Триумф безволия. Во французский кинопрокат вышел фильм о том, как в 2020 году школьник-мусульманин зверски убил своего учителя

16 октября 2020 года 18-летний Абдулла Анзоров напал на школьного учителя Самюэля Пати, нанес ему несколько смертельных ударов ножом, после чего отрезал ему голову. Поводом к этому зверскому убийству стал показ учителем карикатур из журнала Chalie Hebdo, на которых есть и пророк Мохаммед, на уроке, посвященном свободе слова.

Перед показом и обсуждением рисунков Самюэль Пати предложил ученикам-мусульманам выйти из класса, предупредив, что карикатуры могут показаться им оскорбительным. Несколько человек вышли. Вскоре их одноклассница Заина Шнина, которой в тот день не было в школе, донесла на Пати, что он якобы устроил скандал на уроке и выгнал ее из класса за бунт против показа карикатур. Анзорова застрелили сразу при задержании, инициаторам травли дали большие сроки, также в тюрьме оказались несколько подростков, которые за деньги согласились показать убийце своего учителя. Шнина была приговорена к полутора годам условно. Кроме того, сроки получили помощники Анзорова, снабдившие его ножом. Руководство школы, где работал Пати, сочувствовало учителю, когда началась его травля со стороны исламистов, но не приняло мер к его защите. Бездействовала и местная полиция, несмотря на угрозы в его адрес.

Об этом и снял фильм «L’abandon» французский режиссер Венсан Гаренк. Фильм был показан на последнем Каннском фестивале в программе «Особый взгляд». Поскольку фильм не планируется к российскому прокату, официального перевода названия у него нет — «L’abandon» можно перевести и как «Брошенный», и как «Преданный», и «Покинутый», и даже, возможно, «На произвол судьбы». Последний перевод кажется наиболее точным.

Когда появилась информация о будущей картине Гаренка, сразу подумалось, что речь будет идти о свободе слова, о радикальном исламизме, о страхе в обществе перед ним. Но режиссёр выбрал другой ракурс — это фильм о том, как государство не защищает своего гражданина, который просто выполняет свою работу. «На произвол судьбы» — рассказ о последних 11 днях жизни Самюэля Пати, начиная с того злосчастного урока, на котором обсуждалась свобода слова, кончая убийством.

Фильм снят предельно аккуратно, поэтому показ травли учителя агрессивными исламистами — лишь крючок, за который уцепились реальные радикальные исламисты, чтобы обвинить режиссера в исламофобии. Ничего подобного в фильме нет. Затеявшие травлю, которая закончилась таким жутким исходом, — в первую очередь это отец солгавшей ученицы и якобы представитель имама, — действительно показаны людьми жестокими, агрессивными, людьми совершенно другой культуры, пытающимися приспособить французское общество к своим незыблемым убеждениям. Но какими еще они могли быть показаны после тго, как инициировали масштабную травлю человека, не соответствующего их воззрениям на миропорядок? Возможно, упрекающие авторов фильма в исламофобии хотели, чтобы в фильме всё было «не так однозначно»? Но эта трагедия абсолютно однозначна, и Гаренк не пытается делать реверансы в сторону обезумевших от безнаказанности террористов. Его не интересуют ни скрытые мотивы, он не исследует психологию зарвавшихся радикалов. Да и вся эта экранная история направлена в первую очередь против родного французского общества, сочувствующего несчастному на словах, но не способного противостоять грядущему преступлению.

В этом и сила фильма, и его слабость одновременно. Гаренк не делает из Пати ни мученика, ни героя. Это обычный скромный учитель, привыкший делать свою работу так, как это принято во Французской республике, для которой свобода слова и секулярность — важные опоры демократии. Пати не борец за свободу слова, которая в последние годы во Франции переживает не лучшие свои времена, он не символ сопротивления. И погибает он не как символ, а как обычный человек. Антуан Рейнартц таким и играет Самюэля — молодым (герой явно моложе своего протагониста), немного робким, наделенным хорошим чувством юмора, но не умеющим за себя постоять. Словом, совсем не героическая личность.

Аккуратность, с какой Гаренк снял фильм, безэмоциональна и порой напоминает экранизацию соответствующей статьи википедии — лишь хроника событий, никакого публицистического и полемического задора, никаких недосказанностей, ни одного лишнего слова или лишнего движения камеры. Мы видим лишь механизм трагедии, шаг за шагом, без авторских оценок. Но у этой аккуратности есть и обратная сторона: видно, что авторы, избегая оценок, побаиваются называть вещи своими именами. Гаренк возлагает ответственность на окружение Пати — именно его нерешительность обрекла учителя на страшную гибель.

И тут возникает парадокс, о котором, похоже, не догадывался Гаренк, замышляя фильм. Рассказывая о моральной нерешительности государственных институтов, режиссер сам становится заложником этой осторожности. Он словно каждую секунду балансирует между страхом сказать слишком много и страхом сказать слишком мало. И таким образом получается сверхкорректное кино о сверхнекорректной реальности. Из-за этого парадокса фильм стал предметом горячих споров во Франции. Помимо тех, кто ожидаемо и несправедливо упрекает Гаренка в исламофобии, возникли и две другие радикально противоположные позиции. Первая: фильм обвиняет систему государственного образования и шире — все государственные институции. Вторая: Гаренк пытается слишком деликатно обойти реальные причины трагедии.

Полемика, которую вызвал этот далеко не самый сильный фильм, оказалась важнее самого кино. Это спор не о фильме, а о стране. О той Франции, которая провозглашала и провозглашает свободу слова как одну из главных ценностей республики. О стране, в которой секуляризм считается незыблемым. О государстве, в котором отдельно взятый человек априори ценен и защищаем.

Но и свобода слова, и секуляризм, и ценность человеческой жизни, как выясняется, работают ровно до того момента, пока не настанет момент их защищать и пока не придется платить за них высокую цену. А когда момент настаёт, выползают страхи — страх пойти против политкорректности, страх быть обвиненным в расизме, страх активно встать на сторону человека, если человек вдруг не вписался в новую реальность. Убийство в фильме «На произвол судьбы» вообще вторично, как бы странно это ни звучало. Убийство — это последствия главного «действия», которое происходит раньше и за кадром. Поэтому в фильме нет победы добра над злом, нет и не может быть спасительного катарсиса, как нет и сакраментального вопроса «кто виноват?». Гаренк уходит не только от ответа на этот вопрос, но и от самого вопроса. От этого «На произвол судьбы» — не столько художественное или политическое высказывание (до того и до другого ему далековато), сколько зеркало, в котором отражается отсутствие политической воли в государстве. Гаренк явно не имел этого в виду, но судят-то по результату.