Поддержите автора!
«Анклав нормальной жизни во всём этом хаосе». Как российские университеты научились выживать в эмиграции
Приватный черновик
Летним вечером на берегу Адриатического моря компания молодых людей сидит на песке, разложив на пледе хумус, сэндвичи и фрукты, — и обсуждает на русском «Элементарные формы религиозной жизни» Дюркгейма. Так проходят занятия социологической школы черногорского Пляжного университета FLAS (Faculty of Liberal Arts & Sciences). Но за идиллической картинкой скрываются тяготы жизни в изгнании. Этим летом Генпрокуратура РФ признала FLAS нежелательной организацией, поэтому провести коллоквиум или семинар без риска уголовного преследования можно только в другой стране, правоохранители которой не сотрудничают с РФ. В таком же положении с начала 2020-х оказались ещё несколько частных образовательных проектов, созданных российскими учёными для интеграции в международную академическую среду. И всё же альтернативным университетам удалось сохраниться, несмотря на репрессии в России и неустойчивое финансирование на Западе.

В июне 2026 года Center for European Policy Analysis (CEPA) выпустил доклад о российском образовании в изгнании. В нем констатируется, что российская система высшего образования с 2022 года переживает системную деградацию: падение индекса академической свободы, политические преследования учёных и студентов, идеологизация и милитаризация в вузах. В ответ эмигрировавшие из России антивоенные исследователи создали свои независимые образовательные проекты: «Свободный университет», FLAS, «Смольный без границ» и другие. По данным CEPA, общий масштаб набора сопоставим с выпуском до 2022 года в ведущие частные вузы России — ЕУСПб, Московская высшая школа социальных и экономических наук – и факультета свободных наук и искусств СПБГУ.
Liberal Arts в изгнании
Практически все независимые образовательные проекты в изгнании работают по программам Liberal Arts, принятым в западном академическом мире. В России первая такая программа была запущена в 1997 году в Санкт-Петербургском государственном университете группой инициативных преподавателей СПбГУ и Bard College из Нью-Йорка и Берлина. Неофициально программу было принято называть «Смольный колледж» или просто «Смольный». Несколько лет она существовала в форме дополнительного образования, а в 2011 стала полноценным факультетом СПбГУ. В 2012 году Liberal Arts открылась в РАНХиГС, а в 2021 — в МВШСЭН (Шанинке).
Но в 2021 году Bard College был признан в России нежелательной организацией, и его сотрудничество с факультетом свободных наук и искусств СПбГУ прекратилось. В 2022 году, с началом полномасштабного вторжения России в Украину, программа в своей изначальной концепции уже не могла существовать в принципе: преподаватели покидали Россию, а у тех, кто оставался, становилось всё меньше тем для безопасного обсуждения в стенах государственного университета. Так в 2022 году появился «Смольный без границ» (Smolny Beyond Borders, SBB) — его запустил коллектив уехавших из России преподавателей факультета свободных наук и искусств, Вышки и Шанинки. «Двухлетняя онлайн-программа рассчитана на людей, уехавших из России после начала войны, которые не могут вернуться в образование, но тем не менее хотят продолжать академическую деятельность», — рассказывает историк искусств Филипп Федчин, участвовавший в создании и «Смольного», и «Смольного без границ».
Лиза (имя изменено) прошла две программы в SBB: Contemporary Art in Russia и Philosophy of War and Peace. Она рассказывает, что курсы, которые они проходили, «были, безусловно, связаны с нынешним днём и политическим контекстом». Занятия строились так же, как и в классическом университете: обзор текстов к семинару, постановка вопросов к нему, итоговые эссе. Сейчас Лиза учится Билефельдском университете (Германия), поэтому ей сложно оценить, насколько допустимо было бы обсуждение таких тем в российском университете: «Возможно, что самоцензурирование внутри страны стало гораздо больше из-за риска доносов. Другой вопрос, что многие преподаватели были вынуждены уехать».
С начала 2020-х Генпрокуратура РФ признала нежелательными организациями практически все независимые университеты, которые продвигали программы Liberal Arts в России.
