Кто будет воевать за Нарву? Некоторые предположения о возможном развитии событий в случае российской агрессии в ЕС

Угрозы из Москвы в адрес стран Запада и, в частности, блока НАТО начались сразу с первых дней после российского вторжения в Украину и никогда не прекращались. И президент Путин, и наиболее воинственные министры или депутаты, и пропагандисты на службе не уставали публично напоминать о сокрушительной мощи российских ракет, о времени их подлета к европейским столицам, не забывая задумчиво рассуждать о последствиях применения ядерного оружия, как будто это просто возможный следующий ход, один из многих прочих. Разумеется, эти высказывания всегда понимались на Западе как элемент шантажа, целью которого являлась попытка ослабить поддержку воюющей Украины и внести раскол в ряды ее союзников.

В то же время, сам факт открытой российской агрессии против соседнего государства переводил дискуссию о возможном нападении России на другое соседнее государство из категории умозрительных в разряд вполне уместных. Очевидно, что страны Балтии, в силу их географического положения и исторической судьбы, выглядели самой вероятной мишенью. При этом они предусмотрительно успели вступить в НАТО, в отличие от Украины, — и главный вопрос заключался в том, насколько союзники по НАТО готовы быстро и эффективно прийти им на помощь.

За более чем четыре минувших года на линии фронта в Украине многое изменилось. Война траншей превратилась в войну дронов, сравнения с Первой Мировой позабылись, а противостояние двух армий происходит, в значительной степени, в области технологических решений, где позиции Украины выглядят сегодня, как минимум, не слабее. Все эти обстоятельства позволяют по-новому взглянуть на российские угрозы в адрес НАТО, в особенности, стран Балтии, чтобы оценить потенциал их сопротивления и предполагаемую реакцию союзников по НАТО, если Москва решит перейти от слов к делу.

Ниже будет сделана попытка рассмотреть некоторые возможные сценарии, но сначала необходимо сделать два важных допущения.

Первое допущение касается позиции США. Известно, что предыдущие американские администрации постепенно сокращали свое внимание к Европе в пользу комплекса отношений с Китаем и дел на Ближнем Востоке. Но вклад президента Трампа в этот поворот не может сравниться ни с чем. Он постоянно ругает европейских союзников и никогда не бывает ими доволен. Очевидно, что в непрерывном потоке высказываний Трампа не всегда присутствует какой-либо смысл, а выход США из НАТО представляется, по многим причинам, проблематичным и маловероятным. Тем не менее, противоречия в Альянсе объективно нарастают, что вряд ли добавляет уверенности жителям Таллинна или Риги.

Исходя из вышесказанного, можно предположить, что

в случае российской агрессии на востоке Европы против одной из стран НАТО, США будут всячески избегать участия американских солдат в боях и постараются переложить всю ответственность на европейцев. При этом они будут оказывать помощь в области связи, разведки, логистики, — примерно так же, как они делают в Украине и, возможно, даже больше.

Вашингтон серьезно предупредит Москву по дипломатическим каналам о последствиях удара по американским базам в Европе и гибели американских граждан. В остальном европейцам придется рассчитывать на себя.

Второе допущение заключается в гипотезе, что Украина выстоит, и планам Путина по ее подчинению не суждено осуществиться. Российские войска не выйдут к границам Польши и Румынии. При этом трудно сказать, как в Москве могут увязывать желание проверить на прочность страны Балтии с положением дел на украинском фронте: полагают ли в Кремле заключение перемирия с Киевом необходимым для начала новой кампании, или, наоборот, исходят из предпосылки, что чем больше посеять хаоса на Западе, тем лучше. Так или иначе, в рассмотрении сценариев наличие независимой Украины, с ее опытом многолетней войны с применением новейших технологий, является существенной частью исходных данных.

Очевидно, что реакция стран НАТО на гипотетическую новую агрессию России на балтийском направлении будет зависеть от того, в какой форме Москва эту агрессию осуществит. При этом мотивация Кремля значения не имеет — не так уж важно, по какой причине решение о нападении будет принято. Можно выделить три основные вероятные схемы действий: гибридная война, прямое вторжение и устрашающий удар.

