Неимперская история: запорожские казаки. Начало

Термин «казак» впервые упоминается в Codex Cumanicus — словаре куманского (древнекыпчакского, то есть половецкого) языка, составленного предположительно в конце XIII века латинскими миссионерами на территории Золотой Орды и опубликованного в 1303 году. Там слово «казак» переводится как «стражник», «часовой» . А в переводе с ряда тюркских языков слово «казак» означает «вольный», «свободный» (поэтому известное выражение «вольный казак», по сути, тавтология).

То, что слово «казак» скорее всего тюркского происхождения, подтверждается не только Codex Cumanicus, но и тем, что именно в таком значении оно является самоназванием одного из крупных народов Центральной Азии, а именно современных казахов. Причём сами себя казахи всегда называли именно «казаками», а свою страну — не «Казахстан», а «Казакстан». Собственно, это название их страны сохранилось до сих пор.

В России XVI-XVII века, в том числе и в официальных документах, в отношении казахов также использовался этноним казак. Так, русский летописец первой половины XVII века Савва Есипов, появившийся в Тобольске в 1620-х годах, называет Казахское ханство, с которым взаимодействовал сибирский хан Кучум, «Казачьей ордой». Точно так же — «Kasaccia Horda» — обозначено Казахское ханство на британской карте мира 1780 года.

Русский историк, писатель и этнограф Алексей Лёвшин писал в 1827 году: «Название «казак»… принадлежит киргиз-кайсакским ордам с начала их существования, они себя иначе не называют».

Точка зрения Лёвшина примечательна, с одной стороны, его пониманием того, как казахи сами себя называли, а с другой тем, что отражает тот факт, что почти 200 лет, с 1734 года по 1925 год в России этот народ ошибочно называли «киргиз-кайсаками».

В 1925 году состоялся 5-й Всеказакский съезд Советов, на котором было принято постановление «О восстановлении имени „казаки« за киргизской национальностью». Вплоть до 1936 года будущая Казахская ССР называлась «Казакской АССР». И только тогда, в рамках большого сталинского поворота к традиционному русско-имперскому дискурсу, в СССР (видимо для того, чтобы отделить «истинно русских» казаков от одного из тюркских народов), были придуманы термины «казах» и «Казахстан». Впрочем, на практике они употреблялись главным образом в России и/или русскоязычными гражданами, поскольку сами себя казахи и после 1936 года продолжали называть казаками, а свою республику «Қазақ СССР«

Однако когда речь идет о казаках в общепринятом смысле, под этим термином всегда обычно имеют в виду известные всему миру две славянские этно-сословные общности — украинских и русских казаков.

Они, в свою очередь, делятся на множество других групп (запорожцы, донские, терские, уральские и ряд других). Их современная этническая принадлежность определяется прежде всего тем, что все они говорили и говорят на славянских языках — русском и украинском, а также на их диалектах.

Бродники с Дикого поля

В Великой Степи («Дикое поле», Дешт-и-Кипчак) — лесостепной зоне, на огромной территории от низовьев Дуная на Западе до Иртыша на Востоке, от побережья Черного моря на юге, до среднего течения Днестра, Днепра, Дона и Волги с незапамятных времен сосуществовало множество народов. Ирано-язычных киммерийцев, скифов и сарматов античной эпохи в раннее Средневековье здесь потеснили гунны. Затем настала очередь множества тюркских народов: болгар, черных клобуков, торков, берендеев, хазар, оставшихся там вероятно после распада Тюркского, Аварского и Хазарского каганатов, либо переселившихся туда в более поздние времена, как печенеги и кыпчаки (половцы).

В значительной мере все эти народы и составили этническую основу будущих казаков. Такого мнения, в частности, придерживался известный советский историк Лев Гумилёв. Как замечал современный российский историк и этнолог, доктор исторических наук Александр Сопов, «Л.Н. Гумилев, неоднократно подчеркивая происхождение терских казаков от хазар-христиан, в целом возводит казачество к крестившимся половцам».

В X веке н.э. мы находим в Дешт-и-Кыпчак и славян. В частности, о том, что славяне живут на Дону (Танаисе), сообщал арабский историк, путешественник и географ X века Аль-Масуди, посетивший в первой половине этого века Хазарию. Там, как писал профессор истории Пётр Голубовский, в VIII-X в.в. жило много славян.

