Михаил Касьянов: «Сценарий с победой Путина вполне вероятен, и Европа может позволить ему сбыться» 

- Недавний визит Путина в Китай, на мой взгляд — это блестящая демонстрация отсутствия результатов. Было красивые церемонии и целых 42 соглашения о том, что надо углублять и развивать российско-китайские отношения. Но по существу ничего не было решено — вопрос о заправке российским газом «Силы Сибири-2» даже не планировалось обсуждать, никого из военного руководства в российской делегации не было, так что и по военному сотрудничеству никаких договорённостей явно не случилось. Что это вообще было? Зачем Путину вдруг опять понадобилось ехать в Китай?

- Китай для России — единственное и главное окно для торговли со всем миром. Россия, несмотря на все проблемы — по-прежнему рыночная экономика. И Путин понимает, что менять этого нельзя, иначе наступит коллапс. Поэтому лояльный подход Китая к агрессивной войне против Украины для Путина чрезвычайно важен: это позволяет ему демонстрировать, что Россия не в изоляции.

На самом деле это ужасно.

Китай и Россия — это всегда была, скажем так, дружба с угрозами. Даже в то время, когда я был в верхах, концепция национальной обороны предусматривала возможность применения ядерного оружия в случае нападения [со стороны КНР].

У нас огромная граница с Китаем. За Уралом в России живет 16 млн человек. В пяти провинциях Китая вдоль границы с Россией — 250 миллионов. Инфильтрация китайского населения на Дальний Восток — очень сильная, в том числе с коррупционными схемами. Все обещания про инвестиции в Россию — только разговоры. Китай ничего не инвестирует. Только продаёт то, что может продать.

Что вообще объединяет страны так называемого Глобального Юга, к которым сейчас повернулась Россия? Возьмите Китай, Индию, Ближний Восток — все они древнейшие цивилизации, но совершенно разные. Эти страны не объединяет ничего, кроме противостояния с США. Об этом и председатель Си после встречи с Путиным высказывался в том духе, что мы, мол, не дадим этим самозванцам с Запада покушаться на наши традиционные культурные особенности. Поэтому Путин [от визита в Китай] ничего не получил, просто продемонстрировал, что он не один.

- Да, Путин движется к Китаю не потому, что это такой сознательный цивилизационный выбор сознательный, а потому, что на Запад не пускают. Я не думаю, что можно говорить о готовности российского общества к такому повороту — но сам Путин вместе со своими товарищами, на ваш взгляд, готов к этому?

- Нет, Путин не готов. Путин делает это вынужденно. Он просчитался, ожидая взять Киев за три месяца. Всё началось с фактической аннексии Южной Осетии и Абхазии: через три месяца [после российского вторжения в Грузию в августе 2008 года] Евросоюз пришел к Путину делать бизнес as usual — строить «Северный Поток-2». Америка запустила перезагрузку отношений с Россией при Медведеве — помните, была такая смешная тема? Я тогда ещё говорил, что это глубочайшая ошибка. Это подвело Путина к аннексии Крыма, которая была нужна ему для удержания власти и сохранения своей популярности. И тут он правильно всё просчитал, так и получилось.

Но сейчас экономическая ситуация в России ухудшается. Именно поэтому он на параде 9 мая впервые [за время войны] сказал: я готов к переговорам с Евросоюзом.

Все путинские экономисты, эти квази-либералы, работали у меня в правительстве — и [председатель Банка России Эльвира] Набиуллина, и [министр финансов Антон] Силуанов, все мы вместе преодолевали кризис ещё в 1998-99-м годах, и все они знают, как это бывает. Они объясняют себе, что работают не на Путина, а спасают народ от хаоса — так себе компромисс с совестью, конечно.

Если цена на нефть Urals будет держаться на уровне 90-95 долларов за баррель, то проблема с огромным дефицитом бюджета в первом квартале будут закрыта. Печатный станок [ Центробанка] будет выдавать ликвидность банкам, которые смогут покупать ОФЗ для финансирования этого дефицита. При этом инфляция сегодня небольшая. Я напомню: российское население последние 30 лет жило при высокой инфляции — меньше 10% в среднем за эти годы не было никогда. Это здесь [во Франции при такой инфляции] демонстрации по улицам идут — а в России и при инфляции 40% ничего не произойдёт. Люди в России могут терпеть бесконечно, и Путин рассчитывает на эту бесконечность.

- Смотрите, что получается: российскому населению, вопреки всем рассказам про любовь к сильной руке и патернализму, разворот России на Восток совсем не нужен. Для самого Путина это тоже вынужденное партнёрство. Но и Китай не то чтобы сильно заинтересован в тесном сотрудничестве. В общем, естественный выход для России — только один: возвращение к Западу, к Европе. А на каких условиях это возможно?

- Вот это самый главный вопрос, который должен обсуждаться очень интенсивно уже начиная с завтрашнего дня. У меня вчера и сегодня были индивидуальные встречи с евродепутатами, и я именно про это с ними беседовал. К сожалению, на сегодня нет единства в Европарламенте по поводу того, что делать дальше с Россией.

Я тут не зря вспомнил про выступление Путина, который сказал, что война скоро закончится — давайте вести переговоры с Европой. Дело в том, что Путин понимает, что будет происходить в ближайшие месяцы на Западе.

Летом в США будут праздновать 80-летний юбилей Трампа и 250-летие образования США. Но помпезности закончатся, а война на Ближнем Востоке — нет. Трамп не способен её закончить. Нужна наземная операция, это гибель людей, он на это не пойдёт.

