От Кишинёва до Еревана. Почему бывшие союзники России выбирают Евросоюз

В Армении правящая партия «Гражданский договор», как и годом ранее партия «Действие и солидарность» в Молдове, подошла к выборам с высоким антирейтингом и заметно растеряла электоральную поддержку. Причины во многом схожи: усталость от действующих политиков, запрос на обновление, невыполненные обещания и инфляция.

Обе политические силы так и не смогли решить территориальные конфликты в пользу своих стран. При Пашиняне Армения утратила контроль над Нагорным Карабахом. В Молдове при Санду ситуация вокруг Приднестровья осталась без изменений, хотя после 2022 года появилось окно возможностей, поскольку регион оказался отрезан от России, а Киев допускал силовое возвращение его под контроль Кишинева.

Однако сильной альтернативы ни в Армении, ни в Молдове не появилось.

В обеих странах оппозицию представляют политики с пророссийскими взглядами, которые уже были у власти и запомнились неэффективным управлением.

В Армении к их числу относится бывший президент Роберт Кочарян, пытающийся вернуться в политику во главе блока «Армения». Его правление часто связывают с коррупцией, которая, по мнению критиков, ослабила государственные институты и армию и впоследствии стала одной из причин поражений в Карабахе. При этом Кочарян известен личной дружбой с Владимиром Путиным.

В Молдове схожую роль на выборах играл бывший президент Игорь Додон — пророссийский политик, возглавлявший «Патриотический избирательный блок». Он последовательно выступал за восстановление отношений с Москвой, и полномасштабная война в Украине не изменила его взглядов. Кремль ему покровительствовал, в том числе финансово.

Помимо этих традиционных и надоевших избирателям пророссийских сил, в ходе нынешних кампаний в обеих странах появились новые политические проекты, связанные с Москвой. В Молдове это блок «Виктория» беглого олигарха Илана Шора. В Армении — «Сильная Армения», за которой стоит российский бизнесмен армянского происхождения Самвел Карапетян. Обе силы располагали значительными ресурсами и вели агрессивные кампании против действующей власти. Реакцией на это стало административное давление со стороны властей — иногда обоснованное, а иногда не очень.

В Молдове отстранение шоровского блока выглядело разумным: факты мошенничества и подкупа избирателей фиксировались давно. Однако давление на партию «Сердце Молдовы» и блок «Альтернатива» — политические объединения, которые после 2022 года дистанцировались от России или, по крайней мере, не имели доказанных связей с Москвой, — трудно объяснить иначе, чем стремлением зачистить политическое поле. В Армении Карапетян был помещен под домашний арест. Формально ему вменяли призывы к насильственному захвату власти, однако арест последовал после его публичной критики Пашиняна.

Это понятная логика, но она консервирует другую проблему — отсутствие реальной политической альтернативы правящим партиям. Пока ее нет, выборы в Армении и Молдове во многом будут определяться внешним давлением. В результате политические системы обеих стран будут оставаться уязвимыми.

Баланс на грани

Сходство Армении и Молдовы заключается и в том, что обе страны сопоставимы по территории, населению и размеру экономики. При этом ни та, ни другая не граничат с Россией, хотя её влияние остается ощутимым. В обеих странах сейчас у власти поколение политиков, сформировавшихся в постсоветский период. Пашинян и Санду — примерно ровесники. В своих взглядах они ориентируются на более широкую международную повестку и, в отличие от многих предшественников, не испытывают политического пиетета к Москве.

В обеих странах всегда существовало противостояние между сторонниками России и Запада, однако проявлялось оно по-разному. Армения традиционно тяготела к России, хотя периодически предпринимала попытки сближения с ЕС. Например, в 2013 году страна вместе с Молдовой, Грузией и Украиной готовилась к подписанию соглашения об ассоциации с ЕС. Однако под давлением России Ереван отказался от этих планов и сделал выбор в пользу сближения с Евразийским экономическим союзом.

Пашинян пришел к власти в 2018 году на лозунгах сближения с Западом, однако потом все же постарался сохранить партнерские отношения с Россией. Армения осталась членом ЕАЭС, ОДКБ и СНГ, а Москва продолжала считаться ключевым гарантом безопасности в условиях конфликта с Азербайджаном и закрытой границы с Турцией.

Значительная часть стратегической инфраструктуры Армении оставалась под контролем российских компаний. «Газпром» доминировал в поставках и распределении газа, РЖД управляли железной дорогой по долгосрочной концессии, а российские структуры участвовали в управлении электросетями и рядом банков. При Пашиняне этот статус-кво сохранялся, а вопрос о национализации не поднимался.

Санду в первые годы президентства тоже была настроена на диалог с Москвой. В 2021 году был перезаключен договор о поставках российского газа по очень высоким ценам, так как Кишинев тогда не имел альтернативы. Планировались и переговоры по статусу Приднестровья. Перелом наступил после 2022 года. Война в Украине и заявления российских официальных лиц о возможном выходе к границам Молдовы сделали прежнюю политику балансирования между Россией и Западом невозможной. Кишинёв взял курс на евроинтеграцию.

Россия ответила привычным давлением. Она сократила поставки газа, что поставило под угрозу энергоснабжение страны. Значительная часть электроэнергии поступала с Молдавской ГРЭС в Приднестровье, которая работала на российском газе. Еще раньше Москва закрыла свой рынок для молдавского вина и сельскохозяйственной продукции. Параллельно в стране была развернута сеть пророссийских медиа, занимавшихся очернением Санду и ее партии. Кроме того, контрольный пакет «Молдовагаз» по-прежнему принадлежит «Газпрому», а российская Inter RAO сохраняет управление над Молдавской ГРЭС.

