В Италии всё-таки отменили концерт Гергиева. Тем временем в России он дирижирует спектаклем, прославляющим войну в Украине

«В 2014 году хунта захватила власть в Киеве и начала репрессии против своих граждан», — сообщают титры над сценой ближе к финалу. Титрам вторит хор: «Пропала наша Украина! Ратуйте, люди!». А бегущая строка новостей в онлайн-трансляции расшифровывает: «Замминистра обороны РФ Цивилева вручила госнаграды бойцам СВО». Перед нами премьера оперы Прокофьева «Семён Котко» в Большом театре. За пультом — дирижёр Валерий Гергиев.

В контексте обсуждавшегося последние недели участия маэстро в фестивале UnʼEstate da Re в итальянской Казерте, где на 27 июля был назначен его концерт, шокирующая постановка в Москве обрела дополнительное очарование и объяснила всё про политическую позицию дирижера (а то у кого-то были сомнения!). Если бы речь шла о любом другом дирижёре, не замеченном в хождении во власть, его идеологические предпочтения едва ли бы кто обсуждал. Но Гергиев не только дирижёр, он госчиновник и давно не то что близок к власти — он её часть. «Часть той силы, что вечно хочет зла». И никакого блага.

Нельзя не согласиться с теми, кто считает недопустимым возвращение в Европу Гергиева, «отменённого» Западом в 2022-м, после его отказа осудить войну в Украине. Но можно этих неравнодушных людей успокоить: концерт на никому не известном фестивале в итальянской провинции погоды не сделал бы и трамплином для возвращения Гергиева в Европу стать не мог. Культурным послом Путина, легитимирующим его действия, Гергиеву, таким образом, в любом случае не быть. А приезжать в Европу гражданину Голландии всё равно никто не помешает (кроме Латвии, которая в 2022 году запретила ему въезд на неопределённый срок; санкции против дирижёра ввели только Украина и Канада). На всякий случай напомню, что паспорт подданного Королевства Нидерланды у Гергиева с тех пор, как в 1988-2008 годах он возглавлял Роттердамский оркестр, а позже там каждый сентябрь, до 2021 года включительно, проходил именной Гергиевский фестиваль, теперь упразднённый.

Куда страшнее, что никто не помешает Гергиеву легитимировать Путина не в Европе, где эти попытки встречают сопротивление, а в России, отравляя и без того мало пригодный для нормальной жизни воздух и оправдываясь великой музыкой. Говоря при этом красивые, да что там — прекрасные слова.

На вопрос, почему он именно так завершил 249-й сезон Большого, маэстро объяснил в антракте премьерной трансляции, сославшись на чужой авторитет. «По мнению Святослава Рихтера, великого пианиста, — сказал он, — «Семён Котко» — сильнейшая опера Сергея Сергеевича Прокофьева. Это Рихтер говорил мне лично в Японии в 1995 году, в декабре, это была наша последняя встреча. Он взял с меня слово, что «Семён Котко» будет жить на российских сценах».

Музыка в самом деле потрясающая, но что же, спрашивается, мешало этому сочинению жить на нашей сцене прежде? Да ничего, просто сейчас удачный момент. В кошмарном сне Прокофьеву не могло присниться, что уготовит Гергиев его героям и зрителям дальше. Слайды с титрами описывают сначала 1919 год, потом 1943-й, за ним сразу памятный 2014-й. И оттуда мы перескакиваем в 2022-й ( «где вы были восемь лет?»), когда «армия России пришла на помощь жителям Донбасса, 8 лет сражавшимся за свою жизнь и свободу. В результате общенародного референдума Луганщина навсегда вернулась в состав России».

Это всё можно прочесть над сценой, а внизу-то оркестр, и хор, и солисты отвлекают от политической повестки. Но тех, кто был на первом представлении оперы, пару дней назад, режиссёрская находка так потрясла, что слух о ней распространился, и к онлайн-трансляции подключились даже те, кто оперу (любую) в гробу видал.

Никто не раскаялся

Фабула взята из романа Валентина Катаева «Я, сын трудового народа» (1937), а либретто они с Прокофьевым сочинили вместе. Идёт Гражданская война на Донбассе (Прокофьев родился в Солнцевке — по-украински, Сонцовке, что в Бахмутском уезде). Семён Котко отвоевал в Первую мировую, вернулся в родное село к невесте, но бывший командир, отец возлюбленной, решает выдать дочь не за бедного солдата, а за богатого, пусть и бывшего, но помещика. Дальше в село пробираются немецкие лазутчики, Семён с товарищами уходит в партизаны, в конце концов партизанам удается сорвать нежеланную свадьбу, освободить невесту — и народ празднует победу и свадьбу по любви.

