Правота по-американски

Во время недавнего внутриевропейского авиарейса моим соседом был молодой человек, который все два часа полета смотрел с ноутбука видеоподкаст под названием The Brett Cooper Show. На тот момент я не имел ни малейшего представления о том, что это за шоу и какие темы освещает его ведущая, и мог лишь наблюдать за беззвучной картинкой, которая показалась мне крайне раздражающей.

Дело было не в особенностях монтажа или внешности самой Бретт Купер — вполне дружелюбно выглядящей юной девушки — но в её манере повествования. Всякий раз, когда я оглядывался на соседский ноутбук, Купер встречала меня выпученными глазами, очень навязчивой жестикуляцией и самодовольной улыбкой. Как будто бы всё то, о чем говорит ведущая, настолько вопиюще очевидно и однозначно, что её саму утомляет необходимость об этом говорить. Экспрессия, знакомая любому третьекласснику, которому учитель пытается втолковать принципы устройства таблицы умножения.

Вот только сфера интересов Купер и ее зрителей оказалась несколько далека от базовой математики. The Brett Cooper Show — это консервативный видеоподкаст, чья ведущая, 23-летняя американка, в каждом выпуске с подчеркнуто правых позиций анализирует новостную повестку в США. «С подчеркнуто правых» — не моё оценочное суждение, а в общем-то raison d’être Купер. Её карьера политического комментатора началась в 2022 году, когда издание The Daily Wire Бена Шапиро пригласило студентку UCLA поучаствовать в новом проекте The Comments Section, ориентированном на поколение Z.

Как правило, в этом шоу Купер сперва показывала какой-либо неловкий эпизод из будней «противоборствующего лагеря» демократов — вроде выступления Байдена, где он сказал «иранцы» вместо «украинцы» — а затем читала резонирующие с идеологическим курсом The Daily Wire комментарии в Twitter и YouTube и шутила. Например, о том, что Нэнси Пелоси похожа на енота и гремлина, а «иранцы» — это прозвище украинцев после Чернобыля. Зрелище это довольно скучное не только из-за своеобразия подобного юмора, но и из-за отсутствия в шоу с участием Купер какой-либо аналитической глубины.

Сейчас она выпускает видео на своём личном канале в среднем два раза в неделю, они могут длиться до сорока минут, в течение которых Бретт фирменным менторским тоном что-либо объясняет. Что свадьба Тейлор Свифт продвигает институт брака, что оскорбляющие друг друга в Twitter «традвайфз» позорят правое движение, что социалисты — это в основном «непобейбиз», свысока смотрящие на простых американцев, и так далее. Это довольно безобидный контент без каких-либо «людоедских» суждений или призывов, он пользуется огромным зрительским успехом, а не так давно Бретт даже стала приглашенным комментатором на Fox News. Есть ли здесь что-то, о чем стоит тревожиться?

Я так развёрнуто описал Бретт Купер, потому что, обладая представлением об одном современном правоконсервативном инфлюенсере, можно легко составить представление и о других. Изабель Браун, Алекс Кларк, Бен Шапиро, Чарли Кирк и десятки прочих медийных консерваторов говорят примерно одни и те же вещи, подают их схожим образом и ориентируются на одну и ту же аудиторию, в совокупности оказывая на нее колоссальное политическое влияние. Не через донесение тех или иных идей и смыслов, а через продвижение образа мышления и картины мира, в которой произошедшее на днях убийство Чарли Кирка — это закономерное стечение обстоятельств.

Как я уже сказал, уличить перечисленных спикеров в «людоедстве» очень трудно. Это не Антон Красовский и не «Свободное телерадио тысячи холмов», они не говорят на языке ненависти, однако вся суть их медийной деятельности — в сохранении строгой «двухлагерности» американской политики. После того, как Кирк был застрелен, «справа» посыпались комплиментарные высказывания о том, как он сумел построить карьеру на предоставлении молодому поколению площадки для диалога, на уважении к альтернативному мнению и готовности к дискуссии. И каким бы ни было ваше отношение к покойному, стоит признать, что это совершенно не так.

Причина, по которой Кирк стал настолько известен, по которой доход его некоммерческой организации Turning Point USA за четыре года вырос более чем вдвое, до $85 млн в год, а его публичные дебаты формата Prove Me Wrong в университетских кампусах привлекали такое внимание, состоит в общей провокационности его деятельности.

Отрывки дебатов Кирка собирали миллионные просмотры вовсе не из-за впечатляющего уровня дискуссионной культуры, а из-за высокого градуса неадекватности его оппонентов.

Если вы посмотрите любую компиляцию ярких моментов дебатов с участием Чарли Кирка, вы заметите, что с ним спорят или люди, не способные вообще никаким образом защитить свою позицию, — из-за чего их последующее «уничтожение» Кирком смотрится зрелищно и интересно, — или же откровенные фрики, которые с ходу оскорбляют и посылают Кирка (что также идеально зрелищный формат для TikTok или Instagram Reels).

Предоставление трибуны таким людям — не столько акт уважения к первой поправке и свободе слова, которые Кирк упоминал при любом удобном случае, сколько грамотная маркетинговая стратегия для повышения охватов и разрушения репутации левых. К чьей позиции Кирк едва ли был готов всерьез прислушиваться: однажды в ходе дебатов молодой человек сказал Чарли о том, как сильно он его ненавидит и презирает, после чего сразу же ушел, и Кирк раскритиковал обидчика как «типичный портрет американского левого». Также достоин внимания проект от Turning Point USA под названием Professor Watchlist. Это огромный список университетских преподавателей, которые, по мнению составителей, пропагандируют «антиамериканские ценности» и продвигают «левую пропаганду». Например, признают глобальное потепление и выступают за отказ от газового домашнего отопления.

