Европейские города вновь не готовы к экстремальной жаре. Что нужно делать, чтобы исправить ситуацию прямо сейчас

В 20-х числах июня все соцсети облетела запись пародийного выпуска прогноза погоды на французском ТВ: в «прогнозе погоды 2050 года» Франции предсказывали температуры до 43 °С в августе из-за глобального изменения климата. Нюанс в том, что в июне 2026-го практически все города страны неоднократно «догнали и перегнали» этот прогноз. То, что в 2014-м, когда появилась эта пародия, выглядело как шутка, пугающе быстро стало реальностью.

Над этой реальностью и сегодня есть поводы посмеяться: например, в Лондоне как раз проходит конференция по климату, и 25 июня должна была состояться панельная сессия по экстремальной жаре — ее отменили из-за экстремальной жары. Но грустных новостей гораздо больше, чем смешных. Последствия таких климатических катастроф — это не только гибель людей (например, только в 2025 г. — 62,7 тыс. смертей от жары в Европе) или абстрактное «снижение производительности труда»: это и блэкауты, и дорожающая электроэнергия, и плавящиеся дороги и даже рельсы. Да и снижение производительности труда тоже вовсе не абстрактное: встаёт на паузу работа курьеров, строителей и фермеров, теряют доходы кафе и магазины, пустеют офисы и заводы там, где запрещено работать при экстремальной температуре.

Бытовые последствия в моменте тоже ощущаются вполне четко. Вот как, например, описывает свой день в квартире под крышей без изоляции рядовая француженка из Бордо: при 44 °С на улице в помещении — 47(!) градусов, все предметы и поверхности прогрелись до ±40 °С, роутер умер, индукционная плита не включается, обнаруживая перегрев, и уже даже дверь холодильника нагрелась с внутренней стороны.

И это мы ещё не учитываем долгосрочных последствий для природы и сельского хозяйства, способных вызвать новые катастрофы.

При этом выяснение вопросов «что делать и кто виноват?» для любой из пострадавших стран показывает: что делать — хорошо знают ученые, да и многие политики и бизнесмены (и это подтверждается множеством проектов, реализованных и доказавших свою эффективность на локальном уровне); а виноваты в том, что адекватные меры до сих пор не приняты, в основном бюрократии, ограничивающие финансирование экологических программ.

Корень проблемы — отказ политиков признавать свою ответственность за катастрофу, которая вовсе не является «стихийным бедствием», а вызвана конкретными антропогенными и социально-экономическими факторами.

Перегрев как неслучайное стечение обстоятельств

Европа нагревается быстрее других регионов мира - это подтверждают и последние данные за 2024-2026 гг.

2024-й стал самым жарким годом за всю историю метеонаблюдений для всего мира, но особенно жарким он был в Европе. В позапрошлом году средняя температура поверхности Земли превысила доиндустриальный уровень на 1,5 °C — самые крупные погодные аномалии фиксировались именно в Европе. Основной удар тогда приняли на себя восток и юго-восток континента (температура на 2-3 °С выше средних значений 1991-2020 гг.; рекордная 13-дневная волна жары в июле; аномальное количество дней «теплового стресса»), однако уже тогда блокирующий антициклон, ставший причиной той волны жары, задел и значительную часть территории Германии, и Южную Италию.

Причиной жары этого года стало похожее, но иное по форме атмосферное явление — «омега-блок», и расположился он уже над Западной Европой — поэтому в 2026-м основные рекорды фиксируются во Франции, Британии и Испании. Но географические детали здесь вторичны: будь то антициклон в одном регионе или «омега-блок» в другом, решающую роль в климатических катастрофах в Европе играет одно и то же антропогенное повышение базовой температуры. Именно оно превращает любую, даже привычную, атмосферную «ловушку» в аномальную волну жары, поражающую разные части континента. Особенно уязвимой делает Европу еще и то, что огромные массивы суши внутри континента лишены смягчающего влияния океанов — и уже только поэтому прогреваются почти вдвое быстрее остального мира.

И последствия этого проявляются не только в экономических потерях и избыточной смертности. Одно из самых опасных и неочевидных последствий изменения климата — рост частоты так называемых сложных событий (compound events), когда, к примеру, за сильной засухой следует ливневое наводнение: почва, пересохшая и потрескавшаяся во время засухи, теряет способность впитывать воду — и, когда на нее обрушиваются проливные дожди, это приводит к стремительным паводкам, которые могут быть разрушительнее, чем засуха или наводнение по отдельности. Исследования показывают, что число таких событий в Европе к середине века может вырасти примерно на 35%.