Это Центральный европейский университет (Австрия), Йельский университет (США), Стэнфордский университет (США), Украинский научно-исследовательский институт и институт украинских исследований при Гарвардском университете (США), Исследовательский центр независимой литературы и общественных движений Восточной Европы при Бременском университете (Германия). Всего по состоянию на ноябрь 2026 года в реестре нежелательных находятся 66 образовательных организаций со всего мира.
«Мы все знали, что это произойдёт, — рассказывает студентка социологического факультета FLAS Кира, — но это всё равно оказалось неожиданностью. Я не скажу, что была паника или что-то в этом духе, скорее какая-то растерянность. Для многих FLAS стал таким анклавом нормальной жизни во всём этом хаосе: помог уехать из России, начать новую жизнь, получить хорошее образование у профессоров, которые знают своё дело — тех, кто так же, как и студенты, оказался в сложном положении. Но всё равно в тот день скорее было позитивное ощущение того, что мы все справимся и всё переживём».

Образовательные проекты уходят в подполье из-за репрессивной политики государства не только в России. В 2016 году «Комитет учёных» в Турции выступил за прекращение военной операции Анкары в регионах, где проживают курды, а также за возобновление мирных переговоров. Около 1000 ученых из 89 университетов Турции подписали петицию «Мы не станем соучастниками этого преступления» . Первыми её подписали более 1100 учёных из 89 университетов, позже число подписавших в Турции превысило 2200. Через четыре дня полиция задержала 27 подписантов. Против 822 учёных возбудили дела о «пропаганде терроризма», 406 из них уволили указами чрезвычайного положения, а общее число уволенных дошло до 549. В 2019 году Конституционный суд признал, что петиция защищена свободой слова. На следующий год группа турецких ученых и солидарных с ними немецких коллег основала Off-University (Organisation für den Frieden e.V.). Для ученых и исследователей, лишенных возможности работать в университете, онлайн-преподавание стало единственным способом продолжать работу. Российские студенты и преподаватели в Off-University тоже есть.
Плюсы и минусы
Образовательные программы в изгнании стремятся к стабилизации своего статуса в академическом поле. Например, FLAS в 2024 году получил официальную аккредитацию в Черногории. Это значит, что в нем сохраняются привычные ступени образования — бакалавриат и магистратура, а выпускники получают дипломы государственного образца. Но получение аккредитации — долгий и затратный процесс, который может позволить себе далеко не каждая программа.
Помимо официальных документов с оценками, образовательные программы дают и другие ценные привилегии для студентов. Например, это рекомендательные письма, которые можно использовать при подаче документов в европейские вузы.
Такой возможностью воспользовалась Анастасия (имя изменено). Она закончила бакалавриат на Факультете свободных искусств и наук СПбГУ и прошла курс «Свободного университета» «Животные. Этика. Право». В нём она вместе с представителями зарубежной НКО начала работу над проектом о законодательстве разных государств по защите животных во время катастроф. По словам Анастасии, это был очень ценный проект для её исследовательского портфолио, с которым она поступила в магистратуру по социальной антропологии в Оксфорде.
Преподаватель «Свободного университета» Борис Мельниченко ведёт курс «Коллаборативная автоэтнография уязвимости», где разбирает этот феномен с точки зрения социальных наук. По словам Мельниченко, в дополнение к лекциям студенты могут выполнить аналитический пересказ научной работы, сделать доклад по своим конспектам или презентовать свой творческий проект. «Одна студентка, например, представляла перформанс», — рассказывает Борис. Кроме того, его студенты участвуют в международных научных конференциях. Две из них Борис организовал сам в Праге при поддержке парижской Высшей школы социальных наук (EHESS), где он работал над своей диссертацией. В 2024 году, по словам Бориса, участницы и участники были из стран бывшего Советского Союза, а на следующий год география расширилась — и с докладами выступили будущие и действующие учёные из Германии, Франции, Армении, Грузии, Белоруссии и России.
С несколькими студентками Борису удалось подготовить совместную публикацию для европейского научного журнала. Но из-за того, что в 2023 году Минюст присвоил «Свободному университету» статус «нежелательной организации», публиковать её пришлось анонимно. По словам Бориса, цензурные ограничения сильно повлияли как на организацию учебного процесса, так и на жизнь всех, кто учился или работал в «Свободном». Теперь перед зачислением студенты проходят верификацию и оценивают свои риски в специальной анкете. Если учащиеся могут обезопасить себя при помощи анонимизации, то преподавателям сделать это намного сложнее: они ведут лекции и семинары под своими именами. «После признания нежелательной у меня появились большие риски, я не могу вернуться в Россию», — рассказывает Борис.
