Товарищи, в миролюбие Антанты не верьте. Новый франко-британский союз приобретает реальные очертания

Июльский визит президента Франции Эмманюэля Макрона в Лондон продолжался три дня и включал в себя все пункты торжественного приема, которые могут быть предложены высокому гостю в Соединенном королевстве. Речь идет о приеме в Виндзорском замке королевской семьей, о выступлении в британском парламенте, о посещении военной базы в Нортвуде и об обширной культурной программе. Церемониальная часть не уступала по размаху политическим заявлениям.

В сущности, франко-британский союз, хорошо известный из истории XIX и XX веков, вновь напомнил о себе. Конечно, президенту Макрону и премьер-министру Стармеру не пришлось обращаться к временам Антанты, чтобы найти точки опоры, — в 2010 году уже был подписан Ланкастерский договор о стратегическом партнерстве, который содержал положения о широком сотрудничестве в области безопасности, включая ядерные программы сторон. Тем не менее, как многие подобные соглашения, он оставался в значительной степени декларативным, и приезд Макрона в Лондон должен был наполнить новым содержанием прежние рамки союза, несколько обветшавшие.

История отношений соседей, разделенных Ла-Маншем, знает не только случаи дружеских альянсов, но и эпизоды раздоров и разногласий, в том числе, и из недавнего прошлого. Предыдущий государственный визит, сравнимый с программой Макрона, состоялся в 2008 году, когда президентом был Николя Саркози (Франсуа Олланд посетил Лондон с коротким однодневным официальным визитом, т.е. речь идет о другом статусе). С тех пор прошло много времени, и одним из главных событий в этом интервале можно считать Brexit, который резко обострил отношения между Францией и Великобританией. Париж настаивал на жесткой линии переговоров с британскими отступниками, в то время как Лондон пытался сохранить преимущества от пребывания в ЕС, избавившись от обязательств. Как известно, достижение соглашения стало возможным после 4,5 лет трудных консультаций, и все вздохнули с облегчением, когда 31 декабря 2020 года Великобритания официально покинула ЕС. Пересмотр прежних принципов взаимоотношений между соседями всегда происходит непросто: множится список взаимных претензий, и переход к новым договоренностям на новых основаниях требует времени.

Можно предположить, что приезд Макрона в Лондон символизирует завершение периода после Brexit, и эта страница окончательно перевернута.

В условиях продолжающейся войны в Украине, кризиса в НАТО и непоследовательной политики новой американской администрации кто-то в Европе должен взять на себя ответственность за развитие событий. Возвращение старой доброй Антанты показывает, что Франция и Англия готовы примерить на себя эту роль.

Коалиция желающих

Это словосочетание как-то подзабылось уже в связи с тем, что переменчивая ситуация на переговорах о мире между Россией и Украиной, проходящих при посредничестве США, не предусматривает теперь подобной опции. Можно, однако, вспомнить, что на начальном этапе стараний Дональда Трампа по остановке боевых действий, введение миротворческих сил в Украину рассматривалось в качестве одного из сценариев. По мысли американского президента, война в Украине являлась европейской проблемой, и соблюдение условий перемирия (после его достижения), а также контроль за действиями сторон должны были перейти в сферу ответственности Европы.

На начальном этапе миротворческая миссия европейцев представлялась примерно так. Киев и Москва подписывают некое мирное соглашение, бои прекращаются, и в качестве гарантии безопасности Украины на ее территорию вводятся подразделения «коалиции желающих» — т.е. силы тех европейских стран, которые сами, по доброй воле, решают участвовать в данном проекте. Важно подчеркнуть, что эти войска предполагалось разместить не на линии фронта, а в некотором отдалении, и ведение ими боевых операций также не предусматривалось. Эта идея была выдвинута в марте 2025 президентом Макроном и премьер-министром Стармером, но она сразу казалась не очень хорошо подготовленной.

Можно начать с того, что Россия всегда была категорически против присутствия в Украине любых военных подразделений стран НАТО. Допустим, что отважные европейцы были полны решимости пренебречь демаршами Москвы, но, так или иначе, без неких договоренностей, пусть даже неформальных, подобная миссия выглядела авантюрой. Нужно выбрать что-то одно: или ввести войска и быть готовым воевать, или иметь согласие двух воюющих сторон на миротворчество. В противном случае даже простой вопрос «отвечать или нет на обстрел» не имеет ясного ответа.

Европейские партнеры Франции и Великобритании хорошо понимали двусмысленность этого положения и не спешили вступать в «коалицию желающих». Лишь несколько стран дали смутные обещания. Авторы инициативы объявили сначала о 30 тысячах военных для состава миротворческой миссии, но только Франция подтвердила наличие 10 тысяч солдат. Таким образом,

«коалиция желающих» складывалась медленно и неохотно, в то время как события в мире и ход переговоров между Россией и Украиной отодвинули эту идею на задний план. Можно вообще предположить, что европейская инициатива предназначалась, скорее, чтобы произвести впечатление на Дональда Трампа, а не для воплощения в жизнь.

Но июльский визит Макрона в Лондон заставил вновь говорить о «коалиции желающих», поскольку Франция и Великобритания сделали совместное заявление о готовности сформировать контингент из 50 тысяч человек и впервые ясно изложили цели миссии: обеспечение безопасности в воздухе и на море. Если на море украинцы уже сами неплохо справились, то «закрыть небо» над Украиной так пока никто и не смог.

При этом возражения России по-прежнему остаются в силе, а мирного соглашения тоже нет, что оставляет проект «коалиции желающих»в гипотетической плоскости. Тем не менее, впервые намечены ее конкретные очертания. Нельзя исключить, что и эти планы тоже предназначались, в основном, для ушей Дональда Трампа и не выходили за рамки дипломатической игры. Но даже если это так, заявление о наличии 50 тысяч военных для миссии в целях обеспечения европейской безопасности прозвучало впервые, и его не следует недооценивать.

