Михаил Касьянов: «Сценарий с победой Путина вполне вероятен, и Европа может позволить ему сбыться» 

- Недавний визит Путина в Китай, на мой взгляд — это блестящая демонстрация отсутствия результатов. Было красивые церемонии и целых 42 соглашения о том, что надо углублять и развивать российско-китайские отношения. Но по существу ничего не было решено — вопрос о заправке российским газом «Силы Сибири-2» даже не планировалось обсуждать, никого из военного руководства в российской делегации не было, так что и по военному сотрудничеству никаких договорённостей явно не случилось. Что это вообще было? Зачем Путину вдруг опять понадобилось ехать в Китай?

- Китай для России — единственное и главное окно для торговли со всем миром. Россия, несмотря на все проблемы — по-прежнему рыночная экономика. И Путин понимает, что менять этого нельзя, иначе наступит коллапс. Поэтому лояльный подход Китая к агрессивной войне против Украины для Путина чрезвычайно важен: это позволяет ему демонстрировать, что Россия не в изоляции.

На самом деле это ужасно.

Китай и Россия — это всегда была, скажем так, дружба с угрозами. Даже в то время, когда я был в верхах, концепция национальной обороны предусматривала возможность применения ядерного оружия в случае нападения [со стороны КНР].

У нас огромная граница с Китаем. За Уралом в России живет 16 млн человек. В пяти провинциях Китая вдоль границы с Россией — 250 миллионов. Инфильтрация китайского населения на Дальний Восток — очень сильная, в том числе с коррупционными схемами. Все обещания про инвестиции в Россию — только разговоры. Китай ничего не инвестирует. Только продаёт то, что может продать.

Что вообще объединяет страны так называемого Глобального Юга, к которым сейчас повернулась Россия? Возьмите Китай, Индию, Ближний Восток — все они древнейшие цивилизации, но совершенно разные. Эти страны не объединяет ничего, кроме противостояния с США. Об этом и председатель Си после встречи с Путиным высказывался в том духе, что мы, мол, не дадим этим самозванцам с Запада покушаться на наши традиционные культурные особенности. Поэтому Путин [от визита в Китай] ничего не получил, просто продемонстрировал, что он не один.

- Да, Путин движется к Китаю не потому, что это такой сознательный цивилизационный выбор сознательный, а потому, что на Запад не пускают. Я не думаю, что можно говорить о готовности российского общества к такому повороту — но сам Путин вместе со своими товарищами, на ваш взгляд, готов к этому?

- Нет, Путин не готов. Путин делает это вынужденно. Он просчитался, ожидая взять Киев за три месяца. Всё началось с фактической аннексии Южной Осетии и Абхазии: через три месяца [после российского вторжения в Грузию в августе 2008 года] Евросоюз пришел к Путину делать бизнес as usual — строить «Северный Поток-2». Америка запустила перезагрузку отношений с Россией при Медведеве — помните, была такая смешная тема? Я тогда ещё говорил, что это глубочайшая ошибка. Это подвело Путина к аннексии Крыма, которая была нужна ему для удержания власти и сохранения своей популярности. И тут он правильно всё просчитал, так и получилось.

Но сейчас экономическая ситуация в России ухудшается. Именно поэтому он на параде 9 мая впервые [за время войны] сказал: я готов к переговорам с Евросоюзом.

Все путинские экономисты, эти квази-либералы, работали у меня в правительстве — и [председатель Банка России Эльвира] Набиуллина, и [министр финансов Антон] Силуанов, все мы вместе преодолевали кризис ещё в 1998-99-м годах, и все они знают, как это бывает. Они объясняют себе, что работают не на Путина, а спасают народ от хаоса — так себе компромисс с совестью, конечно.

Если цена на нефть Urals будет держаться на уровне 90-95 долларов за баррель, то проблема с огромным дефицитом бюджета в первом квартале будут закрыта. Печатный станок [ Центробанка] будет выдавать ликвидность банкам, которые смогут покупать ОФЗ для финансирования этого дефицита. При этом инфляция сегодня небольшая. Я напомню: российское население последние 30 лет жило при высокой инфляции — меньше 10% в среднем за эти годы не было никогда. Это здесь [во Франции при такой инфляции] демонстрации по улицам идут — а в России и при инфляции 40% ничего не произойдет. Люди в России могут терпеть бесконечно, и Путин рассчитывает на эту бесконечность.

- Смотрите, что получается: российскому населению, вопреки всем рассказам про любовь к сильной руке и патернализму, разворот России на Восток совсем не нужен. Для самого Путина это тоже вынужденное партнерство. Но и Китай не то чтобы сильно заинтересован в тесном сотрудничестве. В общем, естественный выход для России — только один: возвращение к Западу, к Европе. А на каких условиях это возможно?

- Вот это самый главный вопрос, который должен обсуждаться очень интенсивно уже начиная с завтрашнего дня. У меня вот были индивидуальные встречи с евродепутатами, и я именно про это с ними беседовал. К сожалению, на сегодня нет единства в Европарламенте по поводу того, что делать дальше с Россией.

Я тут не зря вспомнил про выступление Путина, который сказал, что война скоро закончится — давайте вести переговоры с Европой. Дело в том, что Путин понимает, что будет происходить в ближайшие месяцы на Западе.

Летом в США будут праздновать 80-летний юбилей Трампа и 250-летие образования США. Но помпезности закончатся, а война на Ближнем Востоке — нет. Трамп не способен её закончить. Нужна наземная операция, это гибель людей, он на это пойдёт.