Нельзя не упомянуть о еще одной гипотезе возникновения казаков. Польский писатель и археолог Ян Потоцкий полагал, что казаки — потомки касогов, которых великий князь киевский Мстислав Владимирович в качестве своей гвардии поселил в XI в. на Черниговщине. Версия не лишена логики. Дело не только в созвучии слов «казаки» и «касоги», но и в том, что касоги — это один из экзоэтнонимов адыгов, которых позже в России и Украине называли черкесами или черкасами.

При этом Николай Карамзин в своей «Истории государства Российского» писал, что византийский император Константин Багрянародный (X в.) называл территорию между Каспийским и Черным морями, где жили адыги (черкесы), «Казахией». Помимо этого Карамзин отмечает, что осетины до сих пор называют черкесов «касахами».

Характерно также, что запорожские казаки сами себя довольно долго называли черкасами. В конце XIV века на Днепре был основан город Черкассы. Затем, как сообщает в своей «Истории Донского войска» современник Пушкина, генерал-майор и историк Владимир Броневский, черкасами, которых он называет запорожскими казаками, уже на Дону был построен город Черкасск (ныне станица Старочеркасская).

В XII веке в Дешт-и-Кыпчак появляются бродники. По образу жизни они во многом напоминают будущих казаков.

Бродники тоже были свободными людьми, объединенными в военизированные сообщества, промышляли рыбной ловлей, разбоем и периодически нанимались в качества войска или охраны к тем или иным князьям земель бывшей Киевской Руси, а также к половецким ханам. Характерно также, что у бродников не было князей или ханов. Из их правителей в летописях упоминаются только воеводы, что тоже сближает их с казачеством и его атаманами.

Наиболее известный эпизод с участием бродников датируется 1223 годом во время битвы на Калке, где они выступили союзниками монголов. Воевода бродников Плоскыня пообещал окруженным русским князьям, что монголы не прольют их крови, и целовал при этом крест, что однозначно характеризует его как христианина. Монголы «сдержали» слово. Сдавшихся князей положили под деревянный настил, на который они сели пировать и плясать, задавив своих пленников насмерть.

Бродники довольно регулярно упоминаются в русских летописях XII-XIII веков, а также в сообщениях иностранных авторов. Так в письме папы римского Григория IX от 1227 года встречается фраза «Cumania et Brodnic terra…» (земля половцев и бродников). В том же 1227 году в Куманию (Половецкую степь) и в землю бродников был назначен папский архиепископ. В 1250 году венгерский король Бела IV сообщал папе римскому, что татары захватили восточных соседей его королевства, в числе которых он перечислил и бродников. В послании Белы от 1254 г. русские и бродники поименованы племенами «неверных», что в терминологии тогдашних католиков означало «православных».

Само название «бродники» трактуется исследователями либо как «бродяги», либо как люди живущие у брода. Несмотря на ряд сообщений средневековых авторов, которые позволяют сделать вывод о том, что бродники были христианами, их этническая принадлежность является предметом дискуссий ученых.

Так, специалист по кочевым народам средневековых причерноморских степей и лесостепной зоны Украины и России, советский и российский историк и археолог, лауреат Государственной премии СССР Светлана Плетнева, основываясь, в том числе, и на результатах своих раскопок в Придонье, называла бродников «древнейшими донскими казаками». Плетнева считала их потомками как беглых крестьян и горожан из северных русских княжеств (в частности, Рязанского), так и местного алано-болгарского населения.

Есть, впрочем, менее известное, но не лишенное основания мнение, согласно которому слово «бродники», происходит от броднингов (Brodings) — ветви германского племени герулов. Эту версию в свое время высказал русский историк Василий Васильевский, который усомнился в теории, выводившей термин «бродники» от слова «бродить». По его мнению, она «не вполне очевидна в силу существования германского народа Броднингов (ветвь Герулов), имя которого очень близко по звукам к бродникам». Версия, имеющая право на существование, особенно если учесть значительную роль германских племен, в первую очередь, готов, в истории Северного Причерноморья, Крыма и Приазовья с III по IX века н.э.

С середины XIII века термин «бродники» исчезает из письменных источников, но, как было отмечено выше, с начала XIV века все чаще встречается термин «казаки» («козаки»). По всей вероятности вызвано это было усилившейся в то время тюркизацией огромных пространств «Дикого поля», западная часть которого по мере распада Золотой Орды на несколько враждующих орд перешло под контроль уже Великого княжества Литовского.