Тем не менее при поддержке Евросоюза Молдова начала закупать газ из различных источников, увеличила импорт электроэнергии из Румынии и других европейских стран и приступила к интеграции в региональный энергетический рынок. Зависимость полностью не исчезла, однако Кишинёв показал, что способен противостоять российскому энергетическому давлению. Блэкаута не произошло. Параллельно в прошлом году Молдова начала выход из СНГ — еще один шаг к дистанцированию от постсоветского пространства.

В ходе нынешней кампании Армения столкнулась со схожими методами воздействия со стороны России. Москва ограничила импорт армянской сельскохозяйственной продукции, минеральной воды и коньяка ряда производителей. Кроме того, российские власти дали понять, что сближение Еревана с Европой может привести к пересмотру условий поставок газа. У Армении пока нет альтернативной инфраструктуры, поэтому, если Москва перейдет от шантажа к действиям, это болезненно скажется на стране.

И всё же у Армении сегодня больше пространства для маневра, чем еще несколько лет назад. Иран уже выступает альтернативным поставщиком газа. Ожидаемое подписание мирного договора с Азербайджаном позволит развивать новые транспортные коридоры и энергетическое сотрудничество. Открытие границы с Турцией тоже расширит рынки сбыта и логистические возможности.

Конечно, пока ни один из этих сценариев не гарантирован, но уже то, что такие варианты существуют, укрепляет переговорные позиции Еревана. Похоже, это осознают и в Москве.

Дорога в Европу

В ходе нынешней предвыборной кампании Пашинян все увереннее говорит о сближении с Европой. Кульминацией стал саммит Европейского политического сообщества в Ереване, впервые проведенный на Южном Кавказе. Пока наиболее ощутимым практическим результатом этого процесса может стать безвизовый въезд в ЕС для граждан Армении. Даже если на это уйдет несколько лет, для армянского общества это станет одним из наиболее заметных преимуществ.

Переориентация на ЕС поддерживается и армянским обществом: 69% граждан доверяют Евросоюзу, а вступление в ЕС поддерживают 45% респондентов. При этом доверие к России за последние пять лет снизилось с 87% до 31%.

Эти показатели во многом объясняются событиями последних лет. В 2020 году Россия не оказала Армении поддержки в войне за Карабах. Война в Украине сначала дала Армении неожиданный экономический импульс: параллельный импорт и приток российских инвесторов временно оживили экономику. Однако одновременно она усилила тревожность в армянском обществе.

Позже Москва начала ужесточать миграционную политику, в том числе в отношении стран — членов ЕАЭС, несмотря на декларируемую свободу передвижения внутри союза. Параллельно вводились новые правила ввоза товаров в Россию. В периоды кризисов Москва без согласования вводит ограничения на вывоз топлива, сахара и пшеницы. Все это усиливает сомнения в устойчивой и предсказуемой ценности отношений с Россией.

Конечно, в отличие от Молдовы, Армении будет сложнее переориентироваться на европейские рынки. Россия еще долго останется ключевым экспортным направлением, а выход из ЕАЭС означал бы серьезные экономические издержки.

К тому же, хотя Москва требует от Еревана определиться с внешнеполитическим курсом — между ЕАЭС и ЕС, сама она, скорее всего, выступила бы против резкого разворота в сторону Европы. При этом жесткое давление дает обратный эффект: чем настойчивее Москва требует от Пашиняна окончательно определиться с внешнеполитическим курсом, тем сильнее это отталкивает часть армянского общества и подталкивает страну к сближению с Европой. Получается, что такими методами давления Россия рискует остаться на Южном Кавказе без союзников. А это стало бы для нее очередной слабостью, которой она, вероятно, постарается избежать.

Молдова — как раз показательный пример того, чем подобные методы давления заканчиваются. Россия там тоже повышала цены на газ, сокращала поставки, организовывала специальные рейсы для молдавских избирателей к участкам в третьих странах. Итог — большинство молдаван поддержали европейский курс. И пока продолжается война в Украине, у России нет возможности существенно изменить этот вектор.

При этом окружение Молдовы поддержало её движение к ЕС, что также ускорило этот процесс. Что касается соседей Армении, то они сдержаннее относятся к ее сближению с Европой. Азербайджан и Грузия сами в условиях войны в Украине пытаются балансировать между Россией и ЕС, чтобы не допустить эскалации по украинскому сценарию. Поэтому демонстративное сближение Пашиняна с Европой может вызывать у них раздражение. Например, когда Армения начала закупать оружие у Франции, Азербайджан уже намекал, что это может стать угрозой безопасности не только для него, но и для всего региона. Это означает, что Еревану придется развивать отношения с Европой, учитывая позицию соседей.

Тем не менее, даже при стремлении Армении расширять отношения с ЕС ожидать быстрого сближения со стороны Брюсселя сложно. И в этом плане показателен пример Молдовы. Кажется, что Евросоюз во всём поддерживает политический курс Кишинёва, однако полноправное членство — это, скорее, вопрос отдаленного будущего. Пока идёт война в Украине, эта неопределённость будет сохраняться.

Если в отношении географически близкой Молдовы ЕС оценивает все риски, то едва ли он будет спешить с расширением — тем более на нестабильный Южный Кавказ. Впрочем, такой подход, скорее всего, устраивает и Ереван.

Армения в любом случае не может одномоментно разорвать связи с Москвой. После выборов острота риторики, вероятно, спадет — и в Ереване, и в Москве. Но и прежних отношений уже не будет, как это уже произошло в Молдове.