«Мы все хотим мира, но не выгоды для Путина». Что происходит с урегулированием российско-украинского конфликта

Кошмарное и нелепое часто идут рука об руку. За почти уже четыре года российско-украинской войны мы все не раз могли в этом убедиться. Думаю, не стоит напоминать, как на фоне постоянного потока новостей об уничтоженных городах, оборванных жизнях и искалеченных судьбах проступали комические сюжеты вроде «марша справедливости» Евгения Пригожина или бессмысленного саммита на Аляске.

Казалось, что свежая эпопея вокруг мирного плана для Украины с Россией — из того же разряда. Просто хронически незадачливый Стив Уиткофф купился на очередную кремлёвскую разводку и привёз её Дональду Трампу. Одни над этим поохают, другие посмеются, третьи возмутятся — но все потом одинаково забудут, поскольку к реалиям на земле странные игрища немолодых мужчин не имеют никакого отношения. Но разводка неожиданно зажила своей жизнью и обрела черты инструмента, гипотетически способного закончить войну.

25 ноября в Абу-Даби условный план Трампа — переписанный совсем не по-трамповски — с делегацией РФ обсуждал целый министр армии США Дэн Дрисколл, притом при участии украинской стороны. Так что это за документ, как его писали и переписывали, и о чём говорит его короткая история?

Простите мой английский

Изначальные «28 пунктов» от якобы Трампа ушли в паблик в ночь на 20 ноября. Утечку опубликовал Axios, предположительно при участии путинского спецпредставителя Кирилла Дмитриева. Во всяком случае, его вечный партнёр по переговорам — трамповский спецпосланник Стив Уиткофф — в твиттере назвал источником Axios как раз некоего «К.». Спохватившийся Уиткофф потёр пост, но скриншот нетудашки пошёл гулять по сети.

Сам документ ожидаемо вызвал большой резонанс по всему свету. Одни трактовали его как пресловутый «Мюнхенcкий сговор» — капитулянтский и предательский в отношении Украины. Другие, напротив, небезосновательно отмечали, что в нём условия для Киева куда мягче, чем ранее предлагала Россия на первом и втором этапах переговоров в Стамбуле.

Однако большинство комментаторов одинаково проигнорировали нечто более важное: документ не был ни проукраинским, ни пророссийским — он был просто скверным по качеству.

Одни положения не несли в себе ясного смысла. Чего стоят пункты № 3 («Ожидается (sic!), что Россия не будет вторгаться в соседние страны») и № 9 («Европейские (?) истребители будут размещены в Польше»). Или № 20-21, определяющие судьбу неких «территорий» под названиями «Донецк», «Луганск», «Херсон» и «Запорожье», как и № 25, обязывающий украинцев провести спустя 100 дней после наступления мира выборы — без уточнений, какие именно.

Другие пункты противоречили существующим нормативным актам, как, например, № 7 — прямой запрет на членство Украины в НАТО, который необходимо закрепить в уставе организации. Здесь сама постановка вопроса нарушает 10-ю статью Североатлантического договора, позволяющую принимать в Альянс любое европейское государство. Третьи, напротив, дублировали уже существующие договорённости — как, скажем, № 18, где повторялся закреплённый в Будапештском меморандуме 1994 года безъядерный статус Украины. Или № 16, который обязывал Россию законодательно закрепить ненападение на Европу и Украину — при «живой» 353-й статье УК РФ.

Комический эффект от оригинального документа на английском языке усиливал его неважный стиль. Характерные обороты выдавали, что текст составлял русскоязычный человек — владеющий английским, но на недостаточно высоком уровне.

Речь идёт, в частности, о третьем пункте плана, который гласит: «Ожидается (It is expected), что Россия не будет вторгаться в соседние страны, а НАТО не будет расширяться дальше». [Корреспондент The Guardian Люк] Хардинг отмечает, что сочетание «It is expected» для английского языка — это «неуклюжая пассивная конструкция». Среди других русизмов, которые, по всей видимости, проникли в текст, — «неоднозначности» («ambiguities») и «закрепить» («to enshrine»), добавил Хардинг, замечая, что указанные особенности «вызывают вопросы об авторстве текста».

- The Moscow Times

Можно предположить следующий сценарий. После недавнего безрезультатного турне по Штатам Кирилл Дмитриев явно желал поднять в глазах Кремля свой KPI. Вот его сотрудники спешно и накидали проект «мирного договора» с расчётом на податливость Уиткоффа. Старый партнёр не подвёл, покорно согласовал невнятно составленный перечень пунктов, и довольный Дмитриев переслал сомнительный продукт журналистам.

Скорее всего, кремлёвский переговорщик рассчитывал оживить на Западе любимый Москвой экспортный нарратив насчёт войны. Мол, россияне — конечно, при учёте своих законных интересов — и рады бы закончить кровавую баню в соседней стране, а мешает миру диктатор Зеленский со своей коррумпированной хунтой. Если так, то расчёты Дмитриева однозначно не сработали.

Эту версию подтверждает скандальная утечка минувшей ночи. Bloomberg опубликовал текст телефонных переговоров между Стивом Уиткоффом и советником Владимира Путина Юрием Ушаковым. Там американец не столько представляет интересы своей страны, сколько советует россиянину как выстроить диалог с Трампом, чтобы саботировать переговоры США с Украиной. В этом же разговоре подтверждается, что пресловутые «28 пунктов» изначально были написаны российской стороной в качестве тактической уловки. Дональд Трамп уже назвал поведение своего спецпредставителя «обычным делом» для переговорщика.

