Плачущие предприниматели как символ российского капитализма. Что показали удары ВСУ по складам Wildberries

Что из себя представляет Wildberries после смены собственников

За последний года компания Wildberries начала очень сильно врастать в большой государственный бизнес. Сейчас сложно сказать, как структурно организовано её фактическое слияние с ВТБ, но по сути она становится достаточно важным элементом торговли в сегодняшней России.

Дело в том, что через эту компанию в Россию идет огромный поток серого импорта. И вся система параллельного импорта настроена на определенных выгодополучателей, которые не очень хорошо известны. Возможно, это [ключевой бенефициар Wildberries после слияния с группой Russ, миллиардер Сулейман] Керимов, возможно, это [президент и председатель правления группы ВТБ Андрей] Костин, возможно, кто-то ещё — точно сказать мы не можем. Но в масштабах российской экономики это уже довольно ощутимая величина.

По статистике, доля розничной торговли в российском ВВП — примерно 10%. Примерно половина этой доли приходится на маркетплейсы. А примерно половина доли маркетплейсов — это Wildberries. Это огромные деньги. [Оборот Wildberries за прошлый год оценивается в 6,1 трлн рублей, ВВП России превысил 214 трлн рублей — Мост Медиа]

И понятно, что чем больше сила Wildberries как крупного игрока, тем сильнее компания выжимает деньги из всех, кто её обеспечивает доходами. Потому что деваться им, в общем, некуда.

Если ты — мелкий предприниматель в небольшом городе, то у тебя два варианта для роста: либо ты ограничен локальным мелким рынком, либо ты выходишь на Wildberries. Но тогда ты полностью зависишь от маркетплейса — от того, какие товары на нем можно продавать, какие комиссии он тебе назначает и т.д. То есть, ты никак не можешь повлиять на условия своей работы.

Почему торговцы с Wildberries не защищают свои интересы все вместе

Теоретически, если бы речь шла о нормальном государстве, обедневшие торговцы могли бы объединиться в условный профсоюз, который отстаивал бы их права. Но в России это табуированная тема: независимые профсоюзы разгоняют, организаторов — сажают. При этом торговцы с Wildberries распределены по всей стране и объединиться не могут.

В результате каждый человек, который разоряется на Wildberries, воспринимает это как свою личную историю неуспеха, а не как системную картину всей отрасли, где шансов на выживание у мелких игроков очень мало. Неважно, что именно послужило причиной: колебания российского рынка, мировая конъюнктура или налёты дронов — в любом случае у мелкого игрока бороться с Wildberries практически шансов никаких нет.

Фактически, торговцы с Wildberries — это новый пролетариат, только нет Маркса, который бы описал их драму.

Пролетариям времён Маркса в каком-то смысле было даже проще бороться за свои права. Когда несколько тысяч человек находятся на одном предприятии, их легко можно организовать, поднять, вывести на забастовку. Сегодня же мы видим, насколько сложно например, организовать коллективные действия на рынке такси, где агрегаторы работают примерно так же, как маркетплейсы. За счет распределенности и удаленности физической друг от друга и невозможности координировать свои действия, фактически эти мелкие игроки лишаются возможности коллективно бороться за свои права.

Поэтому Wildberries может делать со своими продавцами всё, что хочет. Компания знает: на место разорившихся продавцов обязательно придут новые.

В масштабах страны на Wildberries активно торгует, насколько я помню, около 300 тысяч человек. Даже если 20% из них пострадало от украинских дронов, 60 000 человек в масштабах страны, рассредоточенные по всей её территтории — это очень маленькая лоббистская сила, которую можно просто не заметить.

Кто должен спасать продавцов Wildberries

В принципе, к компании серьёзных претензий быть не должно: не Wildberries начинала эту войну и не Wildberries отвечает за отсутствие ПВО вокруг своих складов. Это — вопросы к государству, которое собирает налоги, организует на них армию и огромный ВПК ровно для того, чтобы ничего этого не случилось.

И конечно же, государство по идее должно компенсировать все убытки бизнесу в такой ситуации. Но в России государство об этом совершенно не заботится. Это очень хорошо видно на примере НЗ: реально никакой помощи нефтяникам со стороны государства от авианалетов нет.

Помните, как в фильме «Вокзал для двоих» персонаж Никиты Михалкова говорил [своей любовнице на свидании] «Верунчик, сама-сама-сама»? Вот у российского государства лозунг именно такой.

