«Не думаю, что Трамп быстро откажется от закручивания гаек в отношении мигрантов. Но корректировки возможны»

- Что происходит сейчас с российским активистом Владиславом Красновым, которого арестовали во время планового визита в иммиграционную полицию 12 февраля? Насколько опасна его ситуация?

- Это задержание, с одной стороны, было предсказуемым: его иммиграционный кейс приостановлен. С другой — оно не было гарантированным, потому что решение остается на усмотрении офицеров ICE, которые рассматривают его историю. Раньше, когда Владислав приходил отмечаться в ICE, его не задерживали, но в этот раз решили иначе. Теперь ему угрожает депортация. Владу уже написали из ICE, что депортация будет произведена скоро. Он рассказал мне об этом, когда звонил из детеншена.

Ситуация тяжелая, но пока не необратимая. У Владислава были нарушены возможности для качественной защиты: одного из его бывших адвокатов лишили лицензии за ошибки, допущенные в его деле. И нынешняя угроза депортации — это не решение по его кейсу по существу, а реакция судьи на адвокатские ошибки. Это несправедливо.

Сейчас новый иммиграционный адвокат Влада в Калифорнии Уолли Мейсон занимается повторным открытием его дела. По последней информации, которую она получила, Владу говорят, что готовят депортацию через неделю. Но мы надеемся, что адвокатские петиции остановят этот процесс.

Параллельно мы будем работать со всеми инстанциями — так же, как делали это перед последним депортационным рейсом. Тогда, в конце января, удалось остановить депортацию девятерых россиян, которых уже привезли в транзитный аэропорт и пытались депортировать. Подключение диаспоры, общественных организаций и членов Конгресса помогает.

- Влад уже больше года провел в детеншенах в тяжелых условиях. Как он себя чувствует сейчас, когда его вновь арестовали и поместили в иммиграционную тюрьму?

- Адвокат, которая с ним видится, говорит, что он в добром здравии. Но по моим разговорам с ним видно, что он в нервозном состоянии. Особенно когда приходят сообщения от офицеров ICE: что его данные передали в российское консульство и что депортацию готовят.

- А как удалось остановить депортацию россиян в январе? Расскажите, как это было и что с ними теперь.

- Их несколько дней собирали в временном помещении, не предназначенном для такого количества людей. В США тогда было серьезное похолодание, и условия были тяжелыми: на четвертый-пятый день они звонили нам и плакали. Там не было душа, а спать приходилось на полу.

Людям выдавали еду в бумажных пакетах. Они разрывали пакеты и стелили бумагу на пол, чтобы была хоть какая-то прослойка между телом и полом — не столько для мягкости, сколько чтобы меньше мерзнуть.

В день депортации людей вывели утром и рассадили в самолете. Затем началась дополнительная проверка: офицеры ICE снова прошлись по российским именам в списке, подняли несколько человек с мест и велели покинуть самолет. Их вернули в центр предварительного задержания при аэропорту, а на следующую ночь перевели в другой детеншен в Аризоне. Там они пробыли неделю.

Одну женщину оставили там: было подозрение на инфекционное заболевание, ее изолировали. Всех остальных перевели обратно в те детеншены, из которых их собирали. Многих женщин привезли из детеншена в Южной Луизиане — это одна из крупнейших женских иммиграционных тюрем в стране; там было много россиянок, и до сих пор остается немало.

- Вы упоминали, что готовится новый депортационный рейс. Известно ли, когда он может состояться? Каковы шансы того же Влада на него не попасть?

- Мы тоже об этом беспокоимся. Пока есть только предварительные данные, и они слишком непроверенные, чтобы говорить однозначно. В детеншенах есть особенность: там очень много слухов. Обычно подтверждение появляется, когда заключенных начинают переводить из одного детеншена в транзит, затем — в другой. Сейчас мы не видим информации, которая бы прямо подтверждала такие перемещения, поэтому оставляем долю сомнений.

Была информация, что следующий рейс может быть в конце февраля. Какова вероятность, что Влада могут посадить на этот рейс? Я надеюсь, не очень высокая. Но приходится оговариваться: в последнее время происходит многое из того, чего раньше не было.

Чтобы подготовить депортацию за такой короткий срок, нужно очень постараться. С одной стороны, это выглядит сомнительно. С другой — если они действительно постараются, быстро соберут документы, получат подтверждения, в том числе от консульства, исключать это нельзя. Поэтому к этому нужно быть готовыми.