Собственно, с конца 2010-х Кирк просто занимался обслуживанием повестки Дональда Трампа, которого он называл «телохранителем западной цивилизации» и с семьёй которого очень сблизился через Дональда Трампа-младшего и его девушку Кимберли Гилфойл. Лично я узнал о существовании Turning Point USA именно в 2020-м году, поскольку, вероятно, ни одно медиа и ни один инфлюенсер тогда не мог конкурировать с конторой Кирка в масштабах распространения фейков про фальсификацию президентских выборов. Неудивительно, что убийство Кирка так сильно потрясло Белый дом. Удивительно другое.

Несмотря на то, что первая поправка, гарантирующая свободу слова и прессы, в США все еще действует и защищает сотни титулованных редакций и тысячи работающих в них талантливых журналистов, отчего-то миллионы американцев предпочитают доверять свое информационное обслуживание очень странным людям. Которые или напрямую аффилированны с определенным политическим движением и даже не пытаются это скрывать, или же просто не обладают никакой экспертизой в вопросах, в которых к ним прислушиваются граждане с правом голоса.

Всплеск популярности консервативных инфлюенсеров в последние годы связан с тем, что они раньше своих оппонентов поняли потребности молодой аудитории.

Ей плевать на классическую журналистику и скучных газетных колумнистов вроде Брета Стивенса или Дэвида Брукса, которые отстаивали в СМИ консервативные позиции еще до того, как Кирк или Купер вообще родились. Собственно, и консервативные позиции сами по себе эту аудиторию тоже не интересуют — её интересует поиск опоры в крайне сложном с информационной точки зрения мире и нащупывание «стороны силы», на которой молодые люди смогут обрести некое подобие идентичности. И наслаждаться ею, освистывая «woke»-студентов толпой в красных кепочках на университетских дебатах Кирка, или же смеясь над абсурдизмом левых, смотря очередной выпуск подкаста Изабель Браун о гендерно-нейтральных туалетах.

Потому что в этом мире молодёжной пропаганды почти любые общественные проблемы сводятся к идеологическому противоборству. Левые и правые, про-лайф и про-чойс, woke и anti-woke, черные и белые, мусульмане и христиане и так далее. Эта поверхностная бинарность во всем достигла таких масштабов, что личность комментаторов и обозревателей в какой-то момент стала второстепенна.

В начале этого текста я назвал нарочитую «правизну» Бретт Купер её raison d’être по той причине, что эта личность попросту неотделима от своей медийной роли. В 2022-м году The Daily Wire понадобилась внешне привлекательная молодая девушка, чтобы озвучивать правопопулистские тезисы перед публикой, которая уже и так с ними знакома и заведомо с ними солидарна, и это обернулось колоссальным успехом. На месте Купер могла быть буквально любая её сверстница со схожими внешними данными, которая бы наверняка не менее талантливо рассказывала банальные вещи про лицемерие мейнстримных медиа и современных феминисток на мероприятиях Turning Point USA. Где бы ей вряд ли дали слово, если бы она решилась на хотя бы мягкую критику действующего американского президента — как десятки скучных «газетных» консерваторов, о которых аудитория Кирка, Купер и Браун никогда не узнает.

Один из них, уже упомянутый Дэвид Брукс, в недавнем эссе для The Atlantic вспоминал начало своей карьеры консервативного колумниста в 1980-х годах. «Тогда в нашем движении было два типа людей: консерваторы и реакционеры. Мы, консерваторы, усердно читали Милтона Фридмана, Джеймса Бернхема, Уиттекера Чемберса и Эдмунда Берка. Реакционеры же просто стремились шокировать левых. Мы, консерваторы, посвещали себя написанию статей для интеллектуальных журналов, а реакционеров больше привлекали телевидение и радио. Мы были правыми в политике, но у нас было много друзей-либералов, а реакционеры презирали всех, кто не был правыми противниками истеблишмента. Они не были «проконсерваторами» — они были «антилевыми». Я пришел к пониманию, что это важное различие».

Важность этого различия особенно проявилась в тот момент, когда реакционеры одержали победу над консерваторами и присвоили себе этот ярлык. И воздерживаясь от прямой, артикулированной ненависти в адрес оппонентов, они делают все, чтобы американское общество оставалось строго политически поляризованным — и в вопросах, требующих консенсусного подхода, еще больше сегментировалось по расовым, религиозным и идеологическим причинам.

Такая атмосфера не слишком способствует здоровой дискуссии, но провоцирует тягу к насилию среди наименее уравновешенной прослойки «вовлеченных в политику» молодых людей — вроде 22-летнего Тайлера Робинсона, подозреваемого в убийстве Чарли Кирка. Которое может стать или триггером к тому, чтобы консерваторы наконец снова взялись за чтение Милтона Фридмана, колумнистику в интеллектуальных журналах и поиск друзей-либералов, или же к еще большей изоляции в правопопулистской эхо-камере дезинформации и самовлюбленных подкастеров. Вряд ли последнее приведет к чему-то хорошему.