Это означает, что теперь Иран держит на крючке весь мир. В Европе начнёт расти инфляция, все резервы для поддержания цен на бензин и топливо закончились, а экономика расти не будет. Даже в Германии сейчас рост ВВП на полпроцента в год — и все уже хлопают в ладоши от радости. Неизбежна стагфляция.

Поэтому Путин понимает, что в США [парламентские] выборы в начале ноября республиканцы и Трамп проиграют — как минимум в одной палате они уже не получат большинства. К этому времени Трамп выйдет из переговоров о завершении войны в Украине, а разговор этот с кем-то вести будет нужно. В Европе кризис, а в России — дешёвые ресурсы, которые она готова Европе продавать по рыночной цене. Поэтому в моём представлении опасность здесь — именно в отсутствии единства среди европейских политиков.

Многие партии сейчас на выборах в странах Евросоюза об этом уже говорят: мол, хватит уже, давайте искать компромиссы. Но если вы ищете компромисс с Путиным, это будет только за счёт Украины.

Это означает, что Путин опять выиграет. Он скажет российскому народу: ну всё, я воевал с НАТО — 50 стран нам противостояли, и я выиграл, я приобрёл 4 миллиона избирателей [в окуппированных Россией украинских регионах], я приобрёл коридор из Крыма на большую землю, у нас лучшая армия в мире и так далее. Это сценарий вполне вероятен, и Европа может позволить ему сбыться.

Поэтому сегодня так важно, чтобы европейцы проснулись. Политические решения об увеличении военных расходов и помощи Украине приняты. Нужно, чтобы всё это было сделано быстро и не просто на уровне обещаний. Украинцы серьёзно продвигаются по дронам и на дальнем радиусе действия, и на среднем, и на поле боя. Мы видим, что происходит в Москве, где уже люди по ночам, бывает, не спят. Война пришла и к москвичам, которых Путин до сих пор не трогал вообще. Ограничениями интернета он задел уже все большие города, которым вобще не было дела до того, что происходит на фронт. И даже люди, лояльные Путину, стали в соцсетях его критиковать — потому что Путин залез в их личную жизнь, в повседневную жизнь российского городского среднего класса. Эти люди до сих пор жили себе спокойно и не могли принять, что их страна каждый день убивает мирных украинцев. Они просто закрывают на это глаза, чтобы сохранить ментальное спокойствие. Теперь ситуация меняется, и Путин в этой ситуациии проигрывает.

И рано или поздно россияне после этого тёмного, серого периода всё равно придут к необходимости того, что нужно каким-то образом строить демократические институты. Да, в России никогда не было демократии, но фундаменты для неё были заложены — мы начинали их строить, теперь они разрушены. Когда начнётся их восстановление — это уже следующий вопрос.

- Да, но для этого нужно, чтобы Европа сейчас не поддалась на предложение Путина дружить. Российская элита смотрит на Запад, а не на Китай, население тоже вполне себе вестернизировано — оно не китайскую музыку слушает, не китайские бренды носит, если есть возможность выбора, и не палочками ест. Но если Путин сейчас прийдёт к Евросоюзу с вопросом «скажите, что мне надо сделать, чтобы снова с вами торговать» — европейцы могут дрогнуть. Возможно, российская оппозиция может что-то сделать, чтобы этого не произошло?

- К сожалению, ответа на этот вопрос нет. В Европе есть серьёзная группа влияния, которая говорит: слушайте, ну на наши страны Путин войной не пойдёт — давайте уже заканчивать с этой Украиной, у нас уже выстроена инфраструктура [для торговли с Россией] и мы привыкли к дешёвым ресурсам. Если Путин объявит «я приглашаю Европу к переговорам» и европейцы согласятся, это он будет диктовать условия, а не они выдвигать свои требования. Начнётся размораживание российских резервов, постепенное снятие санкций. Это будет предательство Украины. Надеюсь, этого не произойдёт. Но такое возможно, если сейчас страны Европейского Союза не выработают единую позицию, о чём они будут разговаривать с Путиным в отсутствие Трампа как посредника.

По крайней мере, здесь [в Европе] все лидеры понимают, кто жертва, а кто агрессор. Трамп же считает, что это два региональных царька поругались, ненавидят друг друга и воюют — поэтому их нужно принуждать к переговорам, а значит, давить на обоих. Но как можно давить на Зеленского, когда на его страну напали?

По сути, произошел разлом трансатлантического единства, о котором мечтал Путин, пусть это фактически сложилось и без него.

Поэтому здесь наша задача — помочь европейским политикам понять, что такое Россия. Как политики, мы не можем участвовать в российских выборах. По сути, их нет, и многих из нас просто арестуют, даже если мы приедем, чтобы принять участие в тех имитационных процедурах, которые заменяют выборы в России. Мы не можем организовывать демонстрации из-за границы, потому что это риск для их российских участников, это неправильно. Мы можем только просвещать людей, чем и занимаемся. Есть около 20 млн человек, которые смотрят оппозиционные каналы, пытаются сравнить пропагандистскую информацию с той, что мы даём, и делают свои собственные выводы — в этом и заключается оздоровление ситуации в России.

Я вижу, что это, к сожалению, единственное, что мы можем сделать. Ну, и помогать депутатам Европарламента, чтобы они правильно сформулировали своё мнение и донесли его до своих правительств.