Что делать, когда Revolut закрывает счета российским эмигрантам, а Германия не выдает гуманитарные визы

Всего за один день [после массового закрытия счетов] многие, кто присылал нам сообщения о блокировках, написали, что их счета разблокировали, некоторым — даже с извинениями. Также люди делились с нами информацией о том, каким образом можно и нужно загружать документы, чтобы их принял Revolut. Очевидно, здесь мы имеем дело со случаем явного оверкомплаенса и очень широкой трактовки санкционных ограничений.

В целом я вижу две проблемы. Первая — это проблема со стороны Европейского Союза, который формулирует довольно общо ограничения, которые могут коснуться большого количества легальных резидентов Европейского Союза. Тех, у кого документы находятся на продлении, на этапе подачи, тех, у кого есть визы D — это всё детально не прописано.

Вторая проблема — это поведение банка как коммерческой организации по отношению к своим клиентам. И это уже вопрос репутационный. Например, служба безопасности или юридическая служба банка может трактовать законодательство таким образом. Но, во-первых, банк может тоже обратиться к Европейской комиссии, если у него есть сомнения в трактовке санкционных ограничений, ну и, соответственно, запросить какие-то разъяснения, правильно ли они это поняли. А во-вторых, странно присылать клиенту письмо с требованием предоставить документ и в ту же минуту — письмо о блокировке счета. Более того, странно не рассчитать, что будут обращения в службу поддержки (и поддержка после этого просто легла).

На мой взгляд, это не очень хорошее поведение банка по отношению к своим клиентам. И здесь клиентам надо задуматься, насколько с таким банком следует иметь дело. Благо есть альтернативы — тот же Wise, например, как и другие необанки, более лояльны к клиентам.

У нас было ещё одно сообщение про закрытие счета резиденту Германии в немецком Commerzbank [уже после разговора с Анастасией Бураковой сообщение о закрытии личного счета во французском банке AXA получила главный редактор Моста Ольга Проскурнина — Мост.Медиа]. Другие банки стран Европейского Союза таких действий не предпринимали. Но сейчас нам важно получить разъяснение по применению санкционных ограничений от Европейской комиссии. И не только нам.

Мы также попросили Еврокомиссию направить центробанкам стран ЕС разъяснение, чтобы они довели до банков в своих юрисдикциях, как следует трактовать эти ограничения, и чтобы в будущем россияне тоже не сталкивались с такими случаями оверкомплайенса.

Чего «Ковчег» уже добился от европейских властей в интересах россиян

Мы работаем уже три с половиной года, и если бы мы вместе с другими правозашитными организациями не общались с европейскими органами власти — не было бы гуманитарных виз для россиян. [ До начала массовой антивоеннной эмиграции из РФ] программы гуманитарных виз в некоторых странах ЕС существовали, но не распространялись на россиян. И это заслуга российских правозащитных организаций, которые суммировали случаи нарушения прав человека и разъясняли людям, принимающим решения в Европе, как репрессивное законодательство применяется в России.

Или, например, такой заметный кейс: в Германии в конце 2022 года отменили консульскую привязку для получения миграционных виз к ВНЖ или гражданству. Это было обусловлено тем, что многие россияне уезжали из России [через транзитные страны], высказывались публично против войны и не могли уже вернуться на родину. Но дальше подать заявление на миграционную визу, даже если они нашли в Евросоюзе рабочий оффер или поступили в университет, можно было либо в стране, где есть вид на жительство, либо в стране гражданства. А это зачастую было нереалистично: например, многие люди осели в Грузии, в Армении, где процесс с получением местного ВНЖ часто заканчивался неудачно, без каких-либо объективных оснований. И мы лоббировали, чтобы иммиграционные визы выдавали без привязки к стране гражданства или ВНЖ, обосновывая ситуацию, приводя примеры примеры отказов. В итоге Германия изменила этот порядок для иммиграционных виз на системном уровне.

Иногда говорят: ой, да вы только катаетесь по конференциям или пишете свои доклады, которые никому не нужны. Но без этого, извините, европейцы не знали бы о проблеме. Им не на что было бы опереться, когда они принимают то или иное решение по распространению гуманитарных программ на россиян или даже по индивидуальным кейсам рассмотрения убежища. Эта методичная работа, которая не очень видна и занимает огромное количество времен — на самом деле важное подспорье для того, чтобы обосновать риски и рассказать, что происходит в России.

Когда мы все жили в России, среднестатистические чиновники или политики вообще понятия не имели, как нарушаются права человека в Узбекистане или в Таджикистане. В общем-то, примерно такое же дело европейским политикам есть до других стран. Потому что первоочередное для них — проблемы их населения, их избирателей. И чтобы донести, что происходит у нас и почему нам надо помогать, нужно очень сильно этим заниматься и подкреплять верифицированными основаниями.