Гибридная война

В сущности, она давно уже идет, и различные ее эпизоды из недавнего прошлого, от нашествия мигрантов с территории России или Белоруссии до обнаружения перерезанных кабелей в Балтийском море, легко считывались как план Кремля по дестабилизации Европы за счет организации недорогих диверсий. Отдельную и серьёзную угрозу представляли кибератаки. В ряде случаев рука Москвы была несомненна; в других ее след лишь угадывался, — но никаких громких ответов со стороны пострадавших государств, и тем более некой коллективной реакции НАТО, никогда не было. Этому не приходится удивляться: гибридные войны относятся, в значительной степени, к компетенции спецслужб, которые любят организовывать асимметричные ответы чужими руками и редко рассказывают публично о своей деятельности. Можно предположить, например, что атака украинских дронов на Балтийский флот в Кронштадте, который не относится к приоритетным целям для Киева, могла быть доброй услугой, оказанной некоторым странам НАТО. Впрочем, всё это, конечно, домыслы.

Есть ли у Москвы возможности увеличить интенсивность и чувствительность своих уколов в рамках гибридной войны? В некоторой степени, наверное, это осуществимо. Неопознанные дроны могут чаще тревожить пространство сопредельных стран, а кибератаки могут становиться регулярнее и заметнее. Тем не менее, на данном уровне нет никакой необходимости бить тревогу в масштабе НАТО, и именно такое спокойствие мы наблюдаем в последние годы. Российские провокации вызывают ответ в виде ноты протеста, а про другие реакции мы ничего достоверно не знаем.

В то же время, есть направление гибридной войны, которое Москва еще не задействовала в полной мере, хотя намекает на него законом о защите российских граждан от преследования за рубежом и претензиями в адрес стран Балтии по поводу статуса русскоязычного населения.

Речь идет о попытке создания в Нарве или Даугавпилсе неких мятежных самопровозглашенных образований, по аналогии с Донецком и Луганском. Вероятность такого выбора для Кремля представляется невысокой.

Жители приграничных с Россией территорий, при всей их (действительной или мнимой) симпатии к Москве, вряд ли воспринимают опыт донбасского сепаратизма как привлекательный пример. Как бы они ни были обижены на притеснения своих правительств (действительные или мнимые), они понимают, что потеряют больше, чем найдут в авантюре мятежа.

Кремль может рассчитывать, разве что, на совсем маргинальные элементы, но с ними правительства Эстонии и Латвии, скорее всего, справятся самостоятельно полицейскими методами.

Таким образом, опция гибридной войны не уходит из повестки дня, но остается периферийной сферой приложения спецслужб и не требует реакции НАТО. Очевидно, что ракетных ударов по Москве в ответ на залетевший куда-то дрон не будет. В рамках одной только гибридной войны за Нарву воевать не придется.

Прямое вторжение

Нападение России на одну или несколько стран Балтии можно представить как:

а) массированную атаку дронами и/или ракетами по неким военным целям, которые Москва по каким-то причинам объявит легитимными;

б) переход границы с применением танков и артиллерии с целью оккупировать как можно больше территории;

в) комбинацию этих действий.

Однако эти планы, если они есть, могут столкнуться с рядом препятствий.

Во-первых, страны Балтии не сидят, сложа руки, а строят укрепления на границе, проводят учения с участием Украины и союзников по НАТО и тщательно изучают украинский опыт. Можно предположить, что легкой прогулки у российских войск не получится.

Во-вторых, вряд ли Москва может рассчитывать на внезапность. Все разведки стран НАТО внимательно следят за ее действиями, и концентрация сил вблизи западных границ не пройдёт незамеченной. Это повлечёт за собой как ответные приготовления, так и предупреждения по закрытым каналам, содержащие весомые аргументы в пользу отказа от нападения. Разумеется, до подтверждения на практике никто не знает точную цену этих слов, но ошибочно полагать, что они совсем ничего не значат.

В-третьих, в странах Балтии уже находятся военные подразделения НАТО, пусть и в незначительном количестве. Самый показательный пример — это развёртывание в Литве немецкой бригады численностью до 5 тысяч человек, которое должно скоро завершиться. Это полностью автономная боевая единица, способная сражаться самостоятельно, которая, согласно текущим регламентам, находится там для отражения агрессии в раках союзнических обязательств НАТО и ЕС.

Можно, конечно, скептически относиться к литовской миссии немецкой бригады и полагать, что её солдаты сдадутся при первых же выстрелах российских солдат. В действительности, бригада, оснащённая всем необходимым, в случае атаки противника обязана вступить в бой, и военное командование Германии и НАТО именно так программирует ее развёртывание в Литве.

