Кто на самом деле устроил геноцид советского народа — Гитлер или Сталин?

«В Москве откроется Музей Памяти. Он будет посвящен памяти жертв геноцида советского народа. Экспозиция охватит все этапы военных преступлений нацистов в годы Великой Отечественной войны», — сообщил в конце февраля Интерфакс со ссылкой на сайт мэра и правительства Москвы. То есть идеологическая направленность нового музея определена заранее: злодеями, творившими преступления против советских людей, там будут исключительно иноземные (немецкие, западные) захватчики, ибо «русский человек на такое не способен». В общем, всё предсказуемо. А между тем музей геноцида советского народа создать и вправду не мешало бы. Правда, охватывать он должен был бы не только годы ВОВ, а значительно более широкие временные рамки. И главными его виновниками являются отнюдь не только гитлеровские нацисты.

Статистика катастрофы

В феврале 2017 года в Госдуме проходили парламентские слушания «Патриотическое воспитание граждан России: «Бессмертный полк», где было заявлено: «Согласно рассекреченным данным Госплана СССР, потери Советского Союза во Второй мировой войне составляют 41 миллион 979 тысяч, а не 27 миллионов, как считалось ранее» . Эту цифру повторил тогда, в свою первую каденцию и Дональд Трамп.

Между тем, общая цифра человеческих потерь СССР в годы Великой Отечественной войны хорошо известна и установлена еще в горбачевские времена. В 1989 году для соответствующих расчетов была создана специальная Комиссия ЦК КПСС, в которую вошли представители Госкомстата, Академии наук, минобороны, Главного архивного управления при Совете министров СССР и Комитета ветеранов войны.

Политических препон для работы этой Комиссии уже не было — то было время свободы, о котором сегодня в России вновь можно только мечтать. Практически все закрытые до того архивы были открыты. Комиссия проделала большую работу, в конце которой была озвучена цифра демографических потерь Советского Союза в годы Великой Отечественной войны: 26,6 миллиона человек.

Сведения о потерях населения Советского Союза во время ВОВ получены путём вычета из довоенной численности жителей страны (196,7 млн человек на июнь 1941 года) числа его послевоенных жителей (170,5 млн человек на конец 1945 года).

В свою очередь, цифра численности послевоенного населения страны получена методом обратного отсчета от Переписи 1959 года. По другому получить ее невозможно — с 1939 года по 1959 год Переписи населения в СССР не проводились.

Разница между 196,7 млн и 170,5 млн составляет 26,2 миллиона человек.

К последнему числу добавляют еще и повышенную детскую смертность во время войны. Получаются итоговые 26,6 млн человеческих потерь СССР в ВОВ.

Однако дело в том, что и цифра 40 с лишним миллионов жертв, озвученная на упомянутых слушаниях в Думе, тоже возникла не на ровном месте. Другой вопрос, жертв кого (чего)?

Если мы говорим о геноциде в СССР, то к 26-27 миллионам жертв Великой Отечественной необходимо добавить и число жертв масштабного голода 1932-33 годов в СССР — 8,7 миллиона [источник данных: О.П. Рудницький, А.Б. Савчук, Голод 1932-1933 рр. в Україні у демографічному вимірі. Матеріали Міжнародної наукової конференції, Київ, 20-21 листопада 2013 р. Голод в Україні у першій половині ХХ століття: причини та наслідки (1921-1923, 1932-1933, 1946-1947].

Сюда же идут и жертвы политического террора — 2 618 858 человек. Из них 1 012 110 человек было расстреляно и 1 606 748 человек погибло в лагерях.

Не забудем также жертв насильственных депортаций народов Советского Союза. Здесь собственно погибших подсчитать сложнее. Но есть довольно точная цифра смертности принудительно переселенных в Казахстан чеченцев и ингушей. Из 485 тысяч человек в ходе этой депортации и, как ее результат, в течение первых четырех лет умерло 123 тысячи вайнахов, то есть примерно четверть.