- Есть ли шанс, что люди смогут остаться в третьей стране в процессе этой депортации?

- Теоретически — да, если депортируют коммерческими рейсами, то есть когда россиянам покупают билеты на обычные регулярные рейсы. У нас были такие кейсы: люди попадали к нам уже на финальных стадиях процесса, после отказа, когда их депортировали коммерческими рейсами. В некоторых случаях людям удавалось убедить сопровождающих офицеров: разрешите купить билет с пересадкой в другую страну — например, в Турцию, Армению, Таиланд — и не лететь в Россию. Были успешные случаи, когда офицеры соглашались, и человек менял страну назначения.

Но на чартерных депортациях такая возможность практически отсутствует. На таких рейсах десятки людей свозят на депортационный самолет. Мы видим, что эти депортации проходят через Египет. И там практически невозможно поговорить с сопровождающими офицерами так, чтобы изменить страну назначения или купить билет.

Нужно понимать, что в таких рейсах депортируют не только россиян: там большая группа людей, в том числе иранцы, граждане арабоязычных стран. Их воспринимают как одну большую группу, и возможности индивидуально разбирать чьи-то риски почти нет.

- А последние депортации проходили именно по такой схеме? То есть это означает, что они более выгодны ICE с точки зрения бюджета? Им это дешевле обходится?

- Да, именно так. Это нововведение возникло на втором сроке Трампа: не покупать билеты индивидуально, а арендовать большие самолеты, «боинги», на 200 и более человек, и депортировать людей группами.

Почему рейсы с россиянами идут через Египет — я предполагаю, потому, что дальше этот самолет летит на Ближний Восток, как правило, куда-то в сторону Кувейта. В Египте россиян высаживают и пересаживают на меньший самолет, который летит уже в Москву, в Домодедово.

А остальных — иранцев и других — везут дальше тем же самолетом из США до следующего транзита, где их, видимо, тоже пересаживают на меньшие борта. Общая цель — экономия бюджета: так депортации обходятся дешевле.

- А известно, что за авиакомпании оказывают такие услуги?

- Да. Мы публиковали эту информацию. Декабрьскую и январскую депортации обслуживала чартерная компания Omni Air International. Она сотрудничает с ICE — не эксклюзивно, но у нее есть государственный контракт на такие услуги.

У публикации сведений о депортационных рейсах есть важный гуманитарный смысл. Очень часто близкие не знают, когда человека депортируют. Людей привозят в Москву, но заранее информации нет: телефоны выключены, сим-карты давно заблокированы из-за неуплаты. Родным сложно логистически организовать встречу. Такие публикации откликаются семьям: они хотя бы могут приехать в аэропорт и встретить своих родных.

Мы отслеживали рейсы Omni: в августе это был вылет из аэропорта Александрия (Луизиана), в декабре — из аэропорта Финикс, в январе — из аэропорта Меса, тоже в Аризоне.

- Могу только предположить, что среди иранских депортируемых тоже наверняка есть люди в аналогичной ситуации, как в случае с российскими антивоенными активистами.

- Да. Мы видели большие акции иранских диаспор по США в поддержку протестов в Иране, к сожалению, жёстко подавленных. Их тоже беспокоят депортации ICE: есть риск для диссидентов, в том числе для представителей ЛГБТ-сообщества в Иране. Они во многом делают похожую работу: пытаются защитить людей, для которых возвращение опасно.

- Детеншены ведь тоже управляются частными компаниями?

- Да, практически все управляются частными компаниями. Есть несколько крупных игроков, каждая такая компания управляет несколькими детеншенами — условно по 10-15 в разных регионах США. Государство заключает с этими подрядчиками контракты на обслуживание и содержание иммиграционных тюрем. При этом государственные служащие тоже присутствуют: офицеры ICE и другие сотрудники могут приходить в эти учреждения, а в крупных детеншенах у ICE бывает офис прямо на территории — и взаимодействие между подрядчиками и госслужащими происходит постоянно.

- А чем объясняются ужасные условия содержания в этих детеншенах? Это политика частных компаний на минимизацию расходов?

- По контракту должны быть определенные стандарты. Но мы видим, что в реальности их соблюдение сильно отличается по штатам. Практика в Калифорнии, Вашингтоне или Аризоне и практика в Луизиане, Миссисипи или Джорджии — это разные уровни, хотя стандарты формально едины по всей стране. Региональные особенности внутри США заметно влияют и на детеншены, и на миграционные суды, и на многое другое.