Бетонные джунгли

Сильнее всего от жары по всему миру страдают города — факт, казалось бы, очевидный и не требующий длинных пояснений — но именно из его научного обоснования становится ясно, почему именно по Европе высокие температуры «бьют» куда чувствительнее, чем даже, например, по столь же высоко урбанизированной территории США.

Явление, при котором города «нагреваются» значительно сильнее, чем пригороды и сельская местность, называется UHI (urban heat island — городской остров тепла). Бетон и асфальт в городах поглощают и сохраняют солнечное тепло — и чем плотнее застройка и дорожная сеть, тем сильнее «волны» тепла отражаются и излучаются друг на друга. Исторические европейские центры с их плотной застройкой, узкими улочками и высокими домами создают «городские каньоны», в которых стены зданий многократно отражают тепло — и нагретый воздух застаивается между ними. В американских городах, как правило, более широкие улицы, здания расположены свободнее — поэтому даже повсеместные небоскребы не создают таких плотных «каньонов».

Ситуацию в Европе усугубляет и исторический статус многих зданий, не всегда позволяющий реконструировать их с применением современных «холодных» материалов, эффективнее отражающих солнечное излучение.

Способов борьбы с «перегревом» городов в Европе много — и это не только озеленение, а последнее не ограничивается лишь высадкой деревьев: помимо расширения зеленых зон, городской воздух помогает охлаждать озеленение стен и даже крыш зданий. Например, во время жары в Афинах сплошное озеленение крыш травой способствовало снижению температуры воздуха в городе в среднем на 0,7 °C, а в некоторых местах — более чем на 2 °C.

Помимо этого, Европа накопила опыт самых разных по сфере применения и масштабу проектов — например:

• Отражающие фасады как тепловой щит: исследования в Университете Севильи показали, что покрытие стен специальными ультра-эмиссионными «холодными» красками уменьшает тепловой поток внутрь здания на 33-65% в пик летней жары. Такие фасады уже применяются в Южной Европе, снижая нагрузку на кондиционеры без изменения конструкции зданий.
• Пассивное охлаждение для социального жилья: в испанской Андалусии при реновации многоквартирных домов установили вентилируемые кровли с испарительным охлаждением и ночным проветриванием. Это сократило тепловой дискомфорт у жителей на 80%, а потребность в активном кондиционировании — на 70% и позволило практически отказаться от компрессорного охлаждения в жарком климате.
• Здание как тепловая батарея: в Эйндховене (Нидерланды) создали цифрового двойника здания и «умную» систему управления тепловыми насосами, которая закачивает холод или тепло впрок, причем использует для этого солнечную энергию. Это позволило снизить пиковую нагрузку на электросеть на 1 МВт и сократить общее энергопотребление на 20-30%, сохранив комфорт для людей.
• Борьба с городским теплом на основе данных: в Амстердаме, Генте и Нови-Саде развернуты городские метеосети, которые с высокой точностью фиксируют температуру в разных типах застройки (local climate zones). Данные показали, что самые плотные кварталы ночью нагреваются на 6-9 °C сильнее пригородов в волны жары. На основе этих наблюдений в Амстердаме создали карты теплового стресса и сервис «find-your-cool» для жителей, а также масштабировали сине-зеленые крыши; в Генте спроектировали зеленые коридоры и фасадные сады для усиления вентиляции; в Нови-Саде установили зеленые кровли и вертикальное озеленение на самых уязвимых общественных зданиях. Три города показали, как превратить метеоданные в точечные, доказательные меры адаптации — с учетом местного климата и структуры застройки.
• Тепловые насосы против перегрузок сетей: в Германии (проект ViFlex) и Нидерландах (DACS-HW) объединили сотни бытовых тепловых насосов в виртуальные пулы и управляли ими централизованно. Результат — снижение вечернего пика нагрузки на 10-25% без ущерба для комфорта жителей, что позволяет избегать дорогостоящего расширения сетевой инфраструктуры.
• Промышленный холод для города: в Барселоне (Испания) работает система централизованного охлаждения, которая улавливает избыточный холод (-160 °C) от регазификации сжиженного природного газа в порту. Этот «бесплатный» холод (131 ГВт·ч/год) подается по сетям в офисы, больницы и даже на городской рынок, экономя электроэнергию и сокращая выбросы CO₂ на 32 тыс. тонн в год.
• Защита от compound events: системы «сине-зеленой инфраструктуры» (blue-green infrastructure) — например, проекты «города-губки» в польском Быдгоще или ренатурация реки Эмшер в Германии — играют ключевую роль в управлении ливневыми водами и предотвращении наводнений за счет задержания, впитывания и замедления стока воды.

