Это всё придумал Ленин в 18-м году?!

Был такой старый анекдот. Собирается русский в Украину, спрашивает знакомых: «Как мне обратиться к украинцу на улице, чтобы во мне не дай бог не опознали русского?» — «А очень просто, — отвечают друзья, — вместо нашего «г» произноси фрикативное, вместо «о» говори «и». Приехал человек во Львов, ищет на привокзальной площади остановку автобуса. Видит — сидит дед с обрезом. «А хде тут останiвка?» — спрашивает. Старик, передергивая затвор: «Зупинка за углом, а ти, москаль, вже приїхав». Жёстко, конечно, ну да гипербола для анекдота дело привычное.

Сейчас, во время российского вторжения в Украину, этот анекдот приобретает дополнительное звучание, куда более брутальное и актуальное. Для многих русских он — прямое обвинение украинцев в национализме и ненависти к русским, ставшей причиной войны. Для украинцев — лишнее подтверждение тому презрению, что испокон века большинство русских испытывали к украинцам, украинской культуре, украинскому языку, полагая, что ничего такого в природе вовсе не существует. И если раньше это было в основном молчаливое презрение, то с началом войны разговоры об ущербности Украины стали звучать чаще и громче — образ врага выковался окончательно. Да и Украину, как выяснилось, придумал Ленин в 1918 году.

«Украинский язык — исковерканный русский!» — со знанием дела объявляют знатоки исторической грамматики из российских городов и весей, с трудом научившиеся (а по большей части и не умеющие) писать и говорить на родном языке. О существовании такой науки, как лингвистика, они или не знают, или считают её прислужницей преступного киевского режима. При этом, если им дать послушать украинскую речь в потоке, они поймут лишь несколько слов — тех, что в русском и украинском одинаковы. Возможно, поймут даже отдельные фразы, хоть и с трудом, но общий смысл — нет. А потом будут всё равно твердить, что украинский — это покорёженный русский. На худой конец такие «лингвисты» милостиво разрешают украинскому языку быть диалектом русского.

Разумеется, никому из них в голову не придёт почитать ученых-лингвистов — того же Алексея Шахматова, к примеру, выдающегося русского учёного конца XIX — начала ХХ вв., всецело преданного Российской империи и в своих работах продвигавшего русский язык как крупный культурный и исторический феномен, во многом превосходящий своим величием большинство мировых языков. Делал он это в рамках тогдашней академической традиции. Да, он считал русский язык основой для общности народов родной империи, но его позицию можно назвать скорее научно-патриотической, чем великодержавно-патриотической.

Так вот, при всём своем патриотизме Шахматов уверенно отводил роль самостоятельных языков украинскому и белорусскому. «...Общность языка и литературы для Великороссии и Малороссии, долгое время жившей отдельною культурною жизнью, может быть обеспечена только на почве свободного развития и свободного соперничества. Вполне естественно, что в Малороссии образовался свой литературный язык», — писал он в работе «Об отмене стеснений малорусского печатного слова». Ну да, он называл украинский язык «малорусским», но это было в имперской традиции того времени, и ничего оскорбительного в этом названии не было и нет. Но язык — отдельный, самостоятельный, конечно же, был.

И даже в советские времена, в период перманентной русификации, советским учёным и в голову не приходило сомневаться в самостоятельности украинского языка. Если кто-то найдет хоть одного серьёзного советского ученого с противоположным мнением — сообщите немедленно. Блистательный лингвист Андрей Зализняк, доказавший подлинность «Слова о полку Игореве», не ставя под сомнение «отдельность» украинского языка, выдвинул и вовсе революционную в этой части теорию. Как считал Андрей Анатольевич, русский язык сформировался в результате смешения северо-восточных и южнорусских говоров. Украинский же вырос непосредственно из южнорусских говоров — тех, на которых говорила Киевская Русь.

По Зализняку, русский и украинский языки, хоть и имеют общего дальнего предка — праславянский язык, — тем не менее развивались из разных источников, из разных изводов одного общего древнего языка. И именно «мова» наследует тому, что принято называть древнерусским языком.

Правда, с теорией Зализняка согласны не все — более популярная теория настаивает на ответвлении русского, украинского и белорусского языков из одного корня, того самого древнерусского языка, который раньше стал одной из ветвей праславянского.