Ядерное сдерживание

В Европе есть лишь две ядерные державы: Франция и Великобритания. Их суммарная мощь (290 боеголовок у Франции и 225 у Великобритании) уступает арсеналу России и США, но вполне достаточна для нанесения неприемлемого ущерба противнику. Пока российская агрессия в Украине продолжается, а обязательства США в рамках НАТО не выглядят надежными, позиция ведущих европейских стран в отношении ядерного сдерживания приобретает особое значение.

В отличие от разговоров о «коалиции желающих», которая то ли будет, то ли нет, здесь речь идет о настоящем противостоянии между Россией и объединенной Европой, и углубление франко-британского союза в ядерной области является, одновременно, сильным и своевременным посланием Москве.

Во-первых, было объявлено, что угрозы другим странам Европы могут восприниматься как риски для национальной безопасности, затрагивающие «жизненные интересы» Франции и Великобритании.

Во-вторых, силы ядерного сдерживания двух стран, не переходя в сомнительный статус единого командования, повышают степень координации до беспрецедентного уровня, включая синхронизацию патрулирования ядерных подводных лодок. При этом, в отличие от практики НАТО, эта координация осуществляется на двусторонней основе, без участия американцев.

В-третьих, принято решение о возобновлении производства крылатых ракет Storm Shadow/Scalp (в модернизированном исполнении), которые поставлялись в Украину и хорошо себя там проявили. Начало изготовления этих ракет восходит к 1997 году и было плодом сотрудничества франко-британских производителей, но в течение последних 15 лет новые заказы не размещались. Этот эпизод хорошо иллюстрирует недавнюю европейскую концепцию безопасности, когда все проблемы предполагалось оставить на усмотрение НАТО. При этом национальные вооруженные силы предназначались для краткосрочных военно-полицейских операций где-то в удаленных горячих точках, а в массовом производстве вооружений никто не видел необходимости.

Но времена меняются. Ракеты Storm Shadow/Scalp будут снова производиться, пополнят европейские арсеналы, а поставки в Украину продолжатся и возрастут.

Укрепление сотрудничества Франции и Великобритании в ядерной области содержит не только вышеперечисленные пункты, но и много других, включая «мирный атом», что говорит о тщательной подготовке соглашения и высоком уровне доверия.

Россия неоднократно квалифицировалась европейскими лидерами как «экзистенциальная угроза» на долгий срок. В этих условиях роль ядерного сдерживания становится определяющей, и франко-британское взаимодействие имеет ключевое значение для европейской безопасности.

Реакция России

Заявления Макрона и Стармера в ходе визита французского президента в Лондон не прошли незамеченными в Москве. Если Кремль чем-то обеспокоен, то он, обычно, пытается, с одной стороны, высмеивать неприятное развитие событий и преуменьшить его значение, но, с другой стороны, опровергнуть его основания набором асимметричных аргументов.

Первая часть программы не составила никакого труда для российских пропагандистов, которые потешались над тем, как Макрон якобы нарушил в Лондоне все возможные протоколы, а британская пресса якобы обсуждала только скандальные истории. Редуцирование образа западных лидеров до компании забавных суетливых человечков, которые ни на что толком не способны, является излюбленным приемом российских политических комментаторов. Этот прием используется, как правило, именно в те моменты, когда эти лидеры начинают по-настоящему действовать.

Но параллельно существует и другой подход, предназначенный для более серьезной аудитории, склонной к конспирологии. Он объясняет принятие нежелательных для Кремля решений не реальным положением дел в Европе, а тайными обидами или историческими хрониками. Так, например, президент Путин почему-то решил, что Франция и Великобритания до сих пор не могут ему простить распад своих колониальных империй, не обращая внимания на то, что и Макрон, и Стармер ясно обосновывали принятые решения российской агрессией в Украине и российской угрозой для Европы.

Между тем, укрепление франко-британского союза несет для России две плохие новости.

Первая заключается в том, что производство вооружений в Европе, пусть медленно и со скрипом, но начинает запускаться. Это позволит и увеличить поддержку Украины, и, что очень существенно, добиться прогресса в достижении стратегической автономии, снижая зависимость от США. Если у России есть планы испытать на прочность страны на восточной границы ЕС, то они становятся с каждым годом все более проблематичными, вне зависимости от позиции Вашингтона в отношении трансатлантической солидарности.

Вторая плохая новость состоит в том, что тесная кооперация Франции и Великобритании в ядерной области снижает российские возможности ядерного шантажа. Нет необходимости официально объявлять, какие страны Европы приняты под «ядерный зонтик» новой Антанты: Макрон и Стармер обоснованно оставляют место для «стратегической двусмысленности». Но в Москве понимают, что рассчитывать на прежнюю европейскую беспечность не приходится.

При этом, разумеется, российская провокация на эстонской границе, если она случится, подразумевает пропорциональный ответ конвенциональными средствами, а ядерное сдерживание остается на крайний случай, который никогда не наступит. Но для баланса сил его необходимо иметь, как показал пример Украины. Так или иначе, когда на российском телевидении вновь будут подсчитывать время подлета ракет до Берлина, Парижа или Лондона, было бы неплохо учесть и время ответного удара.

На главном фото — официальная встреча президента Франции Эмманюэля Макрона и премьер-министра Великобритании Кира Стармера, Лондон, 9 июля 2025 года. Источник: Simon Dawson / No 10 Downing Street / CC BY-NC-ND 4.0