Споры о кондиционерах

Помимо постоянного обсуждения самой по себе жары и ее последствий, европейцы в соцсетях в этом году особенно активно дискутируют об установке в домах кондиционеров. Почему об этом так много споров?

Дело в том, что кондиционеры — еще один фактор, усиливающий пресловутый эффект UHI в городах. Они в основном используют хладагенты с высоким парниковым потенциалом, а главное — выбрасывают горячий воздух на улицу. Так, в Париже, по данным исследований, массовое использование кондиционеров может привести к повышению средней температуры в городе в пределах 4 °C. Кроме того, они создают нагрузку на электросети и «разгоняют» цены на энергорынке: например, в Греции один из июльских тепловых ударов в 2025 г. привел к росту цен на электроэнергию на 45% за день и поставил энергосистему на грань блэкаута.

Последний фактор приводит к тому, что дискуссия о кондиционерах развивается еще и как спор о социальном неравенстве. «Привилегированные» жители городов, которые могут позволить себе охлаждать квартиру кондиционером (и делают это постоянно, считая, что это не вредит городу), не только ухудшают состояние здоровья тех, кто их не использует — они ещё и негативно влияют на материальное положение бедных слоев населения. Ведь рост цен на свободном рынке электроэнергии в периоды пикового потребления так или иначе отражается в каждом счете за коммунальные услуги.

Многие сознательные европейцы отказываются от кондиционеров (или «приберегают» их только на самый крайний случай) буквально ради общего блага. Учёные предлагают оставить их только в больницах, школах, домах престарелых и прочих местах пребывания уязвимых групп населения.

Жара как угроза демократии

Однако вопрос внедрения альтернативных методов «смягчения городской жары» — существующих в огромном количестве, работающих и потенциально способных одних людей мотивировать к отказу от кондиционеров, а других — не умирать (и хорошо, если фигурально, а не в прямом смысле) на 40+ градусах — это вопрос, увы, не только научно-технический, но и глубоко политический. Причем жару можно не только «вылечить», но и предотвратить — и у специалистов есть планы, как это обеспечить — но большинство из них, как правило, «разбиваются» о бюрократию и другие явления чисто политического характера.

Во Франции, в этом году сильнее всех пострадавшей от погодной аномалии, самый яркий пример этого симптома — ситуация с «Зеленым фондом» (Fonds vert), созданным для финансирования климатических проектов на местном уровне.

• Бюджет фонда постоянно урезается. В 2023 г. он составлял 2 млрд евро, в 2025-м — уже 1,15 млрд, а на этот год — 837 млн. К тому же сразу после первой волны жары в мае 2026 г. правительство решило сократить эту сумму еще на 162,5 млн.
• Лидер французских «зеленых» (партия Les Écologistes) Марин Тонделье назвала это высшим уровнем «некомпетентности и упрямства не в том направлении». Депутатка от другой зеленой партии (Génération écologie) Дельфин Бато назвала действия правительства «профессиональной ошибкой» — а вернее, обвинила его в полном бездействии: правительство, указывает она, «не запланировало, не ожидало и не подготовило» вообще ничего, чтобы предотвратить нынешнюю волну жары.
• Бато подчеркивает, что правительство полагается на устаревший «план по жаре» 2003 года, совершенно не адаптируя его к новым реалиям. Она приводит примеры, когда после каждой волны жары (в частности в 2019 и 2022 гг.) не делалось никаких выводов, и каждый раз страна оказывается неподготовленной. Правительство и сейчас даже не пытается делать вид, что действует на опережение: межведомственное совещание по июньской волне жары созвали только через пять дней после начала кризиса.

Итог под действиями французских политиков подводит экспертка по экологии в статье на Mediapart: вместо инвестиций в пассивное охлаждение (озеленение, изменение городского планирования) и реновацию зданий стране, по сути, предлагаются лишь упрощённые решения, такие как установка кондиционеров — выше уже объяснялось, чем это может быть чревато в такой стране, как Франция.

За «забывчивость» после каждой катастрофы и урезание бюджетов критикуют правительство и ведущие климатологи — призывая «политизировать» проблему и не позволять политикам отрицать ответственность, а также подчеркивая: адаптация без радикального сокращения выбросов обречена на провал. «Зелёные», в частности та же Дельфин Бато, призывают к созданию полноценного министерства по устойчивости и гражданской безопасности и принятие закона о климатической адаптации с бюджетом, сравнимым с послевоенным восстановлением Франции — пока эти требования не услышаны.