Историк казачества и сам потомственный донской казак Евграф Савельев считал казаков исконными обитателями побережья Азовского и Черного морей, Дона и Нижнего Днепра. Как и Лев Гумилёв, он полагал, что «остатки ордынских казаков, не присоединившиеся к киргизам (казахам) — своим соплеменникам, образовавшим новое ханство, могли быть первым ядром, около которого копились русские беглецы».

Пространство сверхсвободы

Казачество как известное нам явление и социально-этническая общность непосредственно связано и с теми политическими и социально-экономическими процессами, которые происходили на территории нынешних Украины и России в XV-XVI веках.

Прежде всего это усиление закрепощения крестьян, как в Московии, так и на территории Литвы, а позже Речи Посполитой. Но если в Западной Европе крестьяне боролись с усилением крепостной зависимости от феодалов бегством в города (известный принцип «воздух города делает свободным»), то крестьяне из Московии и Литвы бежали на юг, в Дикое поле, где действовал схожий принцип: «с Дона выдачи нет» (как и с Днепра).

Разделить на этом этапе украинских и русских казаков представляется практически невозможным. Как было отмечено выше, город Черкасск-на-Дону, бывший долгое время столицей донского казачества, был основан запорожскими казаками. К тому же казаки, которые в России и в литературе, и в обиходе привычно назывались русскими, сами себя таковыми, как правило, не считали.

Сопов в статье «Проблема этнического происхождения казачества и ее современное прочтение» пишет:

«Ещё в 30-е гг. XX в., судя по переписи населения, абсолютное большинство кубанских казаков и большая часть донцов-понизовцев называли своим родным языком украинский (и даже идентифицировали себя с украинцами). Смена языковой ориентации произошла уже после Великой Отечественной войны».

Одновременно Сопов ссылается на культуролога Игоря Яковенко, который обращает внимание на то, что «по некоторым свидетельствам, еще в XIX в. казаки в массе своей были билингвами и в быту использовали «татарский» (то есть половецкий) язык», а также на большое число слов тюркского происхождения у казаков, которое используется до сих пор. К таковым, например, относятся кош, курень, юрт, бешмет, майдан, есаул, атаман и т.д.

Общим практически у всех казаков был и тип их политического устройства, основанного на самостийности и военной демократии (казачий круг — аналог монгольско-тюркского курултая, а также славянского веча).

Однако одно серьезное отличие у русских (донских, терских, уральских) и украинских (запорожских, черкасских) казаков все же имеется. Это отличие стало следствием их разных исторических судеб. Казаки, жившие на Дону, Волге, Урале и Северном Кавказе со временем стали особым субэтносом и/или частью русского народа. Во всяком случае таково распространенное мнение о них в России. Но что совершенно точно — они стали здесь отдельным, специфическим служилым сословием великорусского государства. Украинские казаки также были специальным служилым сословием в Литве и Речи Посполитой. Но что ещё важнее, волею исторической судьбы они стали основой формирования украинской нации и, в конечном счете, украинского государства.

«Характер правящей элиты днепровских (запорожских) казаков слагался под влиянием польской «шляхты», не признававшей над собой верховной власти. Эта «сверхсвобода» стала отличительной чертой в правящей верхушке днепровских казаков. Они вели открытую войну против королей, под властью которых находились; при неудаче — переходили под власть московского князя, которому также не желали подчиняться, изменяли ему и снова возвращались под власть польского короля, а случалось, принимали решение идти под власть турецкого султана».

Так автор четырехтомного труда «История казачества» полковник Войска Донского Андрей Гордеев писал об украинских казаках.

Становление казачества

Процессу становления казачества в том его виде, в котором оно предстает перед нами уже в более поздние времена, кроме прочего, способствовали и те геополитические трансформации, которые шли в Восточной Европе и Малой Азии примерно с середины XIV века до второй половины XV века.

Это было время, с одной стороны, роста могущества Великого княжества Литовского, с другой, распада Золотой Орды (Улус Джучи), усиления Великого княжества Московского, а также возникновения и усиления Османской империи.

В 1324 году литовский великий князь Гедимин в битве на реке Ирпень наносит поражение войскам киевского князья Станислава и после месячной осады захватывает Киев. Годом раньше Гедимин уже присоединил к Литве земли Галицко-Волынского княжества. Почти вся территория нынешней западной и центральной Украины оказывается под властью Литвы.

В 1362 году великий князь литовский Ольгерд разгромил при Синих Водах золотоордынское войско. Практически вся территория современной Украины, включая тогдашние Киевское, Переяславское, Черниговское княжество, Подолье, а также часть Дикого поля вплоть до западного побережья Черного моря, вошла в состав Литвы, которая превратилась в крупнейшее государство Европы того времени.

