Поддержите автора!
Роковое письмо Веры Засулич. Почему советская модель социализма потерпела крах
Приватный черновик
Во всех государствах, когда-то выбравших социализм по советскому образцу, сегодня торжествует капитализм. А всё потому, что в советской модели социализма были не только конструктивные, но и теоретические изъяны, которые со временем и подорвали её изнутри. Об этих изъянах русских революционеров предупреждал ещё Карл Маркс.

Незаметно миновавший когда-то «красный день календаря» 7 ноября – повод еще раз поговорить о некоторых причинах краха советской модели социализма.
Эта модель потерпела поражение во всех без исключения странах мира, которые пытались построить социализм по советскому образцу. Включая, конечно же, и те государства, где, скажем, как в Китае или Вьетнаме, по прежнему счастливо правит одна единственная непогрешимая партия, носящая название «коммунистическая. Однако и там красные знамена и ритуальные «коммунистические» заклинаниями служат лишь прикрытием энергичного строительства капитализма.
Дело, разумеется, не в словах и не в партийной символике, а в социально-экономической базе этих «коммунистических» стран. А она однозначна: во всех этих государствах мы видим сегодня торжество капитализма — рыночные отношения, помноженные на частную собственность на средства производства.
Для людей, чуждых конспирологии понятно, что тотальный крах мировой системы того казарменного государственного социализма, который имел место в самых разных странах, случился отнюдь не из-за того, что к власти в СССР, Китае или других странах «реального социализма» пробрались «предатели».
Очевидно, что причина в другом. А именно – в том, что в советской модели социализма были определенные, не только конструктивные, но и теоретические изъяны, которые со временем и подорвали ее изнутри.
Представляется, что одной из концептуальных теоретических ошибок научного коммунизма, заведших всех последующих революционных социалистов «не в ту степь», стал ответ его основоположника, Карла Маркса на письмо русской революционерки, участницы «Народной воли» и одной из основательниц российской социал-демократии Веры Засулич.
15 февраля 1881 года Засулич, которая к этому моменту совершала идейный переход от народничества к социал-демократическим и марксистским убеждениям, попросила живого классика ответить на вопрос:
«Возможно ли построить социализм в такой отсталой крестьянской стране, как Россия, опираясь на её сельскую общину?»
Дело в том, что многие российские революционеры того времени видели в русской общине зародыш коммунизма, к которому Россия, по их мнению, могла бы прийти, минуя ужасы раннего капитализма.
Маркс колебался, сделал несколько развернутых многостраничных черновых набросков, но в итоге 8 марта 1881 года отправил ей короткий, на одну страничку, ответ. Предварив его ироничным замечанием «относительно моей так называемой теории» Маркс, в частности, написал:
«Анализ, представленный в «Капитале», не дает, следовательно, доводов ни за, ни против жизнеспособности русской общины. Но специальные изысканияДля изучения русской истории Маркс специально выучил русский язык, которые я произвёл на основании материалов, почерпнутых мной из первоисточников, убедили меня, что эта община является точкой опоры социального возрождения России, однако для того чтобы она могла функционировать как таковая, нужно было бы прежде всего устранить тлетворные влияния, которым она подвергается со всех сторон, а затем обеспечить ей нормальные условия свободного развития».
Таким образом, ответ европейского классика русской революционерке на этот животрепещущий вопрос в целом был положительным.
Тут стоит отметить, что Маркс уделял довольно много внимания исследованиям сельской общины. При этом он не находил принципиальной разницы между общиной древних германцев и современной ему русской или индийской общиной, отмечая лишь разные этапы ее развития у всех народов. А именно, выделял более архаичную родственную форму общины и более современную соседскую.
Различие между этими двумя типами общины, по его мнению, состояло главным образом в том, что присущая первой общая собственность, во второй — соседской — уже замещается элементами частной.
Заметим, что такой подход в целом разделяется и современными исследователями архаичных обществ.
Однако принципиальным было то, что в этом письме Засулич Маркс, по сути, отошел от своего собственного взгляда на поступательное развитие человеческого общества от простых форм к более сложным. То есть от своей знаменитой «пятичленки». А именно — от представления о том, что человечество на пути к коммунизму последовательно проходит 1) первобытную стадию развития, 2) рабовладельческий строй, 3) феодальный, 4) капиталистический и 5) коммунистический.
Надо признать, что само это наше представление о марксовой «пятичленке» в значительной степени является результатом советского вульгаризированного «марксизма».
В том же письме к Засулич сам Маркс как раз подчёркивает, что его «так называемая теория» относится в первую очередь к Западной Европе.
По отношению к Востоку, и в значительной степени к России, Маркс вместо терминов «рабовладение» и «феодализм» предпочитал использовать словосочетание «азиатский способ производства».
Под «азиатским способом производства» он подразумевал мало менявшуюся на Востоке за много тысяч лет его истории социально-экономическую систему, основой которой была как раз сельская община, дополняемая ремесленным производством в городах и деспотической властью в центре.
При этом Маркс был категорически против идеализации крестьянской общины.
В статье «Британское владычество в Индии», опубликованной в 1853 году в «New-York Daily Trubune», он писал: «как ни печально с точки зрения чисто человеческих чувств зрелище разрушения и распада» этой традиционной сельской общины, «мы всё же не должны забывать, что эти идиллические сельские общины, сколь безобидными они бы ни казались, всегда были прочной основой восточного деспотизма, что они ограничивали человеческий разум самыми узкими рамками, делая из него покорное орудие суеверия, накладывая па него рабские цепи традиционных правил».