Кажется странным объяснять очевидные вещи, которые можно найти в интернете двумя-тремя кликами, но попробуем разжевать то, что известно любому филологу-первокурснику. Когда мы говорим о самостоятельности украинского языка, надо понимать, что речь не об эмоциях, не о собственном видении, не о национальных предпочтениях и не о политической ангажированности. Речь о непреложных научных критериях, позволяющих выделять тот или иной язык в качестве отдельного и не путать его, например, с диалектом.

Таких критериев немного. Первый и главный их них: у диалекта нет собственной нормы и стандарта, то есть нет собственной орфографии, нет отдельной грамматики, нет своих словарей (кроме узкоспециальных).

Далее. У диалекта не бывает официального статуса — он не может стать государственным даже наравне с другими государственными. Соответственно диалект не используется в официальной сфере — на нём не пишут документы, не издают законы, не выпускают СМИ. Отсутствует литературная традиция — носители диалектов пишут всё равно на «центральном» языке. Кроме того, диалект всегда понятен носителю «основного» языка и наоборот.

По всем этим критериям украинский язык никак не может быть диалектом русского. Можно даже оставить один, последний критерий — непонимание подавляющим большинством русских украинской речи, и вопрос будет исчерпан.

Теперь несколько слов о конкретном предмете. Опустим социально-политические критерии — у носителей теории «украинский язык — это исковерканный русский» найдется аргумент вроде «подумаешь, хохлы захотели свой диалект объявить государственным языком — кто ж им помешает?» Но посмотрим на грамматические признаки.

В принципе достаточно было бы одного лингвистического критерия, чтобы исключить споры, — падежность. Ни в одном диалекте, согласно исследованиям, не может быть отличное от «центрального» языка количества падежей. В русском языке падежей, как известно, шесть. В украинском — семь. Звательный падеж, утерянный русским языком в процессе развития, достался украинскому в наследство от древнерусского и полностью закрепился — «Катю!», «Иване!», «Любо!», «сину!» (сын) и т. п.

При этом в украинском языке сохранилось явление, почти забытое русским языком, — так называемая палатализация. Нет нужды долго объяснять, что это такое, — лучше просто привести примеры: «Америка — в Америцi», «черга (очередь) — в черзi».

Другой признак — наличие особой формы будущего времени, чего тоже не может быть в диалекте. Например, «буду работать» — «працюватиму», «ти працюватимеш», «він/вона/воно працюватиме», «ми працюватимемо», «ви працюватимете», «вони працюватимуть». Правда, эта форма постепенно уходит в сферу сугубо литературного языка, но у старшего поколения и у тех, кто привержен старым формам, она остаётся. Кроме того, в украинском сохранилась особая форма повелительного наклонения — «встаньмо»,«ходімо», «працюймо».

Дальше. Фонетическая разница. В украинском языке много звуков, которых нет в русском — фрикативное «г», например, оставшееся от праславянского и не сохранившееся в русском языке (в южнорусских диалектах этот звук остался, так как на Юге России живут потомки выходцев из Украины).

Нельзя не упомянуть разницу в орфографии — например, в русском языке и его диалектах отсутствуют буквы «i» и «ґ». Последняя обозначает твердую «г», соответствующую русскому аналогу и встречающуюся в заимствованных из европейских языков словах.

О фонетике можно говорить долго — тут различия просто бросаются в глаза. Фрикативное «г», отсутствие редукции «о» без ударения — «мОлОко, кОрОва», отсутствие звука «ы», подаренного русскому языку тюрками (в украинском похожий звук — не «ы», а более глубокое «и»).

И последнее — лексика. Почему-то многие уверены, что русский и украинский языки чуть ли не одинаковы по лексическому составу, но лингвисты оценивают эту общность примерно на 60-65 процентов, что никак не тянет на идентичность.

Более того — ученые вообще не считают общность лексики критерием «одинаковости». Если бы это было так, то английский можно было бы считать исковерканным французским (или наоборот), не говоря уж об испанском и итальянском или испанском и португальском. Кстати, некоторые ученые в своих работах сравнивают соотношение «русский/украинский» с соотношением «испанский/португальский».

Можно сколько угодно настаивать на вторичности украинского языка по отношению к русскому, но законы лингвистики и законы языка, равно как и вехи развития языков пока никто не отменял.

Литература:

Зализняк А.А., Востоснославянские диалекты и формирование национальных языков

Ю. Н. Караулов, Восточнославянские языки: русский, украинский, белорусский

В.В.Виноградов, Русский язык и украинский язык