При этом в ряде источниках говорится, что только во время насильственных действий, в том числе, массовых убийств в начале депортации, невыносимых условий переезда зимой в вагонах для скота, а также первых месяцев жизни на новых местах, от голода, холода и болезней погибли около 70 тысяч человек. В последующие четыре года их численность сократилась еще на 60 тысяч человек

Поскольку насильственная депортация по этническому признаку проводилась примерно по одной и той же схеме, мы можем экстраполировать этот масштаб смертей (четвертая часть от численности репрессированных по этническому признаку) на все депортированные народы.

Важно оговориться, что это весьма консервативная оценка. По ряду народов, например, грекам, финнам, эстонцам, репрессии на которых обрушились еще в 1937-38 годах, число погибших было неизмеримо выше и доходило до 80% расстрелянных от общего числа подвергшихся репрессиям.

Соответственно, с учетом того, что депортациям по национальному признаку в СССР подверглось около 2,5 млн человек, число погибших от карательных мер сталинского государства в отношении этой части населения можно оценить не менее чем в 600 тысяч человек.

Не забудем и депортации по классовому признаку, так называемые «кулацкие» ссылки начала 30-х годов. Им подверглись 1,8 млн крестьян. Учитывая, что масштаб и методы этих принудительных переселений были сопоставимы с депортациями народов, результат насильственных переселений крестьян был, как минимум, с ними соотносим. По данным доктора исторических наук Виктора Земскова, в «кулацкой» ссылке за период 1930-1933 годов умерло и покончило с собой около 600 тыс. человек.

Сюда же необходимо включить и советских солдат, погибших в результате захватнической Зимней войны СССР против Финляндии 1939-40 гг. Таковых по самым консервативным оценкам было около 130 тысяч человек [источник — Советско-финская война 1939-1940‬ г.г. Хрестоматия, редактор-составитель А.Е. Тарас, Минск, Харвест, 1999, стр. 454].

Таким образом за 30 лет правления Сталина с 1923 г. по 1953 г. мы получаем цифру больше 39 млн погибших в СССР. То есть примерно те самые 40 миллионов жертв, о которых было объявлено в Думе 14 февраля 2017 года.

Контраргумент, популярный среди не только поклонников Сталина, но даже и некоторых из его противников: человеческие потери, понесенные народами Советского Союза в годы ВОВ, а также погибшие от голода 1932-33 гг. не могут быть отнесены к жертвам сталинского режима. Однако факты говорят об обратном.

Поскольку личная вина Сталина за Большой террор 1937-38 годов была доказана многократно (на списках 40 тысяч людей, приговоренных к смерти, стоит его личная виза), сосредоточимся на других вопросах. Например, на выявлении вины генералиссимуса в массовом голоде 1932-33 годов.

Великий голод 1932-33 гг.

Приведенные выше цифры гибели 8,7 млн крестьян во время голода 1932-33 годов на территории Украины, Северного Кавказа (Кубань), Дона, Поволжья и Казахстана никем из профессиональных исследователей в целом не оспариваются. Расхождения возникают главным образом в оценке причин и виновников этой трагедии.

В русскоязычной Википедии упор делается на «объективных» факторах массового голода. Одним из ключевых называют потребность Советского Союза в ускоренной индустриализации, которая в свою очередь, как считают сторонники традиционной советской точки зрения, подстегнула форсированную коллективизацию 1929 года.

Дескать, для благородной цели индустриализации надо было срочно загнать крестьян в колхозы. Ну, а при проведении столь необходимой стране коллективизации, так уж вышло, были допущены некоторые ошибки и перегибы (разумеется, главным образом, на местах). Отсюда и голод.

Эти тезисы были незыблемой аксиомой позднейшей советской историографии 60-80 гг., а затем почти без изменений перекочевали в современную российскую историческую науку. Но нужны ли вообще были ускоренная индустриализация и коллективизация в то время?

Напомним, что первые попытки коллективизации крестьянства были сделаны в Советской России в годы Гражданской войны (1918-1920 гг.). Тогда советская власть больше упирала не на принуждение, а на положительный пример. Создавались образцово-показательные колхозы, сельские коммуны и совхозы, которые должны были продемонстрировать частникам-крестьянам преимущества коллективного хозяйства.

