Эмиграция и самоубийство: что нужно знать, чтобы предотвратить новые трагедии

Евгений Сафронов переехал во Францию около полугода назад. По свидетельствам коллег, 38-летний журналист-фрилансер тяжело переживал эмиграцию, утрату привычной профессиональной среды, страдал от одиночества и депрессии. За несколько дней до гибели он сообщал о взломе своих цифровых аккаунтов, что, по всей видимости, усилило его тревогу и чувство небезопасности. Французская полиция рассматривает произошедшее как самоубийство; расследование продолжается.

История гибели Евгения Сафронова — к сожалению, не частный изолированный случай. Она болезненно высвечивает то, о чём в эмигрантской среде по-прежнему не принято говорить вслух: высокий суицидальный риск, с которым сталкиваются люди, оказавшиеся в вынужденной и часто затяжной эмиграции.

Уязвимость вдали от дома

Психологи Reforum Help регулярно работают с клиентами, у которых есть суицидальные мысли и намерения. За прошедшие три с лишним года после массового отъезда из России многие прошли фазу первичной адаптации и оказались на этапе интеграции. Здесь их подстерегает болезненный момент: если встроиться в новую жизнь не получилось, а возвращение невозможно или небезопасно, чувство временности сменяется ощущением тупика. Суицидальные мысли перестают быть маргинальным явлением и, к сожалению, становятся массовым феноменом.

Эмиграция — это не просто переезд в другую страну. Почти всегда это состояние неопределённости, наслоение утрат и потерь, которые усиливают друг друга. Люди теряют привычный социальный круг, ощущение дома, устойчивую идентичность, профессиональную реализацию и чувство признания. К этому добавляется невозможность свободно вернуться, оторванность от близких, изматывающая ностальгия и переживание того, что прежняя жизнь закончилась, а новая так и не началась.

Этот опыт редко создаёт проблему с нуля, но резко обостряет те уязвимости, которые у человека уже были. Хронический стресс, депрессивные эпизоды, травматический опыт, особенности психики или отсутствие навыка обращаться за помощью в условиях эмиграции могут многократно усилиться. Часто человек оказывается без поддержки — либо потому, что её действительно нет, либо потому, что он не умеет или не решается её просить. Давление нарастает, и в какой-то момент суицидальные мысли начинают восприниматься не как желание умереть, а как способ остановить невыносимую боль.

Точно измерить масштаб проблемы сложно. Однако коммуникация внутри эмигрантских сообществ, опыт работы психологических служб и регулярные сообщения в новостях показывают: среди русскоязычных мигрантов суицидальный риск уже стал критической проблемой.

При этом с ней работают крайне мало, культурный и политический контекст этой эмиграции во многих странах плохо понимают, а сама тема остаётся невидимой и часто игнорируемой. Если ситуация не изменится, можно ожидать не снижения, а роста суицидальных рисков.

Психологическим службам в эмиграции всё чаще приходится работать в кризисном режиме. Речь идёт уже не просто о тревоге или унынии, а о суицидальных мыслях, поведении и прямой подготовке к суицидальному акту, что требует специальных протоколов и быстрой реакции.

Насколько широка зона риска

На ранних этапах суицидального кризиса человек часто говорит о своих мыслях. Разговоры о смерти, фразы вроде «мне не для чего жить», «я устал», «я не вижу будущего» — всё это серьёзные сигналы (хотя со стороны они порой кажутся «нытьём» или попыткой привлечь внимание).

С профессиональной точки зрения это крик о помощи. Пока человек говорит, он ещё надеется, что его заметят и услышат. В поведении это может проявляться как депрессивная заторможенность, хронический стресс без выхода, потеря способности радоваться или, наоборот, резкие перепады состояния и неестественный ажиотаж.

Если человек регулярно говорит о суицидальных мыслях, а его состояние ухудшается, важно действовать. Идеальный вариант — помочь ему обратиться к специалисту: во многих странах существуют кризисные службы, в том числе бесплатные, и в мигрантских организациях такие ресурсы часто есть.

