Объятия собрата. На Каннском кинофестивале показали фильм Кантемира Балагова «Варенье из бабочек»

79-й Каннский фестиваль открылся на редкость обаятельно, хоть и в непривычно замедленном темпе. Обычно здесь всё довольно споро — что церемония открытия, что церемония закрытия, без песен и плясок. В этот раз всё получилось довольно долго и местами скомканно. Известная французская актриса Ай Аидара, ведущая церемонии открытия, произнесла долгий монолог, наполовину состоящий из цитат из известных картин. Почтили память недавно скончавшейся Натали Бай. Президент жюри кореец Пан Чхак Ук в своей тоже не короткой речи на корейском сказал, очевидно, много интересного, но перевода почти никто не услышал, поэтому публика время от времени смеялась в самых неподходящих местах.

Затем вышел повзрослевший усатый Элайджа Вуд, который ещё в нежном возрасте играл Фродо у Питера Джексона в его трилогии «Властелин колец», и вручил милейшему режиссёру почётную «Золотую пальмовую ветвь». «Питер Джексон умеет передавать и нежность, и ужас. Он вырос в Новой Зеландии, где тогда не существовало киноиндустрии. На протяжении многих месяцев я наблюдал, как он принимает невозможные решения. Питер Джексон знает: технологии ничего не стоят без человечности. За любым новаторством всегда стоит сердце. Питер создал новую кинематографическую культуру на другом конце света», — рассказал Вуд. Похожий на хоббита Джексон тоже говорил долго и увлечённо — слишком долго и слишком увлечённо. Наконец две красавицы, помоложе и постарше, китаянка Гон Ли и американка Джейн Фонда в облегающем блестящем черном платье, вышли на сцену, и Фонда объявила фестиваль открытым.

Про фильм открытия — «Электрическая Венера» Пьера Сальвадори можно сказать лишь, что он чрезвычайно мил по картинке, а в целом представляет из себя довольно нелепую комедию из 20-х годов прошлого столетия о художнике Антуане (Пио Мармай), потерявшем вдохновение после смерти обожаемой жены. Случайно ему попадается циркачка Сюзанна (Анаис Демустье), которая делает вид, что вызывает дух покойной жены, и постепенно, «наладив» общение с супругой, Антуан возвращается к творческой жизни. Каннский фестиваль давно взял за привычку открываться нелепыми фильмами — французскими и зрелищными. Надо ли говорить, что невольно ставшая на путь аферы Сюзанна и несчастный Антуан полюбят друг друга?

Зато в этом году Канны решили обойтись без Голливуда, который раньше непременно был представлен громкими премьерами на главной фестивальной площадке — Grand Theatre Lumier. Для почитателей голливудских блокбастеров это всегда было главным событием, куда отчаянно ломились толпы, и достать билеты почти всегда было невозможно.

Кстати, о билетах. Все годы попасть практически на любой фильм основного конкурса было испытанием — надо было приходить задолго до сеанса и выстаивать огромную очередь. Кто пришёл раньше — тому повезло. Многим приходилось разворачиваться и уходить. Очереди стояли на улице, иногда под проливным дождем, иногда — под палящим полуденным солнцем. Помнится даже подобие мятежа, когда на пресс-показ фильма братьев Коэнов, не выдержав часового стояния под ливнем, толпа журналистов смела ограждение и ринулась в зал.

Три года назад Каннский кинофестиваль ввёл новую систему: отныне в семь утра заходишь на специальный сайт, где можно заказывать билеты. Обычно в 7 часов одну минуту билетов на нужные фильмы нет.

Потом они порой появляются, потом опять исчезают. В результате печальные журналисты целыми днями тыкают в ту самую страницу, надеясь, что кто-то отказался от билета. На это уходит не только всё свободное время, но и время, которое можно было бы потратить на просмотры и рецензии. Но ладно — это уже «внутренние» проблемы, лучше всё-таки о кино.