Эксперимент оказался неудачным. Большинство этих коллективных хозяйств к концу Гражданской войны развалилось, восстанавливать их тогда не стали. Главной же проблемой для крестьянства в то время была не коллективизация, которая, как было отмечено, проводилась тогда в ограниченных масштабах, а продразв\рстка, с помощью которой у крестьян для нужд армии и снабжения городов забирали все продовольствие, включая и то зерно, которое они откладывали на будущий сев, а заодно и все другие продукты питания.

Введенный к тому же запрет крестьянам на свободную продажу продуктов своего труда окончательно настроил их против новой власти.

Эти меры позже назвали «военным коммунизмом». Именно они вызвали голод и массовые крестьянские восстания начала 1920-х гг. В результате продразвёрстка в марте 1921 года была отменена. Вместо нее был введен продналог, позже замененный на денежный налог. Хозяйство страны постепенно стало восстанавливаться. В январе 1923 года уже больной Ленин диктует статью «О кооперации», в которой говорит, что «мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм». Это коренное изменение его взгляда на социализм состояло в том, что теперь «простой рост кооперации для нас тожественен (...) с ростом социализма». Еще одна задача, которую он формулирует в этой статье — научить крестьян быть культурными «торгашами». Торговать не по-азиатски, а по-европейски.

Никаких планов форсированной коллективизации и индустриализации в этой одной из принципиальных ленинских статей последних лет нет.

Основной аргумент тех, кто в конце 20-х — начале 30-х гг считал необходимым форсировать индустриализацию и коллективизацию, был военный. Дескать, отставшая от наиболее развитых государств страна социализма, окружена враждебными державами, которые спят и видят, как бы ее уничтожить. Выглядит привычно и вроде бы убедительно.

Но если всё было именно так тревожно, то почему ленинское правительство после окончания Гражданской войны сократило численность Красной армии с 6 миллионов до менее 600 тысяч, то есть в 10 раз? И так ли уж беспомощен был Советский Союз в то время?

Тут надо вспомнить, что Российская империя вступила в Первую мировую войну отнюдь не с сохой и крестьянской лошадкой. К 1914 году российская армия в частности, располагала 263 самолетами, 4037 автомобилями, почти 8000 артиллерийских орудий. При этом к 1917 году в России было уже произведено 5600 самолетов , в армии насчитывалось 300 броневиков и 7 бронепоездов. В составе военно-морского флота тогда было 12 линкоров и линейных крейсеров, 3 броненосца, 11 крейсеров, 71 эсминцев, 47 миноносцев, 30 подводных лодок .

На это обычно возражают, что значительная часть этой военной техники закупалась за рубежом. Но дело в том, что ведь и после форсированной индустриализации 30-х годов, которая вместе с коллективизацией стоила стране миллионов жизней, Советскому Союзу во время Второй мировой всё равно пришлось в огромных количествах приобретать по ленд-лизу за рубежом и танки, и самолеты, и другую военную технику.

Так, за годы ВОВ Советский Союз, кроме прочего, получил по ленд-лизу от США 433 967 автомобилей, притом что сам произвел за это время всего 266 тыс. автомобилей. Около 18% танков, САУ и БТР, около 15% боевых самолетов также были поставлены Красной армии союзниками.

Бесспорно, к 1927 году, когда была принята программа форсированной индустриализации, СССР отставал по ряду позиций от некоторых наиболее передовых стран мира, однако преодолеть это отставание можно было гораздо более щадящими методами. Николай Бухарин предложил идею «ситцевой индустриализации», которая предполагала развитие прежде всего легкой и пищевой промышленности, которые сами, в свою очередь, опирались на развитие сельского хозяйства, основой которого в тот момент был крестьянин-середняк (около 70% всех крестьян в 1926 г.).

В конце 1926 года в правящей в Советском Союзе компартии наметились два противоположных подхода к дальнейшему пути развития страны.