Если уж государство не помогло нефтяникам, которые кормят современную Россию, то рассчитывать на то, что оно начнёт спасать каких-то несчастных малых предпринимателей, пострадавших от Wildberries — совсем сомнительно.

Но государство понимает, что это конфликт. Государство понимает, что это проблема, которая вирусно расходится по соцсетям. Роликов — сотни, если не тысячи, просмотров уже на порядок больше. Что будет делать в этих условиях государство? Оно будет давить на Wildberries, чтобы компания помогла своим поставщикам. И Wildberries, естественно, вынуждена в какой-то степени на это реагировать — конечно, не в полном объеме, не в каком-то этом самом.

Но тут есть два момента. Первое: как только компания начинает помогать, получается, что она берёт на себя ответственность. Речи о том, что государство должно за это отвечать, уже нет — оно перекинуло это Wildberries. И дальше уже претензии будут не к государству, которое ничего не сделало, а к Wildberries, которая заплатила, но мало. А государство как бы и ни при чём.

Когда Татьяна Ким в одном из последних интервью сказала, что Wildberries защищена силами ПВО, понятно, что своего ПВО у них нет. В лучшем случае они могут собрать несколько мобильных групп, которые будут пытаться сбивать дроны каким-нибудь стрелковым оружием — нет в России никакого Военторга, где можно было бы купить зенитную установку. И хотя по деньгам компания вполне может себе это позволить, тут возникает вторая проблема. Представим, что Wildberries начинает окружать себя пулеметными гнездами, ТОРами, «Буками». В таком случае она фактически превращается в военную цель. Это так же опасно, как устанавливать зенитные комплексы на крыши жилых домов.

Чем для российских маркетплейсов закончится кризис с атаками дронов

Ещё неделю назад [массированные] удары ВСУ по Wildberries выглядели крайне маловероятно. Теперь очевидно, что все российские складские комплексы — в зоне риска. Это меняет правила игры на рынке. Это означает, что меняется система страхования и возросшие издержки надо будет закладывать в цену товара. Подозреваю, что Wildberries и Озон пересмотрят взаимоотношения с продавцами, заложив туда риски потери товара. И это опять будет и не в пользу продавцов, и не в пользу покупателей,.

Подозреваю также, что одна из причин, по которой Wildberries исключила из договоров с продавцами компенсации ущерба от прилётов дронов — в том, что страховые компании отказываются страховать этот риск. Не думаю, что это самодеятельность Wildberries. Просто страховщикам это становится не очень выгодно.

Такая же проблема возникала, когда украинцы начали атаковать суда «река-море» — и страховщики отказывались страховать грузы. Тогда правительство предложило страховщикам и судовладельцам создать что-то типа кассы взаимопомощи — скидывайтесь сами, и тогда пострадавшие будут получать выплаты. То есть, опять «сама-сама-сама».

Ещё раз: в случае военных действий такие риски — это все-таки прерогатива государства. Но поскольку войну Россия официально не ведет — только «спецоперацию», брать на себя ответственности за потери бизнеса государство не хочет. Так же было в пандемию: государство не объявляло чрезвычайного положения, чтобы никому не платить.

Получается, государство может делать всё, что хочет, но ответственности при этом никакой не несёт.

Почему российская власть так поступает?

Да, это корпоративное государство. В какой-то степени таким же государствоим был и Советский Союз. Но там по политическим соображениям рабочий класс должен был быть впереди. И хотя профсоюзы в СССР занимались распределением путёвок в санатории, а не борьбой за права рабочих, определенная их защита там была выстроена для рабочего класса. Потом она перекочевала в рыночную экономику. И у нас, получается, с одной стороны, рудименты социального государства, а с другой стороны, довольно дикий капиталистический рынок, причём довольно-таки правого толка.

Это сочетание интересно тем, что остатки социального государства в России постепенно вытравливаются. Государство захватывает всё больше и больше сфер влияния, выкидывая оттуда частный бизнес — и одновременно сокращает защиту всех тех, кто в этих сферах находится. И денег жалко, да и становится их всё меньше — поэтому и пенсии, и прожиточный минимум в России смехотворные и едва ли будут расти в ближайшие годы.