Исполнительный директор Off-University Джулия Штрутц рассказывает, что администраторам и преподавателям удалось создать безопасную онлайн-инфраструктуру, в которой участники курсов могут оставаться анонимными. «Все курсы проходят на базе государственного университета-партнераБерлинский университет имени Гумбольдта, успешно прошедшие обучение участники получают баллы ECTS, которые можно засчитать в своем университете», — рассказывает Джулия.
По словам Штрутц, Off-University помогает своим преподавателям с выстраиванием методики обучения: например, как читать курс студентам, которые знают и английский, и русский языки — или знают только один. Сейчас Off-University готовится к очной ноябрьской встрече с сотрудниками, студентами и партнерами в Берлине. «Эта встреча станет первой возможностью лично познакомиться для многих из нас и подумать о том, как лучше поддерживать друг друга», — говорит Джулия.
«Ещё ни один студент, которому я писал какие-то рекомендательные письма, так сказать, не стал аутсайдером в процессе. Это не вопрос моих рекомендательных писем, это вопрос уровня самих студентов. Все поступали в университеты: в американские Ivy League, в Оксфорд, Йель, университет Пенсильвании, в Гарвард, в Принстон. Во всех университетах учатся на PhD-программах студенты, которые перед этим были студентами Smolny Beyond Borders», — рассказывает филолог и историк Илья Калинин, который преподает в «Смольном без границ».
Мария — студентка MSt in Women's, Gender, and Sexuality Studies в Оксфорде. Чтобы постапить на программу по этому направлению, она подавала заявки сразу в несколько европейских университетов. В один из них, Центральный Европейский университет, она прикрепляла рекомендательное письмо с подписью своего преподавателя курсов по изучению памяти (memory studies) из Свободного университета. Мария прошла в этот университет на полное финансирование, но в итоге выбрала Оксфордский. По её словам, оценить роль рекомендательного письма при зачислении в университет сложно, так как комиссия не дает фидбек по достижениям абитуриентов. И всё же Мария считает, что рекомендация из «Свободного» сыграла значительную роль: «Это показывало, что я интересуюсь тем предметом, который я хочу изучать в магистратуре, и к тому же инициативность: несмотря на то, что таких курсов не было у меня в университете, я все равно искала возможности, чтобы эти курсы пройти».

С 2022 года в Smolny Beyond Borders поступает около 500 студентов в год, и это сопоставимо с довоенным набором на факультет свободных наук и искусств. «Понятно, что это не то же самое, что 600 студентов, которые фулл-тайм учатся на факультете в центре Петербурга, у которых есть своё историческое здание, и т. д.», — говорит Филипп Федчин. Но опыт пандемии 2020–2021 годов создал привычку к учебе онлайн, поэтому адаптация была не такой сложной, добавляет он.
Сами студенты онлайн-образовательных программ нередко отмечают, что отсутствие живого общения с одногруппниками и преподавателями сильно сказывается на качестве получаемых знаний.
Журналист Андрей Сапожников в 2020 году поступил на полный грант на программу Liberal Arts в московскую РАНХиГС, а параллельно с этим занимался в Свободном университете на курсе политолога Глеба Павловского. Качеством получаемого образования в РАНХиГС Андрей не был доволен: «Я ощущал полную ненужность того, чем я занимаюсь в контексте России 2020–2021 годов». К тому же всё это сочеталось с ковидными ограничениями: студенты посещали вуз очно только через день.
В «Свободном», по словам Андрея, хорошее качество образования и нет цензуры, но все занятия полностью онлайн — а они никогда не заменят живого обучения. Поэтому Андрей уехал в Вену и учится в Центральноевропейском университете (CEU).
Откуда деньги и на что они идут
Как следует из исследования CEPA, горизонт планирования у эмигрировавших образовательных проектов — один–два года. Одни живут на гранты, другие берут плату за обучение. При этом в начале 2025 года у образовательных проектов в изгнании резко ухудшились возможности для грантового финансирования, потому что американский президент Дональд Трамп ликвидировал USAID (Агентство США по международному развитию). По данным CEPA, постоянную работу в западных университетах нашли единицы — большинство преподавателей сами ищут стипендии для себя или меняют профессию.