Первый, т.н. «генетический» подход, сторонником которого был тот же Бухарин, подразумевал, что «всякая проблема исследуется с точки зрения ее возникновения и прошлого развития. Этот тип планирования опирается на предшествующий опыт и

осуществляется снизу вверх». Противоположной была позиция Льва Троцкого и его сторонников, в частности, экономиста Евгения Преображенского, которые придерживались телеологического подхода (телеология — метод, объясняющий развитие в мире с помощью конечных целей). Они считали, что партия должна исходить из плана будущих изменений общества, а также необходимости выпуска той или иной продукции и жёсткой дисциплины.

Преображенский в 1924-25 гг. разработал концепцию форсированной «сверхиндустриализации» за счёт деревни, которую называл «первоначальным социалистическим накоплением». Троцкий и Преображенский предлагали обложить крестьян повышенным налогом, плюс закупать у них хлеб по фиксированной заниженной цене, а необходимые им промышленные товары (от лопат и вил до удобрений и тракторов) продавать тоже по фиксированной, но завышенной цене (это называлось «ножницы цен»). Помимо этого для кулаков предусматривались принудительные госзаймы.

Бухарин на это вполне справедливо обвинил Преображенского и поддерживавшую его «левую оппозицию» в лице Троцкого, Пятакова, Радека и ряда других деятелей компартии, в насаждении «военно-феодальной эксплуатации крестьянства» и «внутреннего колониализма». Сталин Бухарина в этом поддерживает.

К 10-летнему юбилею Октябрьской революции в октябре 1927 года «объединенная оппозиция» во главе с Троцким попыталась организовать митинги и демонстрации своих сторонников. Но было поздно. Оппозиционеров стаскивают с трибун, освистывают и избивают. Троцкого после этого исключают из партии, в 1928 году отправляют в ссылку в Алма-Ату, а в 1929-м в принудительном порядке высылают из СССР.

При этом к концу 1927 года Сталин в вопросах индустриализации и коллективизации становится большим «троцкистом», чем сам Троцкий, то есть, начинает поддерживать «сверхиндустриализцию» и ускоренную коллективизацию сельского хозяйства. Причем в методах коллективизации он идет дальше Троцкого. То есть не только прибегает к обязательным закупкам зерна по фиксировано низким ценам, но и восстанавливает продразверстку, которая привела к массовому голоду в 1921-22 годах. Одновременно со всем этим сталинское правительство устанавливает в 1927 году еще и явно завышенные планы обязательных поставок зерна, как индивидуальными хозяйствами, так и колхозам.

И происходит всё это на фоне искусственно нагнетаемой тревоги в духе «кругом враги».

Военная тревога 1927 года

В январе 1927 года китайские войска, в которые входили в тот момент как отряды Гоминьдана, так и китайской компартии (при которых были советские военные советники захватили территории английских концессий — совместных англо-китайских компаний в городах Ханькоу и Цзюцзян. Поддержка китайских товарищей со стороны СССР проводилась тогда, естественно, в рамках борьбы с империализмом за мировую социалистическую революцию.

После событий в Ханькоу и Цзюцзян министр иностранных дел Великобритании Джозеф Чемберлен потребовал от советского правительства прекратить антибританскую пропаганду и поддержку компартии Китая.

Правительство СССР в ноте от 26 февраля 1927 года отказалось выполнять это требование. Британцы провели обыски в советско-английском торговом обществе «АРКОС», обнаружив там документы, позволившие вскрыть подпольную сеть Коминтерна, действовавшую против Великобритании и Китая. Среди сотрудников общества были проведены аресты. Через две недели британское правительство заявило о разрыве торговых и дипломатических отношений с СССР.

Остальные международные инциденты 1927 года были примерно следующего рода: на границе с Польшей были захвачены два польских шпиона; 4-5 июня в двух инцидентах были ликвидированы 3 террориста Русского общевоинского союза (РОВС); 6 июня 1927 года в Москве брошена бомба в бюро пропусков ОГПУ; 7 июня в железнодорожной катастрофе погиб заместитель полномочного представителя ОГПУ по Белорусскому военному округу И. Опанский. Правительственный бюллетень назвал эту катастрофу результатом теракта врагов революции. Доказательств подобным утверждениям не предъявлялось. Советские люди должны были верить сообщениям партии и правительства.