Эта победа литовцев над татарами имела огромное значение для дальнейшей исторической судьбы украинского народа. И не только потому что Украина на несколько столетий раньше Московии перестала быть данником Орды. Плюс состоял еще и в том, что Великое княжество Литовское практически не вмешивалось в дела восточно-славянских земель, составлявших большую его часть.

Напротив, в Литве был принят принцип «старины не рушаем, новины не вводим», который означал невмешательство центральной виленской власти в права православной церкви и местных юрисдикций, основывавшихся в значительной мере на уложениях Русской правды — первого свода законов, принятых в начале XI века в Киевской Руси.

Это выгодно отличало Литву, а после ее объединения по Люблинской унии в 1569 году с Польшей — Речь Посполитую, от Московского царства. В последнем все местные особенности политической жизни земель, включенных в его состав, сразу же искоренялись беспощадно, как это произошло в 1478 году с Новгородом, где вечевая демократия была выкорчевана Иваном III вместе с вечевым колоколом, который был снят и увезен в Москву.

Но если для Литвы вторая половина XIV в. — середина XV в. стала эпохой наибольшего роста и могущества, то для Золотой Орды (Улуса Джучи) — временем распада. В 1359 году здесь началась так называемая «великая замятня». За 21 год в результате бесконечных переворотов в борьбе за титул великого хана, сменилось 20 правителей. Именно в это время Золотая Орда терпит серию тяжелых поражений — в 1362 г. на Синих Водах от Ольгерда, в 1378 г. в битве на реке Воже от Дмитрия Московского и в 1380 году от него же на Дону (Куликовская битва). В двух последних сражениях ключевую роль сыграл выходец с Волыни, воевода Дмитрий Боброк-Волынец.

В 1379 году ханом Золотой Орды стал Тохтамыш. В 1382 году он разоряет Москву и восстанавливает там своё влияние. Однако после этого Тохтамыш выступает против своего бывшего союзника и покровителя эмира Тимура, что стало для первого роковым решением.

Тимур наносит Тохтамышу сокрушительное поражение в 1395 году на Тереке и подвергает ужасающему разгрому и опустошению основные города Золотой Орды, в том числе и её столицу Сарай.

Тохтамыш бежит в Литву и просит о помощи великого князя Витовта, обещая честолюбивому литовцу головокружительные перспективы. В частности, речь шла о том, что Золотая Орда в случае победы над Тимуром готова отказаться от своих прав на контроль за Московским и другими восточными русскими княжествами, а значит, Литва сможет наконец объединить все земли бывшей Киевской Руси под своей властью. Для этого нужно всего лишь нанести поражение молодому, неопытному новому хану Тимур-Кутлугу, посаженному на ханский престол белярбеком Едигеем.

Витовт собирает мощную коалицию из польских, немецких, литовских рыцарей, русских воинов, а также татар Тохтамыша и объявляет «Крестовый поход против татар». Ко всему его войско вооружено еще и огнестрельным оружием — 15 пушками.

В 1399 году войска сходятся в исторической битве на реке Ворскла. Молодой хан Тимур-Кутлуг в ужасе от блистающего стальными доспехами многочисленного войска Витовта. Он пытается договориться с последним. Однако искушенный в сражениях Едигей убеждает его начать сражение. В итоге литовская коалиция терпит сокрушительное поражение от войск Тимур-Кутлуга и Едигея и на честолюбивых замыслах Витовта, который еле спасся после этого сражения, поставлен крест.

Поражение на Ворскле подтолкнуло Витовта к сближению с Польшей.

Для Золотой Орды эта победа оказалась последней в ее истории. Как показали дальнейшие события, сохранить это государство в его прежних границах было уже невозможно. Процесс его распада стал необратим.

Ко второй половине XV века на ее месте образовалось несколько самостоятельных ханств, включая Крымское, Казанское, Ногайскую орду и ряд других.

В это же самое время турки-османы, оправившись от разгрома, учиненного им Тамерланом в 1402 году, в начале XV века возобновляют свою экспансию в Европе. В 1453 году турки захватывают Константинополь, завершив таким образом историю Византии. Одновременно Османская империя продолжила расширение своего влияния на северо-восток, в Северное Причерноморье.