Аналогичные проблемы имеют место и в других странах, пострадавших от последней волны жары:

• В Италии еще в 2013 г. отменили многие эффективные профилактические меры — и это системно дает о себе знать как минимум с 2021 г. По итогам жары 2024 г. из 62,7 тыс. смертей по всей Европе, связанных с жарой, на Италию пришлись «антирекордные» 19 тыс. Экономические потери от одной только жары 2025 г. оценивают в почти 12 млрд евро. Во время нынешней волны электросети в нескольких городах не выдерживали нагрузки, в чем винят массовое использование кондиционеров. Национальный план адаптации к изменению климата существует больше на бумаге — его реализация сталкивается с бюрократическими и координационными препятствиями. Последствия, в том числе в виде смертей от жары, прямо увязывают с социально-экономическими проблемами (к примеру, строители вынуждены работать в жару, чтобы не потерять работу, а 60% школ в стране не имеют должной изоляции) — но премьер-министр Джорджа Мелони предпочитает отрицать эту связь, даже называя «экстремизмом» саму идею перехода к «зеленой» экономике.
• В парламенте Великобритании экстремальную жару этого года назвали «тихим убийцей» (silent killer) — скорая помощь сообщает о рекордном количестве вызовов, связанных с обезвоживанием и проблемами с дыханием. Как и в других странах, здесь призывают к срочным мерам — в то же время констатируя: существующая инфраструктура «построена для климата, которого больше нет». В Комитете по изменению климата заявляют, что актуальный правительственный план адаптации «далек от того, что необходимо». Глава парламентского Комитета по экологическому аудиту Тоби Перкинс, помимо срочных мер, требует от правительства гарантий, что новые дома будут строиться с учетом будущих волн жары.

• В Германии политики критикуют правительство за то, что в разгар жары оно дает лишь «добрые советы» вроде «пейте больше воды» вместо реальных действий. Депутаты бундестага от «Зеленых» указывают на проблему перегретых больниц и домов престарелых, где страдают и пациенты, и персонал, и требуют обязательных стандартов защиты от жары для всех учреждений социальной сферы и создания программы инвестиций в их адаптацию. Ассоциация немецких округов (DLT) ранее заявляла, что в стране нет всеобъемлющего и последовательного плана по защите граждан в случае погодных чрезвычайных ситуаций или отключений электроэнергии. Критика за отсутствие стратегии по адаптации к климату звучит и на уровне федеральных земель — например, со стороны социал-демократов в Шлезвиг-Гольштейне, где (это самый северный регион Германии, граничащий с Данией) температура воздуха уже превышала 35 °C.

***

Европа оказалась в парадоксальной ситуации: у неё есть технологии, пилотные проекты и даже локальные успехи для борьбы с экстремальной жарой — но нет системной воли превратить эти решения в повседневную норму.

Нет смысла гадать, появятся ли более эффективные краски для фасадов или умные системы охлаждения — они уже существуют. Но их будущее зависит от того, насколько быстро государства перестанут считать каждую новую волну жары очередным «сюрпризом» и начнут действовать на опережение. Пока инновации внедряются точечно, а финансирование климатической адаптации сокращается (как во Франции с её Fonds vert), смерти от жары рискуют стать не исключением, а «новой нормальностью». И для политиков, отказывающихся брать на себя ответственность, это не должно проходить без последствий.

Проблема здесь глубже, чем узрезанные бюджеты или бюрократические проволочки. Когда государство систематически не справляется с прогнозируемой угрозой, уносящей десятки тысяч жизней каждый год, это подрывает доверие к способности политиков выполнять свои базовые функции.

Не так давно в Германии министр транспорта назвал проблемы Deutsche Bahn угрозой для демократии. Хронические сбои в движении поездов — с определенного момента явление уже не технического уровня, а политического: видя проблемы такого масштаба, граждане подвергают сомнению то, что власть в принципе способна решать проблемы. Климатическая адаптация — вопрос того же порядка: бессилие перед жарой — это не сбой систем защиты, а политический провал. Остаётся надеяться, что дискурс в Европе наконец сместится в эту плоскость, и погодная катастрофа будет восприниматься не как данность, а как вызов, требующий продуманного, выверенного ответа. Иначе еще более крупные катастрофы не за горами.