В июле на внеочередном пленуме ВКП (б) Лев Каменев заявил: «Война неизбежна, вероятность войны была видна и три года назад, теперь надо сказать — неизбежность».

Тогда же в июле 1927 года директор Института мирового хозяйства и мировой экономики Валериан Оболенский (Н. Осинский) в серии публикаций в центральной советской газете «Правда» доказывает тезис о сильном отставании СССР от ведущих мировых держав.

Как вспоминал позже американский журналист Луис Фишер, тогдашний нарком иностранных дел СССР Георгий Чичерин рассказывал ему, что на его замечание о том, что никакого враждебного Советскому Союзу блока империалистов нет, как нет и угрозы войны с ним, один из его коллег по наркомату ответил, что вся эта истерия нужна для борьбы с Троцким.

Истерика в советской прессе по поводу того, что вот-вот начнется вторжение империалистических держав, доходит до рабочих и крестьян. Последние на фоне заниженных государством цен на зерно начинают придерживать его продажу государству. В городах и селах магазины пустеют — население в ожидании войны скупает продукты.

По результатам этого умело раскрученного всесоюзного ажиотажа сталинское руководство принимает решения о форсированной коллективизации на селе и ускоренной индустриализации. Именно эти решения в конечном счете привели к искусственно организованному голоду 1932-33 годов, в ходе которого погибло более 8 млн человек.

Российский историк Виктор Кондрашин писал: «В контексте голодных лет в истории России своеобразие голода 1932-1933 годов заключается в том, что это был первый в её истории «организованный голод», когда субъективный, политический фактор выступил решающим и доминировал над всеми другими. … В комплексе вызвавших его причин отсутствовал природный фактор как равноценный другим, характерный для голодов 1891-1892, 1921-1922, 1946-1947 годов. В 1932-1933 годах не наблюдалось природных катаклизмов, подобных великим засухам 1891, 1921, 1946 годов».

Массовый голод начался тогда, когда большинство крестьян уже было загнано в колхозы, что говорит об «эффективности» и массовой коллективизации, и методов управления «социализированным» сельским хозяйством.

Ну, и о персональной ответственности Сталина за гибель миллионов крестьян во время Голодомора 1932-33 гг. Может быть и впрямь, как позже уверял генералиссимус, всему виной были «перегибы на местах», а его бедного просто вводили в заблуждение? Нет. Всё прекрасно знал.

Когда любимый им писатель Михаил Шолохов прислал ему письмо с описанием ужасов новой продразверстки на селе, пытках крестьян с целью заставить отдать «спрятанное» зерно, которого у них часто уже не было и в помине, Сталин ответил ему, что, по его мнению, «уважаемые хлеборобы по сути дела вели «тихую» войну с советской властью. Войну на измор, дорогой тов. Шолохов»… Ну, а на войне — как на войне.

Приведу для примера один показательный эпизод. Когда руководители Ореховского района Днепропетровской области разрешили колхозам оставить себе фонды на посев и засыпать страхфонд, что является вполне обычной практикой в сельском хозяйстве, Сталин, как сообщают, впал в неистовый гнев. 7 декабря 1932 года он разослал всем партийным органам циркуляр, в котором назвал этих руководителей «обманщиками партии и жуликами, которые искусно проводят кулацкую политику под флагом своего „согласия« с генеральной линией партии». В этом циркуляре он потребовав «немедленно арестовать и наградить их по заслугам, то есть дать им от 5 до 10 лет тюремного заключения каждому».

В результате агроном райземуправления был расстрелян, секретарь райкома партии и еще четверо ответственных партийных и советских работников были осуждены на 10 лет лагерей. Четырнадцать членов райкома получили сроки от трёх до восьми лет лагерей.

Эти и подобные им случаи показывают, что ни о каком «незнании» Сталина, о том, что творилось на местах, речи идти не может. Всё знал и был главным инициатором «перегибов», приведших к гибели от голода миллионов людей в СССР.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