Но и это ещё не всё. В странах Балтии, по принципу ротации, размещены небольшие подразделения стран НАТО (включая, кстати, американские), уделяющие особое внимание патрулированию воздушного пространства, которые после 2014 года должны были, согласно замыслу, сдерживать агрессивные намерения России, выступая в некотором смысле «живым щитом». С точки зрения военного противостояния, вряд ли можно говорить о существенном значении этих сил. Между тем, в случае гибели американских, британских, французских солдат (или солдат из других стран НАТО) в результате российских бомбардировок, даже если речь пойдёт о случайности, общественное мнение в Европе, скорее всего, перейдет от текущей сдержанности и желания избежать войны любой ценой к требованию не уступать агрессору.

При этом даже при двусмысленной позиции США у НАТО есть несколько вариантов сильного ответа, оставаясь при этом в рамках конвенциональных действий и не провоцируя эскалацию.

Во-первых, речь идёт о применении авиации ведущих европейских стран НАТО, которые способны подавить российскую ПВО и нанести существенный ущерб как прифронтовой логистике, так и нефтяным терминалам около Петербурга, не исключая и другие цели. На примере Ирана мы видим, что современная авиация по-прежнему хорошо работает, и эффект от ее действий превосходит результаты самых массированных дроновых атак.

Во-вторых, российский анклав в Калининграде чрезвычайно уязвим с военной точки зрения, и попытка оккупации Нарвы может вызвать в качестве асимметричного ответа, вторжение сил НАТО со стороны Польши и Литвы в Калининградскую область. Вряд ли Кремль не был уже ознакомлен, на всякий случай, с таким вариантом развития событий.

В-третьих, опыт Украины с точки зрения создания килл-зоны на линии фронта и разрушения дронами ближайшей логистики тоже будет использован.

Насколько у европейских стран хватит решимости и политической воли пойти на конфронтацию с Россией? Можно предположить, что основным аргументом «за или против» будет солидарность лидеров ЕС.

Одно дело, если на защиту стран Балтии поднимутся в небо самолеты, например, одной лишь Швеции (что позволит Кремлю назначить Швецию единственным главным врагом), — и совсем иначе, когда состоится совместная операция боевой авиации пяти ведущих европейских стран НАТО.

Если возможная гибель немецких солдат вызовет в Париже и Лондоне те же реакции, что и в Берлине, то силы «коалиции желающих» в рамках НАТО будут задействованы без разрешения США и мнения Португалии. Не следует забывать и про Украину: в той или иной форме, снова открывая «второй фронт» в Донбассе или делегируя в страны Балтии своих специалистов по «войне дронов», Киев не останется в стороне от конфликта. Если в Кремле сторонники рационального подхода к политике еще имеют какое-либо влияние, то они должны понимать, что «Таллинн за три дня» еще менее достижим, чем Киев четыре с половиной года назад.

Удар устрашения

Речь может идти или о применении тактического ядерного оружия (скорее всего, в Украине), или о массированном ракетном конвенциональном ударе, но по таким целям в Европе, которые заведомо не могут остаться без ответа. Это будет означать, что все прежние правила сдерживания перестали работать, и Россия сознательно пошла на предельное обострение, проигнорировав предупреждения не только стран НАТО, но и Китая, Индии, а также всего глобального Юга. Никакого понимания в мире подобные действия не вызовут ни у кого, за исключением разве что Северной Кореи. Россия на этот раз окажется в полной и настоящей изоляции.

Эскалация подобной степени не имеет прецедентов в истории, и развитие событий предугадать невозможно. Тем не менее, два предположения представляются разумными.

Во-первых, России не удастся выиграть одним ударом всю партию и так напугать Запад, что он будет парализован и согласится на капитуляцию на условиях Москвы. Ведущие страны НАТО хорошо знают и помнят, что в их распоряжении остаются очень внушительные средства для ответа на любом уровне.

Во-вторых, принимая вызов, в НАТО будут стараться избежать полномасштабной ядерной войны и соблюдать пропорциональность ответных действий. В то же время, в ход будут пущены все меры воздействия на Кремль, включая физическое устранение наиболее воинственных его обитателей, в стремлении остановить развитие самого худшего сценария.

При этом надо признать, что судьба отдельно взятой Эстонии или Латвии, если вдруг она окажется в эпицентре событий, может оказаться печальной.