Возбуждённая премьерой антивоенная общественность охарактеризовала оперу как покаянную — это не так. Недавний эмигрант Прокофьев, уехавший после революции и до начала 1930-х живший за границей с нансеновским паспортом, хотел вернуться на родину — но и она его хотела вернуть. Его не принуждали каяться — довольно было расписаться в лояльности. Когда-то Сергей Сергеевич мечтал, чтобы Мейерхольд поставил его «Любовь к трём апельсинам». Но время было не то, и в 1939-м великий композитор и великий режиссёр были вынуждены обсуждать не оперу по сказке Гоцци, а злободневный сюжет, и кто мы такие, чтобы бросить в них камень.

Мейерхольду оставался год жизни, а Прокофьев, опрометчиво и не вовремя вернувшийся на родину, вынужденно встраивался в новую реальность, в которой ему предстояло пережить войну, арест в 1949-м жены-испанки и расправу над своей музыкой. И встретить смерть 5 марта 1953-го, в один день со Сталиным.

Сегодня же именно место действия оперы оправдывает выбор театра: оперу легко было приспособить под цели пропаганды, ею воспользовались.

Решение об этом принимал не один Гергиев, но и режиссёр-постановщик, которым оказался Сергей Новиков. Кто-то может знать это имя по передаче «Что? Где? Когда?» — он присутствовал на экране в качестве представителя Росатома. Его нынешние функции и послужной список проясняет публикация, посвящённая премьере: «Теперь он [Сергей Новиков] руководитель общественных проектов в Администрации президента России. Недавно на Манежной площади запускал обратный отсчёт до Интервидения. Именно Новиков курирует в АП звёзд шоу-бизнеса и деятелей культуры. Раздаёт методички, как говорить о Путине, войне, Украине и «ужасном Западе», вызывает артистов «на ковёр» и распределяет статусы иноагентов». И ещё вот — поставил оперу. Спектакль вышел архаичным, старорежимным, будто из 1950-х годов. Но поют местами прилично — если закрыть глаза, музыка спасёт.

Между струй

Для режиссёра/цензора это важный шаг в карьере. Но для дирижёра уровня Гергиева — сомнительный, если не шаг в пропасть. Последние три года, обретя всё, к чему стремился (сбылась мечта возглавить воссозданную специально под Гергиева дореволюционную Дирекцию императорских театров и подчинить себе не только Мариинский театр, но и Большой), Валерий Абисалович вёл себя максимально осторожно.

Мы помним его в разные времена — концерт в Цхинвали в 2008-м, после нападения России на Грузию, и на руинах Пальмиры в 2016-м, когда Гергиев, как верный вассал, поддержал агрессию российской армии в пользу режима Садата. И как 11 марта 2014 года дирижер подписал обращение деятелей культуры Российской Федерации в поддержку внешней политики России и президента РФ В. В. Путина на Украине, одобряющее аннексию Крыма, а в 2017-м, припертый к стенке перед концертом в Вашингтоне, заявил «Голосу Америки», что ничего не подписывал, хотя имя его под документом, под номером 97, стоит.

В 2022 году Гергиев не подчинился требованиям западных оркестров и театров осудить войну, но ведь и нигде её не одобрил. Георгиевскую ленточку ни на Мариинский театр, ни на Большой не нацепил. Дважды, в 2012 и 2018 годах, выступив доверенным лицом Путина на выборах президента, в прошлом году ни в чём таком не был замечен, хотя по статусу должен бы. «Новая газета Европа» напоминает, что «неучастие Гергиева и вверенных ему коллективов в военной пропаганде (да, его театры, как и все остальные в России, участвуют в благотворительных программах, но он сам на оккупированные территории не приезжал) обеспечило ему отсутствие претензий со стороны Европы».

И тут вдруг «хунта» и «Луганщина вернулась» — кажется, это сводит попытки Гергиева проскочить «между струй» на нет.