Но помощь специалиста — не единственный возможный шаг. Важно отложить свои дела, побыть рядом, выслушать. На ранних этапах кризисной помощи даже профессионал часто делает именно это: сидит и слушает. Близкий человек справится с этим не хуже. Главное — не игнорировать сигналы и, если собственных сил не хватает, подключать помощь со стороны.

Если ловите себя на нежелании жить

Когда появляются мысли о собственной ненужности и бессмысленности, самоподдержка работает не всегда. Важно попробовать поговорить с кем-то — другом, родственником, психологом. Иногда легче поговорить с малознакомым человеком.

Если состояние не критическое, но есть чувство уныния и опустошённости, может помочь мягкая активация: выйти из дома, дойти из точки А в точку Б, зайти в знакомое место, немного подвигаться без насилия над собой. И, по возможности, стоит искать поддержку: она помогает не только пережить трудный момент, но и постепенно изменить внутреннюю картину мира.

Что могут сделать близкие

После принятия решения об уходе из жизни настроение человека иногда улучшается — ему становится легче от ощущения определённости. Именно поэтому финальную стадию бывает невозможно распознать. Если трагедия всё же произошла, чувство вины близких понятно, но важно знать, что иногда здесь не может помочь даже специалист.

Но на ранних этапах близкие действительно могут многое: напоминать о значимости человека, говорить о том, что у него получалось, поддерживать, быть на связи, звать пройтись. Категорически не стоит обесценивать, давить или требовать «взять себя в руки». Гораздо важнее помогать видеть альтернативное будущее, искать опоры в настоящем и выдерживать тяжёлые разговоры, если на это есть силы. Человеку важны не слова, а возможность проговорить собственную боль и быть услышанным. Выдержать этот разговор — не перебивать, не уводить тему, не пытаться срочно всё «починить» — уже форма помощи. А если ресурса нет, это тоже нормально: тогда важно подключить того, у кого он есть.

Когда ситуация становится экстренной

Если человек приводит дела в порядок, раздаёт вещи, ищет препараты, пишет прощальные письма, это экстренная ситуация. В таких случаях даже специалисты вызывают скорую помощь и добиваются госпитализации. Лучше, чтобы помощь приехала «зря», чем не приехала вовсе. После кризиса особенно важны поддержка, контроль состояния и постоянная психотерапия, поскольку повторные попытки, к сожалению, возможны.

Суицидальный риск в эмиграции — это реакция психики на длительное пребывание в условиях неопределённости, утрат и системного давления.

Егор Бурцев, координатор психологической службы Reforum Help, и его коллеги ежедневно работают с этой реальностью. «Мигранты — это уязвимая группа. Мы живём без поддержки, в состоянии неопределённости и социальной маргинализации. Всё это создаёт сильный, многослойный стресс. Многие связаны работой, с которой невозможно уйти, зависимыми отношениями, невозможностью вернуться в страну, где остались дом, работа или семья. Это давление порой приводит к критическим состояниям, включая суицидальные мысли, — рассказывает Бурцев. — Чаще всего мы на консультациях сталкиваемся с тревогой, депрессией, кризисами в отношениях, утратой смысла и жизненных ориентиров. Чувство вины за происходящее у наших клиентов уступает ощущению потерянности и ненужности ни в принимающей, ни в родной стране, а ужесточение миграционных правил и невозможность видеть близких создают тяжёлую внутреннюю фрустрацию. К нам обращаются самые разные люди — в том числе сильные, известные, харизматичные, которые раньше справлялись сами, но в какой-то момент перестали справляться. Есть бывшие политзаключённые, люди с ПТСР и комплексной травмой, с обострениями ментальных расстройств».

Руководитель Reforum Help добавляет, что вместе с коллегами регулярно исследует психологическое состояние наших клиентов, отслеживает уровень тревоги, депрессии и отношение к будущему: «Смотрим и на посттравматический рост — способность перерабатывать травматичный опыт и находить точки движения вперёд».

В ближайшее время Reforum Help запустит новую волну исследования психологического состояния мигрантов (вот данные прошлого опроса). Результаты помогут психологической службе настроить объём и форматы помощи. Будем благодарны за участие читателям «Моста».