Невероятная история Артемизии Джентилески. Как итальянская художница XVII века отомстила мужчинам, которые её оскорбили

Полтора века назад в Национальном архиве Рима был обнаружен интереснейший документ. Перед учеными лежали протоколы судебного процесса по делу об изнасиловании художницы Артемизии Джентилески, потрясшего столицу Папской области в 1611 году.

Это открытие, хоть и напомнило о творчестве когда-то знаменитой, но забытой к тому времени караваджистки, сослужило ей не лучшую службу. Внимание сосредоточилось с тех пор на событиях её бурной жизни, а не на её месте в искусстве.

К этой трудности добавляется и еще одна — невероятные события жизни Артемизии Джентилески упорно выстраиваются в параллель к нашим современным вопросам, в первую очередь, конечно, к #metoo, а постоянное творческое переживание трагедии — к хэштегу #ЯНеБоюсьСказать. А значит, попадают в перспективу современного взгляда.

Изнасилование и суд

Итак, в 1611 году в Риме семнадцатилетняя Артемизия Джентилески заявила, что была изнасилована своим учителем Агостино Тасси.

Многообещающая юная художница жила в то время в доме своего отца, живописца Орацио Джентилески, которого уже в раннем возрасте превосходила талантом. Учиться она все равно была вынуждена в его студии — женщинам в то время не разрешалось изучать искусство в Академии. На парижской выставке, где её работы сопоставляются с работами отца, видно, что у Орацио Джентилески живопись более элегантная и утонченная, но работы дочери энергичнее и мощнее.

Для Артемизии был нанят домашний учитель Агостино Тасси, мастер архитектурной квадратуры и хороший знакомый её отца — они вместе писали фрески в одном из римских дворцов. Однако уроки продлились не долго.

Всего несколько месяцев спустя Орацио подал на приятеля жалобу: преподаватель жестоко изнасиловал его дочь 9 мая 1611 года. Начался судебный процесс, который стал для Артемизии испытанием не менее тяжелым, чем само изнасилование. Дело получило огромную огласку. Хроника процесса, длившегося девять месяцев, сохранила её показания со всеми отвратительными подробностями. Вопросы, которые задавали судьи, и смелые ответы жертвы вполне можно представить себе в судебной экспертизе XXI века:

«Он бросил меня на край кровати, надавив рукой на грудь, а колено засунул мне между бедер, чтобы я не могла их сдвинуть. Чтобы я не кричала, он заткнул мне рот платком. Затем, направив свой член к моему естеству, он начал толкать и вставлять его в меня: я чувствовала сильное жжение и боль. Из-за платка я не могла кричать, но всё равно, как получалось, звала на помощь. Прежде чем он вставил его снова, я так сильно сжала его член, что оторвала кусок плоти. Но он продолжал своё дело. Он оставался на мне долго, и когда сделал своё дело, отвалился».

Артемизия схватила нож, но Тасси удалось увернуться. То ли её слезы разжалобили насильника, то ли он пытался избежать ответственности, но последовало обещание жениться: «Мне нужно только сначала развязаться с моей теперешней ситуацией». Ситуация заключалась в том, что Тасси уже был женат. Заверениями, что «стыд будет покрыт», он ещё несколько раз принуждает Артемизию подчиниться, связь длится около полугода, но женитьбы всё не видно, и Орацио подает в суд.

Само изнасилование не интересовало судей, их задачей было определить, нанесено ли оскорбление семье Джентилески. Иными словами, была ли Артемизия девственницей к моменту изнасилования. Если нет, то Тасси ни в чём не виноват. «Была ли кровь после сношения?» — спрашивает суд. Артемизия отвечает откровенно: «Это произошло в момент моей менструации, я не знаю». У судей есть и другие сомнения, Артемизия не такая, как другие девушки ее круга, — она художница, пишет обнаженное тело, в её картинах — откровенная женская чувственность. Даже 300 лет спустя одна из её картин продолжала подвергаться цензуре — обнаженная грудь аллегорической женской фигуры была прикрыта изображением драпировок. Изначальный вариант обнаружит только в ХХ веке рентгеновский анализ.

Тасси называет её лгуньей и клянется, что «ничего не было», а Артемизия «шлюха». У него есть могущественные покровители, и всё же он не вызывает доверия у суда. В Риме репутация у художника неважная, его давно прозвали «Lo Smargiasso» («Фанфарон»), а про его путешествия, где он научился писать морские пейзажи, рассказывают, что на самом деле Тасси сослали на галеры за какое-то другое преступление.