Служить сюзерену

Почему он это делает, — вопрос, который занимает многих. Один только список оркестров и институций, отказавших ему от дома в 2022 году, определяет его прежнее место на музыкальном олимпе: Мюнхенский филармонический оркестр, где он был главным дирижёром, Баварская опера, Эльбская филармония в Гамбурге, Фестиваль в Вербье (Гергиев многие годы возглавлял там Фестивальный оркестр), миланский театр Ла Скала (где он последний раз дирижировал 23 февраля 2022 года «Пиковой дамой»), нью-йоркская Метрополитен-опера, Венский и Лондонский филармонические оркестры, Карнеги-Холл…

​​После Крыма его не уволил Лондонский оркестр — дал доруководить до 2015 года, когда заканчивался контракт и начинался новый, в Мюнхене, чуть было не отменившийся из-за Крыма, но и Мюнхен тогда прогнулся. У Гергиева было всё — ради чего он этого лишился? Чтобы ваять пропаганду на пару с функционером?

Единственная убедительная версия странного выбора состоит в том, что Гергиев хотел быть не при власти, а внутри неё, «владычицей морскою, и чтобы золотая рыбка…». Время разбитого корыта для него ещё не пришло, но к тому идет. Этим корытом может оказаться не статус или должность, а профессия — музыкальная сторона дела, которая априори проигрывает в схватке с чиновничьей активностью.

Этот процесс начался давно, когда Гергиев стал опускаться, например, до концертов с музыкантами уровня Дениса Мацуева, опаздывать или не являться на спектакли (помню такое в Мариинке), давать по 130 концертов в год, что неизбежно приводит к халтуре.

Музыка измен не прощает. И это то, что принципиально отличает Валерия Гергиева от Герберта фон Караяна, с которым его часто сравнивают и который с самого начала был, конечно, его ролевой моделью.

Не великий педагог дирижёров Илья Мусин, который Гергиева учил, не замечательный Юрий Темирканов, из чьих рук он получил руководство Мариинским театром, и уж точно не Вильгельм Фуртвенглер, чьё имя в этом контексте называют, — только Караян. Гергиев, победивший в 1976-м на Конкурсе дирижёров, который устраивал Караян, любил раньше повторять мантру своего кумира. «Нет преступления, которого я бы не совершил, чтобы реализовать себя». Но что сейчас означает реализация для Гергиева?

За свою жизнь Караян сделал более 800 записей, включая шесть записей полного Бетховенского цикла — столько никто не успел. Да и зачем? Он единственный добился для себя статуса пожизненного руководителя Берлинского филармонического оркестра. В рамках Зальцбургского фестиваля организовал еще один, Пасхальный (кстати, так же называется фестиваль, который Гергиев проводит в России с 2002 года).

Но Караяну была чужда халтура. Его спортивное отношение к жизни выражалось в занятиях йогой, плаванием, горными лыжами, управлении яхтой, коллекционировании спортивных автомобилей и владении спортивным самолетом. У Караяна была пара вилл, жена — модель, прежде служившая у Диора, его главным оружием была абсолютная беспринципность. Надо было вступить в НСДАП — он вступил дважды. Надо было продирижировать в нацистской форме — ради бога, никаких сантиментов. Ему хотелось получать от руководства Третьего Рейха бонусы, но на самих власть имущих Караяну было плевать, они были лишь средством.

Для Гергиева все явно иначе — он служит сюзерену. Похоже, в этом состоит сейчас для него главный смысл, так он понимает свое место во власти.

Дорогой Бурбонов

Еще, пожалуй, Гергиева объединяет с Караяном страсть к роскоши, и тут как не вспомнить об обширной зарубежной собственности российского дирижёра, о которой знаем из расследования команды Навального. Даже огромная квартира на Манхэттене и дача с концертным залом в Репино, плюс квартиры в Питере и Москве и дача на Николиной горе не впечатляют так, как его недвижимость в Италии. Среди прочего, ему принадлежат: вилла под Римом, мыс площадью 5,5 га и земля в Масса-Лубренсе под Неаполем, полгектара сельхозугодий с парком аттракционов, баскетбольным полем и рестораном в Римини, 800 тыс. кв. м земли в Милане и, наконец, creme de la creme коллекции, венецианские объекты — знаменитое своими мозаиками палаццо Барбариго на Гранд-канале (плюс еще один дворец XV века рядом) и ресторан Quadri на Сан-Марко. Всё записано на принадлежащую Гергиеву и управляющую его итальянской недвижимостью компанию Commercio edilizio S.R.L. и досталось ему по завещанию арфистки Йоко Нагаэ. А той всё завещал муж — граф Ренцо Ческина, сделавший состояние на поставках армии в годы Второй Мировой. Нагаэ поддерживала Мариинку как меценат и в конце концов завещала все худруку театра.