Крымское ханство становится вассалом (по другим данным союзником) Османской империи. В течение последующих столетий, вплоть до XVIII века, Крымское ханство претендовало на правопреемственность по отношению к Улусу Джучи (Золотой Орде), и заметим, имело на это исторические и юридические основания: крымские ханы — Гиреи вели свою родословную непосредственно от старшего сына Чингисхана — Джучи. А их «набеги» на Москву в течение XV-XVII веков объяснялись периодическими задержками выплаты традиционной дани («выхода»), которую их вассал, великий князь Московский, должен был им ежегодно выплачивать. Кстати, правомерность выплаты самой этой дани московские великие князья и цари никогда не оспаривали. Споры велись только по поводу ее величины и сроков задержки. Юридически эта дань была отменена лишь русско-турецким договором 1700 года при Петре I.

В силу всех этих событий, и в первую очередь из-за распада Золотой Орды, огромные пространства Дикого Поля (Дешт-и-Кипчак) — от дельты Дуная, до Урала оказались или «ничейными», то есть слабо контролируемыми, или оспариваемыми разными тюркскими («татарскими») ордами и ханствами, а также Литвой и Турцией.

«Дикими» эти места стали в то же время — в XV-XVI вв. По словам выдающегося украинского историка Михаила Грушевского, в конце XV века «вся Украина... стала сценой страшных опустошений, татарских, турецких, волошских… Достижения цивилизации и культуры многих столетий пропали молниеносно. Вся степная сторона, весь пояс юго-восточный вплоть до линии лесов — Переяславское, южное Черниговское, южное и центральное Киевское и восточное Подолье — стали пустыней...».

Именно в эти опустевшие места начали массово бежать крестьяне от усиливающегося как в Великом княжестве Литовском, так и в Московии феодального гнета. Присоединялись к ним и мелкие городские ремесленники и торговцы, так называемые, «посполитые люди», недовольные ростом податей и произволом своих правителей.

Именно здесь, в Диком поле, перемешиваясь с остатками других племен и народов, начало формироваться то казачество, которое известно сегодня всему миру.

В то же время по этой территории продолжали проходить важные торговые и дипломатические пути из Москвы, Литвы, Польши в Крым и Турцию и обратно. Эти, обезлюдевшие к тому времени земли, контролировались казаками, которые, с одной стороны, предлагали всем желающим свои услуги охраны и проводников, как торговых, так и дипломатических караванов, а с другой, не брезговали и их грабежами.

О жизни «посполитых людей», становившихся запорожскими казаками, польский историк XVI века Марцин Бельский писал: «Эти посполитые люди обыкновенно занимаются на Низу Днепра ловлею рыбы, которую там же, без соли, сушат на солнце и тем питаются в течение лета, а на зиму расходятся в ближайшие города, как-то: Киев, Черкассы и другие, спрятавши предварительно на каком-нибудь днепровском острове, в укромном месте, свои лодки и оставивши там несколько сот человек на курене, или, как они говорят, на стрельбе. Они имеют и свои пушки, частью захваченные ими в турецких замках, частью отнятые у татар».

При этом он отмечает, что «прежде (то есть, не раньше середины XVI века, когда впервые были опубликованы его записки) не было так много казаков, но теперь их набралось до нескольких тысяч человек». Таким образом, можно предположить, что серьезную силу казаки начинают представлять собой только в это время.

Тогда же, в начале XVI века, в Литве при правлении великого князя литовского и короля польского Сигизмунда I возникает идея использовать казаков как организованную военную силу на границах с Крымским ханством. С такой же инициативой — устроить в низовьях Днепра за его порогами постоянную стражу в 2 тысячи человек в 1533 году выступил черкасский староста Евстафий Дашкович. Однако этот план тоже не был реализован.

Первая достоверно известная Запорожская Сечь (укреплённый деревянный городок) была построена на днепровском острове Малая Хортица волынским князем Дмитрием Вишневецким (Байдой) на его личные средства в 1552 году.

После создания объединенного польско-литовского государства Речь Посполитая в 1569 году его король Сигизмунд II Август 2 июня 1572 г. подписал исторический универсал, в соответствии с которым коронный гетман Ежи Язловецкий нанял для службы на южной границе первых 300 казаков. Эти казаки были внесены в специальный реестр и получали за свою службу жалование.

Так в Речи Посполитой запорожцы официально были признаны и оформлены в особое служилое сословие «реестровых казаков», то есть людей, официально состоявших на военной службе польско-литовского государства. И начался новый этап их непростой истории.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