки не столь велики, а имиджевые потери надо просто пережить. В конце концов, торговые войны, как и любые другие, лучше начинать, будучи хорошо готовыми. В ином случае разумнее от них уклоняться.