«Этот план изначально был разработан в интересах России, а не Украины»

Иронично, но исходные «28 пунктов» нельзя назвать полностью антиукраинскими. Документ разрешал Киеву обладать армией в 600 тысяч солдат — в семь раз больше, чем позволял стамбульский проект на переговорах в апреле 2022-го. Также Дмитриев с Уиткоффом оставили для Украины туманные гарантии безопасности от США с НАТО и механизмы послевоенного восстановления — частично за счёт замороженных счетов России за рубежом.

Тем не менее в воюющей стране план встретили негативно. Повлияли не столько конкретные пункты (в числе прочего — о полной уступке Донецкой области), сколько общая постановка вопроса. Сперва полагалось, что составленный без участия украинцев пакт Киев должен принять в сжатые сроки — до 27 ноября, лишь бы Трамп успел предстать миротворцем к американскому Дню благодарения. И Владимир Зеленский оперативно выступил перед нацией в несколько эсхатологическом по духу ключе: «Или потеря достоинства, или риск потери ключевого партнера. Или сложные 28 пунктов, или крайне тяжёлая зима».

Не больше энтузиазма «28 пунктов» встретили и у европейских лидеров. Их так же, как и украинцев, обескуражило, что Вашингтон с Москвой закулисно порешали всё на двоих. Отказав Евросоюзу в субъектности, Дмитриев и Уиткофф одновременно указали коллективный Брюссель как ключевого спонсора послевоенного восстановления Украины — прописали европейцам взнос в $ 100 млрд в специализированный фонд. Неудивительно, что главы ключевых стран ЕС при поддержке Великобритании, Канады и Японии с редким единодушием заявили: над предложенным проектом необходимо поработать.

Пресловутый план не оценили и в самих США. Возмущались не только оппозиционеры-демократы, но и правящие республиканцы — особенно после того, как госсекретарь Марко Рубио признал, что документ не отражает позицию администрации. Конгрессмены ответили призывами уволить ответственных «за ту гадкую клоунаду, которую мы наблюдаем последние четыре дня».

Очевидно, что этот план, по крайней мере изначально, был разработан исключительно в интересах России, а не Украины. Потом сказали, что украинское участие было. Теперь президент снова меняет своё мнение о том, является ли это предложение окончательным или нет. В конечном счёте, мы все хотим мира, но мы не хотим мира, который будет выгоден Владимиру Путину

- Майк Уорнер, сенатор США от Вирджинии

В итоге Трамп позволил переписать документ. В минувший уикенд в Женеве «28 пунктов» сократились до девятнадцати — при участии представителей Украины и Евросоюза. Поменялось не только количество тезисов, но их смысловая составляющая.

Мир — это война?

Чем правленная версия документа отличается от исходника? Если в двух словах, то мирный план стал ёмче и избавился от первоначального дисбаланса в сторону России. Журналистские утечки позволяют судить о нескольких сдвигах:

- численность ВСУ: фактический отказ от сокращения украинской армии;

- территориальные уступки: Киев не должен отдавать оставшуюся под его контролем часть Донецкой области;

- замороженные российские активы: средства должны целиком уйти на восстановление Украины, без каких-либо посторонних проектов РФ с США (как предполагал изначальный план Дмитриева — Уиткоффа);

- вступление Киева в НАТО: остаётся юридическая возможность — на общих основаниях, по консенсусу (который едва ли будет возможен в обозримом будущем).

Не менее важно и то, чего в этом списке нет.

Де-факто власти Украины и их союзники отказались от двух некогда принципиальных требований — восстановления конституционных границ страны и судебного преследования российского военно-политического руководства.

Параллельно авторы правленой версии признали неизбежность «реинтеграции России в мировую экономику» — иными словами, поэтапного снятия санкций.

Здесь трудно отделаться от дежавю. По сути коллективному Путину предлагают точно то же, что и в августе в Анкоридже — выйти из зашедшей в тупик чудовищной войны, сохранив лицо. Причём предлагает уже не лично Трамп, известный своей взбалмошностью, а широкая коалиция куда более предсказуемых и договороспособных политиков. Да, отдельные пункты могут выглядеть не вполне «по-победному». Но, в конце концов, на этот случай у государств и есть дипломаты, чья прямая обязанность — как раз сглаживать за счёт торгов острые углы в международных отношениях.

С другой стороны, у нас нет и никаких новых вводных, которые позволяли бы рассчитывать на то, что в этот раз российское начальство выберет мир. Собственно «мир» у них уже есть — в самом что ни на есть оруэлловском смысле, в виде бесконечной войны. Продолжать боевые действия — значит сохранять его, прекращать огонь — значит создавать слишком много проблем. Проблем в диапазоне от фундаментальной перенастройки пропаганды до не менее радикального «сброса» всей экономики, живущей обслуживанием войны.

Российский режим может добровольно закончить столь масштабный конфликт только победой. Но вот что именно считать ей — взятие очередного донбасского райцентра, выход к границам «новых регионов» или публичная казнь Зеленского — в Кремле и на Останкино за без малого 1400 дней бойни так и не решили.

Тем более мы не можем знать, как на происходящее смотрит узкий круг лиц, ответственных в Москве за войну и мир. Возможно, в их призме как раз всё отлично: на Западе раздрай, Трампа донимает собственная партия, в Киеве коррупционный скандал, а наши парни почти совсем освободили Купянск с Покровском. Если так, то редактуры каких-то дурацких планов, как и невесёлые новости экономики, уходят здесь на второй-третий план — всё продолжаем по-старому.

Первые комментарии от начальников российской дипломатии скорее настраивают скорее на пессимистичный лад — успешные подписания договоров с такой риторики начинаются крайне редко. Так что перспективы реального мира далеки от нас так же, как и прежде.