Вообще, иммиграционные тюрьмы предназначены для временного, краткосрочного содержания: туда помещают людей, которые пересекли границу без визы, нарушили режим пребывания, или которых арестовывают внутри США для депортации — в страну гражданства или в страну, которую определит суд. У россиян массовые проблемы в детеншенах начались в 2024 году при администрации Байдена. Тогда южную границу открыли шире, людям позволяли запрашивать убежище на границе. Это создало поток через Латинскую Америку и Мексику. Но в мае-июне 2024 года администрация Байдена приняла решение россиян и граждан еще нескольких постсоветских стран не пропускать внутрь США: останавливать на границе и помещать в миграционные тюрьмы — практически всех, за редкими исключениями.

Это создало серьезную нагрузку на систему.

В некоторых детеншенах россияне начали составлять 50-60-70% заключенных. При том что в общей массе мигрантов россияне — 1-1,5%, и основная группа — латиноамериканские иммигранты и люди из других стран.

Мы как организация до этого не занимались иммиграционными вопросами системно: казалось, что система работает более-менее нормально. Но после решения 2024 года начали заниматься этим постоянно. А в 2025 году, с резким изменением политики при Трампе, ситуация стала еще более острой: усилились рейды и аресты людей на свободе — в том числе дальнобойщиков и тех, кто приходил на плановые визиты в офисы ICE, как Влад Краснов.

Многие из тех, кого пропускали через границу при Байдене, должны были отмечаться в ICE. Администрация Трампа начала задерживать людей прямо на таких отметках и отправлять в детеншены.

- А что конкретно было сделано RADR, чтобы девять человек не улетели депортационным рейсом?

- Я бы выделил два компонента.

Первый — общий, общественный. После убийства американцев в Миннеаполисе офицерами ICE внимание к ICE стало предельно высоким: со стороны Конгресса, прессы, общества. ICE оказалась в зоне повышенного публичного контроля.

Второй — наша работа, которую мы выстраиваем уже полтора года. Она состоит из нескольких частей: точечная работа по каждому кейсу, поиск юридической помощи и взаимодействие с юристами, коммуникация с самими беженцами, работа с органами власти США и с внешнеполитическими структурами.

Когда мы узнали, что одного из наших подопечных планируют посадить на чартерный рейс, мы понимали: чартер резко снижает возможность сменить страну назначения. В Каире, в Египте, практически невозможно сделать так, чтобы человек не оказался в России. В отличие от коммерческих депортаций, где иногда удается договориться: «нам опасно лететь в Россию, дайте возможность купить билеты в другую страну».

Мы задействовали все механизмы, которые были наработаны. Друг этого человека подал петицию в окружной суд Аризоны. Мы подключили двух членов Конгресса и их офисы: сенатора Марка Келли (Аризона) и конгрессмена от округа Финикса, где находится аэропорт вылета. Они включились очень активно, и мы им благодарны. Оба — демократы, но при этом демократы часто прямо говорят: нам нужны союзники среди республиканцев, иначе многие инициативы не пройдут. Это соответствует нашей практике: решения по России и по реальным гуманитарным вопросам обычно требуют двупартийной поддержки.

Третий компонент — судебные инстанции. Мы обращались и взаимодействовали с судами. Мы знали, что в Board of Immigration Appeals (BIA) у нашего подопечного находились две апелляции на рассмотрении. Мы добивались коммуникации по этим петициям, и в итоге BIA коммуницировала по нашему запросу — от имени беженца — с ICE, прося не депортировать до рассмотрения апелляций.

- В январе в Миннеаполисе во время рейдов ICE против мигрантов офицеры этой службы убили граждан США Рене Гуд и Алекса Претти. Это вызвало огромное возмущение в национальном масштабе. Есть ли какая-то надежда на то, что после всего случившегося ICE как-то окоротят, обрежут ей полномочия? Какая в принципе обстановка в Конгрессе — есть у него какие-то рычаги воздействия?

- У Конгресса, безусловно, есть рычаги. Законодательная власть устанавливает правила игры — законы — и осуществляет надзор за их исполнением. Исполнительная власть всегда стремится к большему пространству для действий, Конгресс — к большему контролю. Это нормальная динамика.