При этом ответчик путается в показаниях. Сначала говорит, что никогда не оставался наедине с обвинительницей, а потом утверждает, что пришёл, чтобы защитить её честь (каким образом?). Неожиданно против него выступает его собственная невестка — её он тоже изнасиловал. С таким же обвинением придёт в суд и одна из его прошлых жён. А нынешняя жена и вовсе пропала, и ходят слухи, что Тасси её убил. Он и сам заявляет об этом прямо, обвиняя жену в неверности. Жена вскоре объявится, но тут появится новое обвинение — в попытке двоежёнства.

Дело запутывается окончательно, когда отец Артемизии подает ещё одну жалобу — по его словам, Агостино хотел украсть его картину. А Тасси в ответ утверждает, что Орацио сам спит с дочерью, и всё пытается свалить на него. Возникают вопросы — почему жалоба на изнасилование была подана так поздно? Да и его ли дочь Артемизия? Не изнасиловал ли он сначала мать, а теперь, после её смерти, и девочку?

Всё это время Артемизия проходит через унижения и медицинские осмотры. А ещё её подвергают пытке, — это обычная мера, таково было тогдашнее судопроизводство. Но она может навсегда лишиться возможности рисовать — вокруг её пальцев обвязали верёвки и стали затягивать, рискуя сломать кости.

В конце концов, Агостино признали виновным и приговорили к пяти годам изгнания из Папской области. Приговор так и не был приведён в исполнение.

Юдифь и Олоферн

Сразу после суда Артемизия пишет, наверное, самую знаменитую свою картину: «Юдифь, обезглавливающая Олоферна», и, таким образом, сама вершит суд над Тасси: его черты она придает Олоферну, а себя изображает Юдифью. Джентилески — последовательница Караваджо, тот тоже обращался к этому сюжету. Сравнивая две картины, можно понять, какие чувства двигали художницей.

Для Караваджо главный герой — Олоферн, художника интересуют муки умирающего, его Юдифь отстраняется от тела с плохо скрываемым отвращением и брезгливостью. Героиня Джентилески режет своего противника, как свинью на скотном дворе, спокойно, уверенно, с удовлетворением от хорошо сделанного дела. На простыни брызжет кровь — напоминание о той крови, наличие которой так волновало суд? В руках у Юдифи нож — тот самый, которым пыталась защищаться Артемизия?

Через несколько дней после суда Артемизия выходит замуж. Чтобы спасти честь семьи, её выдают замуж за второстепенного флорентийского художника Пьетро Антонио Стиаттези. Её биография, наконец, перестает быть судебной хроникой и превращается в жизнеописание, правда, тоже не совсем обычное — Артемизия Джентилески становится известной художницей. Она — одна из первых женщин, допущенных к «большим жанрам», исторической живописи, библейским и мифологическим сюжетам. Начинается череда путешествий и переездов, крупные заказы и работы на княжеские и королевские дворы.

В 1613 году Артемизия вместе с мужем переезжает во Флоренцию, где Козимо II Медичи поручает ей самые откровенные за всю её карьеру картины. В них, как и в последующих работах, поселяются ярость и жестокость, гнев и месть, скопившиеся за время суда. На протяжении всей жизни Артемизия пишет портреты и сцены, способные отразить эти чувства, — Вирсавию, которую Давид взял силой, Лукрецию с ножом в руке, после изнасилования Секстом Тарквинием, Данаю, которую запер отец, Сусанну и подглядывающих за ней старцев. Даже в тех работах, где насилие не представлено ни прямо, ни косвенно, женщина всё равно торжествует над мужчинами, подавляет их своей красотой, мужеством или чувственностью, как недавно обнаруженное изображение Галатеи.

В 1620, всё еще во Флоренции, Джентилески пишет картину на библейский сюжет «Иаиль и Сисара». Иаиль убивает укрывшегося в её шатре военачальника хананеев. Она вгоняет в его голову кол от шатра и пробивает ему череп, пригвоздив его к земле. На картине Джентилески Иаиль уже приставила кол к голове Сисара и размахнулась молотком, готовясь нанести удар. На лице — то же удовольствие от исполненного дела, что и у Юдифи. «В чью голову вгоняет она кол? — пишет журнал Les Beaux Arts, — Сисары или мужского владычества?» Возможно, что в голову всё того же Агостино Тасси.