В этом году новый фильм Кантемира Балагова «Варенье из бабочек» отобрали в престижную параллельную программу «Двухнедельник режиссеров». Это уже третья картина Кантемира, с которой он попадает в Канны. Его дебют «Теснота» девять лет назад, показанный в параллельной конкурсной программе «Особый взгляд», был отмечен не только положительными отзывами критиков, но и призом ФИПРЕССИ (Международной организации кинокритиков). Эти два фильма сделали ученика Александра Сокурова одной из главных надежд российского кинематографа. Дебютная картиная воссоздавала реальную историю, произошедшую два десятилетия назад в его родном городе Нальчике, на Северном Кавказе. Вторая рассказывала об отношениях двух молодых женщин, травмированных Второй мировой войной, и получил приз за режиссуру.

Нынешняя работа Балагова — первая на английском языке и снята в Америке, куда некоторое время назад переехал режиссер. Действие происходит в Нью-Джерси, в черкесской диаспоре. Главный герой (впрочем, потом основной акцент сместится на его сына), повар Азик (Барри Кеоган, один из лучших на сегодняшний день актеров поколения 30-летних), печёт волшебные делены в дайнере, где хозяйкой его сестра Заля (Райли Кио), и хочет научить сына Темира (Талха Акдоган) варить варенье из бабочек. Но Темир занимается рестлингом и мечтает стать сильным и привлекательным.

Тема маскулинности — одна из главных проблем мужской части диаспоры. «Ты слабак!», «Как думаешь — я сильный?», «Нельзя быть слабым» — всё это бесконечно звучит в разговорах друзей и родственников.

В лучших друзьях Азика — более чем сомнительный Марат (Гарри Меллинг, с 2001 по 2009 снимавшийся в роли Дадли Дурсля в «Гарри Поттере»). Азик и сам знает о Марате всё, но он же земляк, как с ним расстаться? Тут все подсознательно чтут собственную национальную идентичность, особенно Азик, который и американцем хочет стать, и от корней не оторваться. А заодно стать сильным и воспитать таким же сына Темира. Поэтому рестлинг тут не случаен — именно этот брутальный спорт заявлен в фильме как символ маскулинности, о которой по-разному, но дружно тут мечтают все герои. Это их американская мечта — такая, как они её понимают. Только вот как остаться черкесом в Америке и одновременно стать американцем? Зацикленность героев на сохранении старой идентичности и её желаемом содружестве с новой сулит всё новые и новые проблемы, а под конец приводит к трагедии.

Герой Барри Кеогана, Азик, очень симпатичный. Да и сам актёр блистательный, с огромным артистическим арсеналом. Игра на крупных планах (а фильм, как обычно у Балагова, во многом на них и строится) удаётся Кеогану с роскошной лёгкостью. Кому-то показалось, что ирландец неорганичен в роли черкеса, но подобные замечания довольно часто встречаются, как только иностранец играет «нашего» человека. Кеоган просто не умеет быть неорганичным.

Другой вопрос, что сама драматургия фильма (Балагов написал сценарий вместе с писательницей Мариной Степновой) порой позволяет себе то странности, то наоборот — штампы, которых от Балагова не ожидаешь. Когда метафоры бьют в лоб — хочется увернуться.

Рестлинг как символ мужественности. Откуда-то взявшийся в квартире пеликан как символ недостижимой мечты и заодно — безумного артефакта, оказавшегося в ненужном месте в ненужное время, как, собственно, и сами герои. Варенье из бабочек как сомнительное достижение — ведь чтобы сварить варенье, надо убить массу живых существ. И наконец, коротенькое появление в самом конце Моники Белуччи, чьи черкесские (!) корни обсуждают персонажи.

«Варенье из бабочек» — не идеальный фильм. Но в нём есть то, чего в современном кино становится всё меньше, — искренность, боль и теплота. Для Балагова это история личная и выстраданная — он сам, как и его герои, не в силах отказаться от старой жизни и с болезненным преодолением стремится к новой. Это же сегодняшняя трагедия свежих эмигрантов, вынужденных оставить родину (большинство — навсегда). И многие зрители, в слезах аплодировавшие премьере — как раз из числа тех, кому фильм при всех его недостатках показался тёплым объятием собрата.