Недвижимость не лежит мертвым грузом. По итогам устроенного Гергиевым в апреле-мае текущего года Пасхального фестиваля вышло расследование проекта «Система», из которого следует, что, по данным Торговой палаты региона Милан-Монца-Брианца-Лоди, вышеназванная компания Commercio edilizio S.R.L. только в 2021 году показала чистую прибыль 2,3 млн евро. Согласно расследованию, каждый год с тех пор прибыль уменьшалась на несколько сотен тысяч евро в год, но не потому, что недвижимость дешевеет. Известно что часть миланской коммерческой недвижимости к настоящему моменту уже продана.

Скорее всего, Гергиев постепенно выводит средства из Италии, опасаясь санкций — вдруг они его всё же коснутся. Хотя Конгресс США предпринимал неудачную попытку внести Валерия Гергиева в американские санкционные списки только осенью 2022 года — документ отклонила Палата представителей. Европа же в целом даже не пыталась.

Тут мы подходим вплотную к сюжету с фестивалем в Казерте, что рядом с Неаполем — этому музыкальному событию наверняка впервые в истории уделяется столько внимания.

Название «UnʼEstate da Re» («Королевское лето») напоминает о том, что здешний дворец служил загородной резиденцией неаполитанским Бурбонам. А теперь он вписан в реестр объектов мирового культурного наследия ЮНЕСКО и находится в собственности государства, которое пытается привлечь к нестоличному памятнику внимание. Концерты и спектакли, проходящие в патио дворца, задуманы для привлечения туристов, и понятно, почему местные власти, вынужденные как-то реагировать на скандал, связанный с концертом Гергиева, долго отказывались его отменить.

В программе концерта была заявлена марочная классика — увертюра к вердиевской «Силе судьбы», 5-я Симфония Чайковского и «Болеро» Равеля, а билеты стоили вовсе не 10-15 евро, как писали, а все 30, что, вообще говоря, нормально для безвестного провинциального фестиваля open air, располагающего помощью государства и местных властей, — всё же не Зальцбург и не Экс-ан-Прованс. Фестиваль — частная инициатива: устроителям надо продать билеты, деньги решают все. Гергиев, к тому же, должен был выступить с оркестром Театра Верди в Солерно, укрепив его оркестрантами Мариинки, так что заинтересованных в его появлении лиц было больше, чем можно себе представить.

Политики над ними были не властны ровно до того момента, когда аргументов «против» стало больше, чем «за». При том, что требования отменить раздавались со всех сторон.

«Как «культурный посол» Путина, Валерий Гергиев реализует стратегию российской soft power, — писала в колонке, опубликованной 15 июля в итальянской La Repubblica, Юлия Навальная. — Сейчас одна из её целей — нормализовать войну и режим Путина».

Исключить из программы фестиваля российского дирижера — «известного сторонника Путина и кремлевского режима» требовала вице-президент Европарламента Пина Пичерно. Министр культуры Италии Алессандро Джули предостерегал, что Гергиев «может превратить фестиваль в «рупор российской пропаганды». И ещё 10 июля, как сообщал телеграм-канал «Сирена», юристы ФБК отправили заявления в Минкульт и МВД Италии с требованием отменить выступление Гергиева и запретить ему въезд в связи с тем, что он может «угрожать общественному порядку и безопасности Италии» из-за поддержки оккупации Украины и близости к Путину.

Увы, трудно поверить, что последнее требование может быть удовлетворено. В том числе потому, что в Италии уважают собственность. Президент региона Кампания (аналог губернатора) Винченцо Де Лука, отвечая на вопросы французского издания RFI, защищал до последнего решение фестиваля не отменять концерт, посчитав, что даже на фоне осуждаемой в Италии и им лично агрессии против Украины «прекращение диалога (...) не способствует миру, а лишь подпитывает источники ненависти». Разумеется, это чистое лицемерие, что подтвердил в комментарии AFP генеральный директор Метрополитен-оперы Питер Гелб. По его мнениею, Валерий Гергиев — «творческий дублер Путина», и «никакого «культурного обмена» не может быть с массовыми убийцами и похитителями детей — это и есть modus operandi нынешнего российского режима».

На фоне скандала с фестивалем в Казерте концерты Валерия Гергиева с оркестром Мариинского театра в Испании, объявленные на 2026 год, исчезли из афиш. Так что расширить влияние на Европу с помощью Гергиева его сюзерену пока не удастся. Вся нерастраченная сила будет потрачена дома, где она совсем не soft.

На главном фото — Валерий Гергиев на пленарном заседании Форума объединённых культур. Источник: kremlin.ru