Это означает, что теперь Иран держит на крючке весь мир. В Европе начнёт расти инфляция, все резервы для поддержания цен на бензин и топливо закончились, а экономика расти не будет. Даже в Германии сейчас рост ВВП на полпроцента в год — и все уже хлопают в ладоши от радости. Неизбежна стагфляция.

Поэтому Путин понимает, что в США [парламентские] выборы в начале ноября республиканцы и Трамп проиграют — как минимум в одной палате они уже не получат большинства. К этому времени Трамп выйдет из переговоров о завершении войны в Украине, а разговор этот с кем-то вести будет нужно. В Европе кризис, а в России — дешёвые ресурсы, которые она готова Европе продавать по рыночной цене. Поэтому в моём представлении опасность здесь — именно в отсутствии единства среди европейских политиков.

Многие партии сейчас на выборах в странах Евросоюза об этом уже говорят: мол, хватит уже, давайте искать компромиссы. Но если вы ищете компромисс с Путиным, это будет только за счёт Украины.

Это означает, что Путин опять выиграет. Он скажет российскому народу: ну всё, я воевал с НАТО — 50 стран нам противостояли, и я выиграл, я приобрёл 4 миллиона избирателей [в окуппированных Россией украинских регионах], я приобрёл коридор из Крыма на большую землю, у нас лучшая армия в мире и так далее. Этот сценарий вполне вероятен, и Европа может позволить ему сбыться.

Поэтому сегодня так важно, чтобы европейцы проснулись. Политические решения об увеличении военных расходов и помощи Украине приняты. Нужно, чтобы всё это было сделано быстро и не просто на уровне обещаний. Украинцы серьёзно продвигаются по дронам и на дальнем радиусе действия, и на среднем, и на поле боя. Мы видим, что происходит в Москве, где уже люди по ночам, бывает, не спят. Война пришла и к москвичам, которых Путин до сих пор не трогал вообще. Ограничениями интернета он задел уже все большие города, которым вообще не было дела до того, что происходит на фронте. И даже люди, лояльные Путину, стали в соцсетях его критиковать — потому что Путин залез в их личную жизнь, в повседневную жизнь российского городского среднего класса. Эти люди до сих пор жили себе спокойно и не могли принять, что их страна каждый день убивает мирных украинцев. Они просто закрывают на это глаза, чтобы сохранить ментальное спокойствие. Теперь ситуация меняется, и Путин в этой ситуациии проигрывает.

И рано или поздно россияне после этого тёмного, серого периода всё равно придут к необходимости того, что нужно каким-то образом строить демократические институты. Да, в России никогда не было демократии, но фундаменты для неё были заложены — мы начинали их строить, теперь они разрушены. Когда начнётся их восстановление — это уже следующий вопрос.

- Да, но для этого нужно, чтобы Европа сейчас не поддалась на предложение Путина дружить. Российская элита смотрит на Запад, а не на Китай, население тоже вполне себе вестернизировано — оно не китайскую музыку слушает, не китайские бренды носит, если есть возможность выбора, и не палочками ест. Но если Путин сейчас прийдёт к Евросоюзу с вопросом «скажите, что мне надо сделать, чтобы снова с вами торговать» — европейцы могут дрогнуть. Возможно, российская оппозиция может что-то сделать, чтобы этого не произошло?

- К сожалению, ответа на этот вопрос нет. В Европе есть серьёзная группа влияния, которая говорит: слушайте, ну на наши страны Путин войной не пойдёт — давайте уже заканчивать с этой Украиной, у нас уже выстроена инфраструктура [для торговли с Россией] и мы привыкли к дешёвым ресурсам. Если Путин объявит «я приглашаю Европу к переговорам» и европейцы согласятся, это он будет диктовать условия, а не они — выдвигать свои требования. Начнётся размораживание российских резервов, постепенное снятие санкций. Это будет предательство Украины. Надеюсь, этого не произойдёт. Но такое возможно, если сейчас страны Европейского Союза не выработают единую позицию, о чём они будут разговаривать с Путиным в отсутствие Трампа как посредника.

По крайней мере, здесь [в Европе] все лидеры понимают, кто жертва, а кто агрессор. Трамп же считает, что это два региональных царька поругались, ненавидят друг друга и воюют — поэтому их нужно принуждать к переговорам, а значит, давить на обоих. Но как можно давить на Зеленского, когда на его страну напали?

По сути, произошёл разлом трансатлантического единства, о котором мечтал Путин, пусть это фактически сложилось и без него.

Поэтому здесь наша задача — помочь европейским политикам понять, что такое Россия. Как политики, мы не можем участвовать в российских выборах. По сути, их нет, и многих из нас просто арестуют, даже если мы приедем, чтобы принять участие в тех имитационных процедурах, которые заменяют выборы в России. Мы не можем организовывать демонстрации из-за границы, потому что это риск для их российских участников, это неправильно. Мы можем только просвещать людей, чем и занимаемся. Есть около 20 млн человек, которые смотрят оппозиционные каналы, пытаются сравнить пропагандистскую информацию с той, что мы даём, и делают свои собственные выводы — в этом и заключается оздоровление ситуации в России.

Я вижу, что это, к сожалению, единственное, что мы можем сделать. Ну, и помогать депутатам Европарламента, чтобы они правильно сформулировали своё мнение и донесли его до своих правительств.