Первопричина войны, или Сила вместо права

35 лет назад, в 1990 году, перестроечная РСФСР провозгласила свой государственный суверенитет, а также признала суверенитеты всех тогдашних союзных республик и даже автономий в своем составе. Это открывало возможности преобразования всего постсоветского пространства по равноправно-договорному типу, сопоставимому с тем, на котором позднее стал строиться Европейский Союз.

Подписанты Беловежских соглашений декабря 1991 года заявили: «Высокие Договаривающиеся Стороны признают и уважают территориальную целостность друг друга и неприкосновенность существующих границ в рамках содружества», а также уточнили его формулировкой о «невмешательстве во внутренние дела, отказе от применения силы». И тогда никто не мог представить, что спустя двадцать с небольшим лет один участник этих соглашений аннексирует целый регион другого (Крым), а через тридцать — вообще пойдет на него полномасштабной войной, крупнейшей в Европе со времен Второй мировой.

Первым звоночком перехода от языка права к языку силы стал роспуск президентом Ельциным в 1993 году Уральской республики. Хотя ее демократически избранные власти требовали не политического отделения от РФ, но всего лишь подъема экономического самоуправления Свердловской области до уровня соседних республик — Башкортостана и Татарстана. Но в отличие от республик, краям и областям тогда суверенитет «не полагался». В этом был кардинальный неравноправный изъян Федеративного договора 1992 года.

Чеченская республика Ичкерия вообще не подписывала этот договор и не голосовала за Конституцию РФ 1993 года. Следовательно, де-юре была независимым государством. Однако в 1994 году Кремль послал туда танки под лозунгом «восстановления конституционного порядка». Хасавюртовские соглашения 1996 года прекратили первую чеченскую войну, но всего спустя три года ельцинский «преемник» их нарушил.

При Путине кремлевская агрессия выплеснулась за пределы РСФСР. В 2008 году состоялось вторжение в Грузию и фактическая аннексия Абхазии и Южной Осетии. Вместо договорных отношений окончательно восторжествовала старая имперская логика, согласно которой единственным «сувереном» на постсоветских пространствах является московская метрополия, и вокруг нее — покорные колонии. А те, кто эту логику не признаёт — автоматически становятся «врагами» и «русофобами» (термин, который заменил прежних «антисоветчиков»).

Исторические мифы вместо современной реальности

Глава Госдепартамента США Марко Рубио недавно резонно отметил: «Под первопричинами войны Путин имеет в виду длинные исторические жалобы, которые мы слышали многократно. Это не новый аргумент, он говорит об этом давно, и это аргумент о наступлении Запада. Я не хочу об этом говорить, это слишком долго. Мы не будем на этом фокусироваться»

Действительно, вместо современного международного права Путин опирается на старинные имперские мифы, сочиняя статьи вроде «Об историческом единстве русских и украинцев». Невозможно представить, чтобы Фридрих Мерц написал вдруг статью «Об историческом единстве немцев и австрийцев» или Кир Стармер — «Об историческом единстве англичан и американцев», оправдывая этими опусами необходимость возвращения к единой империю.

У имперской эволюции постсоветской России есть одна фундаментальная разгадка. В империи не существует свободной сменяемости власти — там действует принцип преемничества, или конституцию просто переписывают под «вечного» правителя. А всякая «федерация» превращается лишь в бумажную формальность — всеми регионами правят кремлевские наместники. Поэтому те, кто настаивает на западном принципе регулярных демократических выборов на всех уровнях, с точки зрения имперского режима неизбежно выглядят «нежелательными иноагентами», а то и вовсе «террористами и экстремистами». А государство Украина — вообще нонсенсом: там с 1991 года сменилось уже шесть президентов, причем каждый из них был не преемником, но оппонентом предыдущего.

В первое постсоветское десятилетие Россия неоднократно подтверждала свое признание суверенитета и территориальной целостности Украины. Это не только Беловежские соглашения, но и Будапештский меморандум 1994 года, а также «большой» российско-украинский договор 1997-го. Даже фигура Виктора Черномырдина, работавшего послом РФ в Украине в 2001-2009 гг., была знаком добрососедства, хотя уже отражала экономическое давление «Газпрома» (методы экономического давления одной страны на другую были прямо запрещены Беловежскими соглашениями). И кстати, примечательно, что в путинском указе 2001 года Черномырдин был назначен послом «в Украине», тогда как впоследствии Кремль стал сам употреблять и требовать от послушных медиа использовать предлог «на». По отношению к континентальным государствам в русском языке обычно используется именно «в», но есть нюанс. Формулировка «в Украине» подчеркивает признание ее государственной независимости, а «на» снижает уровень до «провинции» (вроде на Кубани, на Урале и т.д.)

Пророчество Збигнева Бжезинского

Одной из главных «первопричин» войны Путин считает стремление Украины в НАТО. Но это выглядит как совершенно диктаторский и внеправовой запрет другой стране вести ее собственную суверенную политику и решать — в какие объединения ей вступать, а в какие нет. Хотя, например, прежде нейтральная Финляндия, вступившая в НАТО после российского полномасштабного вторжения в Украину, и географически расположенная гораздо ближе к российским столицам с точки зрения «подлетного времени», не вызвала такой паники в Кремле. Вероятно, Збигнев Бжезинский был прав, когда утверждал, что, не управляя Украиной, Россия теряет самоощущение империи.

Непосредственной причиной начала российской агрессии (сначала Крым и Донбасс, а затем и полномасштабное вторжение) стала киевская Революция достоинства 2014 года, когда граждане Украины отстояли свое право быть европейской страной. Но с точки зрения Кремля эти события выглядят «антиконституционным переворотом». Путин вообще очень боится гражданских революций. Даже удивительно, что в августе 1991 года в Петербурге он поддержал демократа Собчака, хотя по нынешнему своему мировоззрению это безусловный сторонник ГКЧП.

Устранение первопричин происходящего может начаться на уровне республик в составе РФ, если они вспомнят свои Декларации о государственном суверенитете 1990 года и займутся собственным развитием вместо участия в имперской войне. Причем эта «новая суверенизация» наверняка затронет уже не только республики, но и области, и края.