Ближайший соратник Маркса Фридрих Энгельс уже после смерти своего друга продолжал поддерживать тесные отношения с рядом русских революционеров-эмигрантов, в том числе, и с Верой Засулич.
В предисловии к немецкому изданию «Манифеста Коммунистической партии» 1890 года Энгельс развил мысль Маркса, высказанную им в письме к Засулич: «Спрашивается теперь: может ли русская крестьянская община — эта, правда, сильно уже разрушенная форма первобытного общего владения землей — непосредственно перейти в высшую, коммунистическую форму общего владения? Или, напротив, она должна пережить сначала тот же процесс разложения Речь о превращении общинной собственности в частную, который присущ историческому развитию Запада?
Единственно возможный в настоящее время ответ на этот вопрос заключается в следующем. Если русская революция послужит сигналом пролетарской революции на Западе, так что обе они дополнят друг друга, то современная русская общинная собственность на землю может явиться исходным пунктом коммунистического развития».
Итак мы видим еще одно, хоть и с оговорками, подтверждение классиком марксизма идеи многих русских революционеров, видевших в крестьянской общине зародыш коммунистического общества.
Тем не менее спор среди российских революционеров — можно ли построить социализм в такой отсталой крестьянской стране как Россия, на этом не закончился. Фактически он продолжался вплоть до 25 октября 1917 и даже позже.
Разница состояла лишь в том, что в октябре 1917-го из сугубо теоретического этот вопрос перерос в совершенно практический: нужно ли большевикам захватывать власть или нет? В тот момент даже в стане крайне левых социалистов — большевиков — единого мнения на сей счет не было. На заседании 10 октября 1917 года члены ЦК РСДРП(б) Лев Каменев и Григорий Зиновьев, проголосовали против решения о вооружённом восстании.
Больше того. 18 (31) октября 1917 года Каменев в интервью газете «Новая жизнь» фактически раскрыл планы радикальной части большевиков по подготовке к свержению Временного правительства: «Не только я и т. Зиновьев, но и ряд товарищей-практиков находят, что взять на себя инициативу вооружённого восстания в настоящий момент, при данном соотношении общественных сил, независимо и за несколько дней до съезда Советов было бы недопустимым, гибельным для дела революции и пролетариата шагом».
Ленин, находившийся в тот момент на нелегальном положении, был в ярости, назвал Каменева и Зиновьева штрейкбрехерами и потребовал исключить их из партии. В этот момент «верный ленинец» Сталин, возглавлявший тогда партийный орган РСДРП(б) газету «Правду», опубликовал в ней от лица редакции статью фактически в защиту Каменева и Зиновьева, обвинив Ленина в «резкости тона» по их адресу и сообщив, что «в основном мы остаемся (с ними) единомышленниками».
Троцкий позже с возмущением писал по этому поводу, что по сути, «Сталин единолично – против ЦК и против своего коллеги по редакции (Сокольникова) – поддержал Каменева и Зиновьева за четыре дня до восстания».
Больше того, накануне вооруженного восстания, утром 24 октября, когда руководство РСДРП (б) приняло решение о его начале, запретив членам ЦК покидать Смольный, ставший штабом большевистской революции, Сталин неожиданно исчез из него.
Троцкий объяснял это поведение Сталина накануне Октябрьской революции следующим образом: «Дело идет не о личной трусости – обвинять в ней Сталина нет основания, – а о политической двойственности. Осторожный комбинатор предпочел в решительный момент оставаться в стороне. Он лавировал и выжидал, чтоб определить свою позицию в зависимости от исхода восстания».
Прав ли был Троцкий, объясняя маневры Сталина накануне и уже во время Октябрьской революции только его приспособленчеством, сказать сейчас сложно.
С одной стороны, Троцкий, будучи практическим руководителем восстания 25 октября (7 ноября) 1917 года, был и свидетелем, и непосредственным участником тех событий.
С другой, фактом является и то, что Сталин, как минимум вплоть до 1924 года был уверен, что без помощи развитых стран Запада социализм в СССР построить не удастся.
В этом вопросе, как и во многих других, Сталин, никогда не имевший собственных идей по ключевым проблемам соцстроительства, всегда лишь подхватывал чужие идеи, включая и некоторые идеи того же Троцкого. Не был он оригинален и в этом вопросе.
Зиновьев и Каменев (последний утром 24 октября 1917 года вернулся и в ЦК, откуда он вышел, и в штаб революции Смольный) были не только прощены, но и назначены в последующем на высокие должности в советском правительстве. Ленин, несмотря на свою вспыльчивость, понимал, что расхождения между ними сугубо теоретические. А в этих вопросах, если дело не касалось прямого предательства принципиальных взглядов, он всегда проявлял толерантность.
Идею о том, что построить социализм «в одной, отдельно взятой», да ещё и очень отсталой стране (особенно в аграрной сфере, составлявшей основу ее экономики) без помощи развитых государств Запада невозможно, разделяла значительная часть лидеров РСДРП (б) того времени. Включая и самого Ленина. Этому вопросу была посвящена и одна из его последних статей «О нашей революции», опубликованная уже после окончания Гражданской войны весной 1923