Сейчас, к сожалению, в той же Германии практически никто из россиян под гуманитарные визы не попадает, хотя формально эта программа существует. Мы живем не в вакууме, и земля не крутится вокруг россиян.

В Европе есть свои внутренние проблемы, в том числе рост популярности правых партий, поэтому европейская политика меняется. На самом деле Кремль тут тоже вносит большой вклад и через большие сетки дезинформации на местных языках, на которые тратит огромное количество ресурсов, и даже через финансирование таких партий как АФД. Поэтому сейчас германское коалиционное правительство пытается как-то предотвратить приход к власти АФД в следующем электоральном цикле — и ужесточает миграционное законодательство во многих вопросах.

Для легальной миграции квалифицированных специалистов появляется даже больле оснований. Например, уже после начала войны в Украине Германия ввела годовые ВНЖ для поиска работы: даже если у человека нет офера, но он подтверждает свою квалификацию и востребованность на немецком рынке труда, он может приехать и год искать работу в Германии. Но что касается гуманитарных программ приема или приема беженцев, здесь мы будем видеть эти неизбежные изменения во всех странах.

Я бы сказала, что ситуация сейчас близка к миграционному кризису 2015 года, когда была активная фаза гражданской войны в Сирии и европейские страны закрывали границы внутри Шенгенской зоны, ставили патрули и так далее. Сейчас просителей убежищ и нелегальных мигрантов не такое же число, но уже близко.

В Европе есть общественный запрос на ограничение нелегальной миграции или гуманитарного приема, а европейские политики исходят из запроса своих избирателей.

Игнорировать объективную ситуацию в странах мы не можем. Можем только предлагать какие-то взаимодопустимые возможности для помощи. Я аргументирую это в том числе тем, что россияне, как правило, приезжают с образованием, учат язык, интегрируются — то есть, довольно быстро становятся полноценными членами общества, которые платят налоги, полезны стране и так далее. Это такая дорога с двусторонним движением.

Как российская антивоенная эмиграция выглядит в 2025 году

Сейчас, конечно, из России нет такой массовой волны эмиграции, как было после начала войны или мобилизации. Но у нас сохраняются экстренные форматы помощи, потому что, к сожалению, в России продолжаются репрессии. Все новые группы людей, которые как-то пытаются выразить своё мнение, за высказывания или даже песни становятся, к сожалению, объектом для преследования. Также ужесточается законодательство касательно призыва, и люди боятся попасть в эту мясорубку. Поэтому я не могу сказать, что наша экстренная работа как-то остановилась на 2022 или 2023 году. К сожалению, до сих пор есть довольно большое количество обращений.

Мы работаем и с другими организациями, которые занимаются эвакуацией из России — с «Идите лесом», с «Вывожуком» и так далее. Подхватываем людей в безвизовых третьих странах, и помогаем им на месте. Я, если честно, не ожидаю какой-то волны массовой эмиграции. Но мы всегда к ней готовы.

Когда началась мобилизация, в Казахстане мы буквально за три дня, при условии, что жилья в аренду вообще было не найти, каким-то чудом в трёх городах открыли шелтеры и принимали людей. Поэтому развернуть инфраструктуру в случае чего, не дай бог, мы сможем. У «Ковчега» большая сетка волонтеров — больше 3500 человек, так что это на самом деле не так сложно.

Понятно, что у «Ковчега» специфическая аудитория — это не только политические активисты, мы объединяем в том числе и бизнес, и специалистов в разных областях. И думаю, что среди тех, кто уезжал после начала мобилизации [в сентябре 2022 года], в нашу аудиторию попадает небольшая часть.

По моим ощущениям, которые основаны на обращениях в службу поддержки, в бот юридической помощи, из второй волны, которая была после начала мобилизации, в Россию вернулось больше людей, чем из первой.

Часто выезжали люди без международного опыта, которые часто не имели даже заграничного паспорта на руках, никогда не выезжали за границу или выезжали только в каких-то очень ограниченных туристических целях по путевкам. Поэтому таким людям было сложнее закрепиться за границей. И когда ощущение опасности спало и активные мобилизационные мероприятия поставили немножечко на стоп, то люди стали возвращаться. Без знания языка или без профессии, которая помогает адаптироваться на международном рынке труда, закрепиться очень сложно. Накопления кончаются, а в странах, куда россиянам можно попасть без виз, экономическая ситуация не очень хорошая, рынок труда там не такой ёмкий, как в экономически благополучных странах.

Думаю, что процентов 40 от общего числа вернулось в Россию. Две волны отъезда мы оценивали примерно в полтора миллиона человек. За границей, по нашим прикидкам, осталось 800 000 — 900 000. Но это наших оценки, а не объективные данные, которыми можно оперировать статистически.