Главные американские и европейские спонсоры образовательных инициатив сами признаны в России «нежелательными организациями», подчеркивают аналитики CEPA. Из-за этого упоминание такого финансирования создает дополнительный риск для преподавателей, у которых остались родственники в России или статус в новой стране проживания нестабилен.
Почему репрессии в РФ можно назвать траснациональными
Модели финансирования у проектов в изгнании различаются. Большинство преподавателей «Свободного университета»* работают на безвозмездной основе. «На какие-то школы/курсы есть адресное финансирование, на большинство — нет. Я читала/читаю два курса в Свободном, один — бесплатно, другой — за очень маленькие деньги. Но это мой выбор, и я очень благодарна Свободному, что я работаю с его студентами», — рассказывает журналистка и преподавательница Медиашколы Елена Костюченко.
Off-University имеет более 30 партнеров, среди которых фонды Розы Люксембург и Александра фон Гумбольдта, Свободный университет Берлина, Университет Новой Европы, Федеральное министерство образования и научных исследований Германии. Это не только финансовое, но и образовательное партнерство. Так, например, вместе с консорциумом «The New University in Exile Consortium» Off-University организовал 15 онлайн-семинаров, которые «совместно вели ученый из консорциума, находящийся в эмиграции, и его коллега, оставшийся в своей стране». Пока идёт курс, преподаватели получают зарплату. «В зависимости от страны проживания она покрывает прожиточный минимум или служит заметной прибавкой к доходу», — говорит Джулия Штрутц
Сейчас Off-University сотрудничает с преподавателями «Свободного университета» Еленой Лукьяновой и Марией Воскобитовой: они читают курс «Право в неправовом государстве». Финансовым партнером курса выступает «Проект 2022». Он входит в Eastern Academic Alliance, получает финансирование Евросоюза и работает с учеными, студентами, активистами и архивистами. Цель проекта в том, чтобы документировать и анализировать опыт преподавателей, студентов и работников культуры в условиях войны и связанных с ней насилия и политических репрессий.
В 2024 году руководители FLAS рассказывали «Новой газете», что коммерческое обучение остаётся основным источником дохода. Семестр стоит 2500 евро (возможны скидки для братьев и сестёр из одной семьи или из многодетных семей). За ежегодный краткосрочный образовательный интенсив «Пляжный университет» нужно заплатить от 350 до 780 евро за модуль. Направления: медиа, социология, история искусств, антропология, лингвистика. Университет арендует отель с большим конференц-залом для лекций, слушатели живут в комфортабельных номерах по одному или по двое, вместе ходят на завтраки и обеды.
Кира, которая учится на соцфаке FLAS, четыре раза была в Пляжном университете и говорит, что неформальное общение — такая же важная часть программы, как и академическая. Во время аналитических чтений участники разбиваются на мини-группы, расходятся по отелю или — как бывает чаще всего — отправляются гулять по городу, обсуждая текст.
«Смольный без границ» продолжает сотрудничество и с Гагаринским центром изучения прав человека и гражданского общества при Бард-колледже, как когда-то очный факультет в СПбГУ. «При поддержке фонда Andrew Gagarin Trust Центр продолжает содействовать научным исследованиям преподавателей Smolny BB по значимым проблемам и реализации публичных программ», — говорится на сайте проекта.
Двухлетняя программа обучения в «Смольном без границ» стоит 5000 долларов, но студенты могут получить скидку до 90%. В особых случаях проект полностью оплачивает обучение. Преподаватели в конце семестра получают гонорар за курс. «Оплата символическая, именно что бонус в конце семестра. Жить или снимать жильё на такие деньги невозможно, — поделился один из преподавателей. — Меня радует возможность общения со студентами и преподавателями, принадлежащими к тому же сообществу, что и я, разделяющими со мной схожий опыт — как жизни в России, так и отъезда из нее. Интеграция в западную академию — важная и необходимая индивидуальная траектория для каждого ученого по отдельности. А в данном случае речь идет о воспроизводстве сообщества».