Во Флоренции Джентилески родит четырех детей и встретит главную любовь своей жизни — Франческо Маринги, блестящего и образованного дворянина. С 1623 года любовники начинают жить вместе в Неаполе, муж исчезает из её жизни, она бесконечно работает, пишет портреты, но ведёт такой широкий образ жизни, что с каждым гонораром накапливает всё больше долгов.

И всё же, Артемизия Джентилески — первая женщина, способная жить своим искусством и воспитывать дочь Пальмиру, которую она берёт с собой в свои бесконечные поездки. Это лучшая пора её жизни. Маринги вводит её в интеллектуальные круги, знакомит с племянником великого Микеланджело, Микеланджело Буонарроти Младшим, и с Галилеем, который добивается для неё места в Академии. Она пользуется европейской славой и успехом. На короткий период возвращается во Флоренцию, затем едет в Венецию, Рим, снова в Неаполь, и даже в Лондон, куда её пригласил король Карл I, и, наконец, опять в Неаполь, на этот раз, надолго.

Удивительно, но сохранившаяся часть её переписки указывает, что Артемизия хотела быть похоронена в Риме, остаться римлянкой, или, по крайней мере, рассматривала такую ​​возможность, особенно в связи с её членством в Академии Святого Луки. И всё же она умерла в Неаполе во время великой чумы, и нет никаких доказательств, что тело было перенесено в Рим. Местонахождение её могилы остается неизвестным. Несмотря на признание при жизни, в последующие столетия Артемизия Джентилески была почти забыта, а её роль в искусстве была низведена до статуса женщины-художницы. Её работы часто приписывались современникам, в частности, её отцу. В XIX веке она практически отсутствовала в трудах по истории искусств.

Новая слава

В ХХ столетии имя Джентилески снова стало привлекать внимание. Заслуга этого открытия принадлежит великому итальянскому искусствоведу, исследователю творчества Караваджо и его последователей, мастеру атрибуций Роберто Лонги. Лонги поражался энергии её работ — и всё же низводил её до уровня некоего курьеза.

В 1970-е годы творчество Артемизии Джентилески начали, наконец, воспринимать всерьёз — на этот раз благодаря феминистским тезисам. В 1976 году в Лос-Анджелесе, а затем в Бруклине прошла выставка «Женщины-художницы: 1550-1950». Там были и шесть работ Джентилески, в том числе знаменитая «Сусанна и старцы» (1610), и с этого началась её новая слава. Впервые несколько картин Артемизии были представлены вместе, что позволило оценить силу её искусства.

Куратором выставки и соавтором каталога была Линда Нохлин, известная историк искусства и феминистка. В 1971 году она опубликовала в журнале ArtNews эссе «Почему не было великих женщин-художниц?», где утверждала, что виной не отсутствие таланта, а исключение из системы (академии, комиссии, обучение обнажённой натуре и т. д.). В каталоге выставки Артемизия представлена как выдающаяся художница, а не как женщина в мужском мире.

С тех поры выставки Артемизии Джентилески прошли в разных странах мира, о ней написан роман и снят фильм. А в последние пять лет с завидной регулярностью стали обнаруживаться или атрибутироваться её произведения, которые ранее приписывали другим авторам.

Две работы, считавшиеся произведениями анонимного художника и висевшие в одном из ливанских дворцов, были обнаружены после взрыва в порту Бейрута в 2020 году. Тогда же картина «Давид и Голиаф» неожиданно возникла на одном из крупных аукционов, и эксперты, отвечавшие за её реставрацию, подтвердили подлинность подписи Джентилески на клинке Давида. И снова клинок!

В 2023 году кураторы выставки в Национальной галерее Неаполя признали Артемизию автором четырёх картин, присланных другими музеями, в экспозиции которых их приписывали другим художникам. Среди них — «Похищение Европы», сюжет почти автобиографический.

Наконец, в том же году Британская королевская коллекция объявила, что во дворце Хэмптон-Корт обнаружена картина Артемизии Джентилески. На протяжении последних двух веков её приписывали художнику французской школы, работа была в плохом состоянии, хранилась в запасниках и только реставрация позволила установить подлинного автора. И снова сюжет — «Сусанна и старцы» — возвращает к судьбе художницы. Артемизия Джентилески вложила её в свои картины — теперь и они продолжают её невероятный путь.

Главное фото — Артемизия Джентилески. «Иаиль и Сисара» (фрагмент), 1620. Музей изящных искусств Будапешта