«Хозяин — барин». Почему дальневосточные учёные работают по ночам ради московских конференций

Материал подготовила команда проекта «Синие капибары», где наставники работают с начинающими журналистами.

Виктория — биолог, специалист по аквакультуре, живёт и работает на Дальнем Востоке, Раз в два-три месяца ей приходится участвовать в научных конференциях, организованных по московскому времени. Секции после полуночи по южносахалинскому времени для девушки (16 часов по Москве) — это катастрофа. «Я просто из-за них спать не могу», — вздыхает она.

Заведующий физической лабораторией Антон посещает научные онлайн-конференции с 2020 года. Для него удобные окна — с восьми утра до часу дня и с шести вечера до девяти по местному времени. Всё, что происходит с 11 вечера до 6 утра, — «глубокая ночь, которая сильно выбивает из режима».

Иными словами, рабочая активность после трех часов дня по московскому времени для Антона — сильный дискомфорт. Если приходится подключаться к конференции ночью, он уходит в кабинет и включает наушники, чтобы не мешать семье. Хотя близкие уже привыкли к тому, что сквозь сон до них доносятся знакомые термины из учебников по физике. Раз в пару месяцев, если не чаще.

В целом, одна из характерных черт для дальневосточников — смирение с разницей во времени с другими регионами.

Эта проблема касается не только самых дальневосточных регионов России. Например, филолог Дмитрий живёт в Якутске, где разница во времени с Москвой — шесть часов. Дмитрий — замдекана местного филфака, и на онлайн-конференции его приглашают часто. От пяти до семи дистанционных научных съездов и конференций ежегодно для него уже устоявшийся стандарт, который сформировался с первого знакомства с онлайн-встречами в период пандемии. Самое удобное время выступления для него — с девяти до одиннадцати часов утра по московскому времени (с трех до пяти часов вечера по местному времени). А самое неудобное — всё, что позднее трёх часов по Москве (и позднее десяти часов вечера по местному).

«Поздние подключения вынуждают все время находиться в боевом режиме и лишают свободных минут на отдых», — сетует Дмитрий. Несмотря на то, что ему самому нравится «быть в тонусе», он признаёт факт истощения ресурсов организма из-за позднего времени проведения мероприятий. И это заметно: после подобных встреч он чувствует усталость, которой нет после дневных рабочих совещаний.

«Недостаток сна для меня — привычный режим, но здоровье надо беречь», — резюмирует Дмитрий.

«Организаторы в Москве будут ставить удобное для себя время»

Мы изучили более 40 программ крупных российских конференций. «Золотой стандарт» их работы неизменен: с 10:00 до 18:00 по московскому времени. Что же это означает для других городов?

По сути, полноценное участие в научных конференциях для учёного с Дальнего Востока — это работа не только на собственное портфолио, но и на отчётность проекта, в рамках которого проводятся исследования и презентуются их результаты.

«Это моя работа», — пожимает плечами заведующий химической лабораторией Иван. «Надо чем-то жертвовать. Временем, сном», — вздыхает Виктория. «Домашние давно уж привыкли», — успокаивает Дмитрий. Но эта жертва не проходит бесследно. Их коллеги-учёные выяснили, что хронический недосып ведет к искажённому восприятию эмоций (дружелюбное лицо кажется агрессивным), повышенному риску сердечно-сосудистых заболеваний и развития болезни Альцгеймера.

Зарубежные организаторы предлагают два способа решения проблемы: предзаписанные доклады с живым обсуждением в удобное время или опрос участников для выбора компромиссного времени. Иван считает, что выбрать время для 11 часовых поясов невозможно, не ущемив кого-то. Антон и Дмитрий — сторонники предзаписанных докладов: так можно и выспаться, и послушать всё что нужно. И конечно, Дмитрию в принципе нравится, когда с ним заранее договариваются, а не просто ставят перед фактом.

Но Виктория даже не допускает возможности, чтобы коллеги из центра задумались об альтернативах: «Хозяин — барин. Организаторы в Москве будут ставить удобное для себя время».

Сами дальневосточники сомневаются, что их московские коллеги согласились бы подключаться к научным конференциям в вечернее и ночное время.

«Если бы участие было обязательным — поныли бы. Если нет — просто отвалились бы», предполагает Виктория. Дмитрий также считает, что коллеги из Центра выразили бы недовольство неоплачиваемой ночной сменой и отказались от участия.

По мнению Антона, привычки подстраиваться под другие регионы у московских и петербургских ученых просто нет.

Что говорят московские и петербургские ученые

Екатерина работает в Санкт-Петербургском горном университете и занимается проведением крупных конференций и международных кейс-чемпионатов. По её словам, график крупных всероссийских конференций годами отработан до мелочей и отличается завидной стабильностью: начало регистрации обычно приходится на 8:30-9:00 утра, а в 10:00 стартует торжественное открытие.

Основной принцип прост: мероприятие проходит в часовом поясе организатора. Для Петербурга, города Екатерины, это московское время. Онлайн-формат, вынужденно расцветший во время пандемии, сейчас для крупных конференций теряет свою популярность. «Сейчас все проходит очно», — говорит она.

Дмитрий — научный сотрудник НИЦ «Курчатовский институт». Он занимается не только фундаментальной работой, но и организацией научных конференций в гибридном формате. По его словам, запросов от участников из других часовых поясов было «не так много», чтобы корректировать расписание конференций под их время. При этом географию онлайн-аудитории в «Курчатовском институте» не анализируют: «Всё-таки очный формат более интересен».

В отличие от учёных с Дальнего Востока, организаторам из Москвы и Петербурга нет необходимости участвовать в ночных конференциях.

«Честно говоря, не было таких проблем, потому что обычно многие конференции начинаются по московскому времени», — признаёт Екатерина. А Дмитрий из Курчатовского института вообще не видит смысла в вопросе. Он убеждён, что каждый организатор будет ориентироваться только на свой часовой пояс, вне зависимости от остальных факторов.

Что в итоге?

Эта ситуация — отражение давней российской проблемы в отношениях Дальнего Востока и Центра. Как пишет доктор философских наук, заведующий кафедрой философии и социологии Хабаровского государственного технического университета Леонид Бляхер, собственное государство для дальневосточника приобретает «виртуальный, мифологический характер». На это указывают не только дальневосточные учёные, но и центральноевропейские. В эпоху цифровизации эта отчуждённость только усиливается.

Пока онлайн-конференции из Москвы и Петербурга не учитывают семь-восемь часов разницы, они де-факто перестают быть всероссийскими для целых регионов. Мы внедрились в чаты конференций и попросили участников заполнить форму с вопросами об оптимальном промежутке для конференций.

Наш опрос 40 учёных из Европейской части России, Урала, Сибири и Дальнего Востока показал: идеальное время для большинства — между 12:00 и 16:00 по их местному времени. Это окно — компромисс для всех поясов, начиная с Москвы и заканчивая Владивостоком.

Но подстраиваться под иногородних участников сотрудники московских и петербургских университетов не собираются — им это даже не приходит в голову. В итоге российская наука теряет идеи, голоса и потенциал сотен ученых, которые живут далеко от столиц. И организаторы из Центра не видят в этом проблемы.

Имена всех героев изменены