Недавно в России изменилось законодательство о сверхурочной работе. Не в пользу работников, естественно. Чуть ли не вдвое увеличилось количество сверхурочных часов, которые можно отрабатывать без оплаты. Понятно, почему это происходит: ВПК не в состоянии найти нужных специалистов под возросшие задачи на рынке труда — и хочет беспрепятственно нагружать имеющихся. Там огромное количество сверхурочной работы. И надо просто её легализовать. Поскольку это нельзя легализовать только в ВПК — слишком странно будет выглядеть, — сверхурочный неоплачиваемый труд легализуют повсеместно. Проблема эксплуатации людей встаёт в полный рост.

Фактически, сейчас в России корпоративное государство сочетается с какой-то дьявольской чеболизацией, в результате которой возникают крупные полугосударственные холдинги. Причём обратите внимание: все эти компании очень хитро устраиваются. С одной стороны, они работают по вполне рыночным законам — и как рыночные игроки готовы давить на своих работников. С другой стороны, они живут на государственные деньги, идут за деньгами к государству и подчиняются государственным действиям. Это касается и Wildberries, и «Газпрома», и РЖД, и многих других картинах.

Для работников и для мелких партнёров Wildberries или рынок такси, это — дикий и жёсткий капиталистический рынок. Для владельцев и топ-менеджеров, для себя любимых — зарплаты, бонусы и премии, как в лучших капиталистических компаниях. Но все они сидят на иждивении государства и выполняют государственные хотелки.

Такое вот частно-государственное партнерство: все корешки — частнику, мелкому производителю, рядовому работнику, а все вершки — бенефициарам и государству. Чудовищное неравенство. Это уже хорошо сформировавшееся система. И, если честно, я не очень представляю, как её ломать.

Россия сегодня — одна из «передовых» стран мира по уровню неравенства. В Советском Союзе была огромная доля государства, но такого вопиющего неравенства не было. Мне довелось видеть казённые дачи отставных советских министров — они ни в какое сравнение не идут с нынешними олигархическими комплексами на несколько гектар с гольф-полями, шубохранилищами и шестами для коллективного стриткиза.

При этом большая доля государства, которая фактически отбирает всё у всех, и дикое неравенство — это нонсенс, которого нет нигде. В Соединённых Штатах — да, огромное неравенство, но там и доля государства в экономике очень маленькая. В Европе доля государства большая, но там и социальная защита достаточно высокая. А вот совместить хищный капитализм с высокой долей государства в экономике — это, в общем, ноу-хау нынешней российской системы. И как только ты начинаешь бороться с этими правилами игры, ты фактически выступаешь против государства, которое эти правила и установило.

Возможен ли в России бунт прекариата?

В чем всегда заключалась угроза для бизнеса со стороны пролетариата? В том, что они остановят работу. Забастовка — самое главное оружие работников европейских предприятий, которым они успешно пользовались и во времена Маркса, и пользуются в наши дни. Легко представить себе забастовку мусорщиков где-нибудь в Европе: мусор не вывозится, это видят все.

Но забастовку такси в современном европейском городе можно представить себе с большим трудом.

Теперь посмотрим на типичный пункт выдачи заказов Wildberries в каком-нибудь российском посёлке. Владелец этого пункта, тот самый торговец-прекарий — он на весь посёлок такой один. И по местным меркам, может быть, даже считается обеспеченным человеком. Ну выйдешь ты с плакатом в одиночный пикет перед своим ПВЗ. Тебя просто никто не поддержит — скажут: да ты, мужик, просто с жиру бесишься. Тебя просто не поймут, потому что ты говоришь на другом языке, твои проблемы непонятны твоим соседям и они вместе с тобой протестовать против Wildberries не выйдут.

Понимаете, когда идёт забастовка на предприятии, то там все на виду. Штрейхбрехеров все осуждают. Поэтому выходит весь коллектив, и в этом его сила. А торговцам c Wildbrerries просто негде собраться всем вместе. Нет такой точки сбора.

Да, если бы 100 000 торговцев Wildberries со всей страны приехали протестовать в Москву, это было бы сильно. К ним бы точно нашлось кому присоединиться, и для власти это была бы катастрофа. Но представить такой уровень организованности в России — нереально.

Это во Франции или в Польше фермеры могут собраться по всей стране, чтобы выдвинуться на Париж или Варшаву — транспортная доступность и расстояния совсем другие. В масштабах России это как проехать через несколько соседних областей. Поэтому всероссийский протест мелких предпринимателей с Wildberries просто невозможен.