Кроме того, Конгресс принимает бюджет. Сейчас как раз идет обсуждение: годовой бюджет не приняли, приняли временный, чтобы выиграть время для переговоров — кому увеличить расходы, кому сократить.

Такие события, как в Миннеаполисе, не добавляют очков ICE. Даже республиканцы, которые могли бы поддержать расширение бюджета ICE, могут пересмотреть позицию. Демократы — тем более. Реальные события отражаются на переговорном процессе. Но я пока не вижу, чтобы политическая линия администрации Трампа в отношении иммиграции изменилась.

ICE действует так, потому что есть предписание сверху. Да, бывают перегибы на местах. Я не думаю, что стрельба по гражданским координировалась сверху, но вопрос в том, смогут ли эти перегибы изменить общий курс.

[Отличившийся жестокостью руководитель Пограничного патруля США] Грегори Бовино был отстранен от операции в Миннеаполисе — он не ушёл в отставку, но его убрали из города. Это показывает, что администрация реагирует на давление Конгресса, СМИ и гражданского общества. Скорее всего, будет расследование, и отстранение ответственных лиц — логичный шаг. Дальше многое зависит от динамики: сделают ли «минимально достаточные» шаги или давление со стороны общества продолжится и потребуются новые решения. Так и работает демократия: ничего не происходит автоматически, это живой процесс.

- Допустим, Конгресс урежет бюджет ICE. Что это будет означать для россиян, которые сидят в детеншенах? Их же могут просто из экономии средств взять и депортировать всех разом без каких-либо разбирательств.

- Я такого не предполагаю. Чтобы депортировать людей «разом» без процедур, нужны серьезные изменения правил — и они коснулись бы не только россиян, но и вообще всех мигрантов.

Внутри системы убежища я не вижу, чтобы процесс концептуально отменяли. Если человек допущен к судебной системе, его нельзя просто так депортировать по желанию ICE: депортация возможна только после вступления в силу депортационного ордера, который выдает иммиграционный судья.

При Трампе и Байдене изменения касались скорее ускорения процессов для людей в детеншенах. В детеншене суды идут быстрее: у людей на свободе слушания назначены на 2027-2029 годы, а в детеншенах — в течение месяцев: 2-3 месяца, несколько слушаний, затем индивидуальное слушание и финальное решение.

ICE не может просто взять и депортировать всех, у кого есть петиции на рассмотрении. Но ошибки случаются. Именно поэтому мы и работаем с инстанциями, обращаем внимание на нарушения и добиваемся соблюдения правил.

Если бюджет урежут, ICE придется приоритизировать операции, перераспределять ресурсы, возможно отправлять людей в неоплачиваемые отпуска. Активность, вероятно, снизится.

Есть и другой эффект: чтобы сократить расходы, могут чаще отпускать людей из детеншенов. Мы видели такой пример: беженцев из семейного детеншена в Техасе — матерей, отцов, детей — после нескольких месяцев содержания неожиданно отпустили. Это хорошая новость для людей, и она показывает, что приоритеты ICE могут меняться под давлением ресурсов.

- Когда говорят про миграционную политику Трампа, обычно вспоминают его избирателей. Массовые задержания мигрантов на улицах и в их домах — это очень простой и эффектный способ понравиться избирателям, показать, что президент выполняет свои предвыборные обещания. Так вот, нравится ли этим избирателям то, что ICE убивает американских граждан на улице среди бела дня?

- Очевидно, что такие истории не прибавляют очков администрации. При этом среди сторонников Трампа есть и другая реакция — это видно по комментариям в соцсетях: мол, не надо было выходить на протест с оружием, не надо было мешать федеральным агентам. Такой подход тоже существует.

Но в целом месседж Трампа был направлен на мигрантов, а не на американцев. Теперь мы видим насилие в отношении граждан США. Это не та целевая группа, на которую была рассчитана жесткая иммиграционная кампания. И в этом для администрации появляется сложность: как сохранить политическую линию «мы защищаем границы», но не выглядеть как власть, которая нападает на граждан.

Мне кажется, они будут делать какие-то шаги — мы уже видим отдельные решения. Будет ли этого достаточно, зависит от того, продолжится ли давление общества и политиков. Закручивание гаек в области миграционного законодательства — одна из ключевых линий второго президентства Трампа. Я не думаю, что он быстро от нее откажется, хотя тактические изменения и корректировки возможны.