Вас разбомбили? Мы заберём что осталось! Новый пакт власти и бизнеса в России

В понедельник стало окончательно ясно, что удары ВСУ по складам Wildberries — это только начало: за ночь сразу четыре логистических комплекса маркетплейса Ozon на юге России подверглись атакам. Похоже, ВСУ начали с Wildberries потому, что это самый крупный и популярный маркетплейс, к тому же связанный с администрацией президента через Сулеймана Керимова (по слухам, курируют этот актив глава АП Антон Вайно и его первый зам Алексей Громов). Плюс кредитная поддержка банка ВТБ, который и сам не в лучшем финансовом состоянии. Но теперь, когда ключевые комплексы WB в европейской части России сгорели (семь из десяти крупнейших логистических центров), а всего из строя выведено около трети складских площадей компании, ВСУ переключились на следующую по величине цель — склады Ozon.

Конечно, комплексы Ozon меньше WB: если по суммарной площади маркетплейсы почти равны (около 5 млн кв.м. у Ozon и около 5,2 млн кв.м. у WB), то по величине отдельных хабов Ozon уступает: его крупнейшие центры имеют 70-140 тысяч кв.м., в то время как у WB — 150-200 тысяч. Но, как уже сказано, большинство этих гигантов сгорело, так что ВСУ перешли к следующим целям.

Насколько критичны дроновые атаки для Ozon? С одной стороны, товары у компании более распределены по стране и сопредельным странам. Плюс руководство подготовилось заранее и тоже приняло поправки об отказе от ответственности за последствия ударов дронов. А за время атак на WB маркетплейс успел еще больше рассредоточить товары по более мелким складам и ПВЗ. По кредитной нагрузке компании сравнимы: у Ozon она поменьше (но и объем торговли меньше), но проценты по кредитам выше. С другой стороны, Ozon входит в империю Владимира Евтушенкова — АФК «Система», а там и без маркетплейса огромные убытки из-за того, что санкции ЕС отрезали лесоперерабатывающий холдинг «Сегежа» от европейского рынка, а выход на китайский рынок для компании затруднен. При этом большую часть долга «Системе» предстоит выплатить в ближайшие два года: 51% — в 2026 году и 35% — в 2027 году. В этих условиях не исключено, что Евтушенков начнет распродавать активы. Будет ли продан Ozon — покажет время. Но похоже, что на рынке онлайн-торговли начнутся интересные процессы по слияниям и поглощениям.

Но главное, что показали ночные атаки дронов: ВСУ действительно «еще даже не начинали», говоря словами Путина. А значит, другим маркетплейсам стоит приготовиться. Возможно, не только им.

О том, что разрушение бизнесов маркетплейсов означает для российской экономики и малого бизнеса, сказано уже немало. Добавлю только, что маркетплейс — это ведь и развитые ИТ-технологии. Так что рынок труда для российских айтишников может сильно ухудшиться.

Выживут ли маркетплейсы? Скорее да, чем нет, но жить будут гораздо хуже прежнего. И дело не только в материальных убытках: покупатели все реже заказывают товары на маркетплейсах. Тут и уменьшение разницы в цене с оффлайн-торговлей и торговлей на фирменных сайтах, и боязнь не получить товар или получить его поврежденным со сгоревшего склада.

Кстати, об убытках. Правительство определилось с мерами поддержки пострадавших маркетплейсов и селлеров. Компании и ИП, чей ущерб превышает 5% их годового дохода, смогут на год — с августа 2026 по июль 2027 г. — отложить уплату НДС (кроме ввозного) и налога на прибыль, либо платежей по упрощенной системе налогообложения, страховых взносов и авансов по этим налогам. Затем эта задолженность будет погашаться в течение года равными долями. Кроме того, приостанавливаются проверки пострадавших компаний. Эти меры распространяются и на группу RWB, головную компанию Wildberries, и нет сомнений в том, что после сегодняшних атак в список внесут и остальные маркетплейсы и их продавцов.

Поддержка, конечно, так себе — РСПП предлагал добавить к этому льготное кредитование пострадавших, а также возможность учитывать утраченные товары в составе убытков, а Ассоциация компаний интернет-торговли добавляла к этому прямую финансовую поддержку предпринимателей, а также государственное страхование рисков, — но хоть какая-то. Материально поддержать всех пострадавших, число которых растет на глазах, или даже простить им налоги государство явно уже не в состоянии.

Одновременно с объявленными мерами правительства и ударами ВСУ по складам Ozon стало известно и об указе Владимира Путина по защите инфраструктурных объектов. Суть его проста:

объекты критической инфраструктуры, владельцы которых не обеспечили их безопасность в условиях внешних угроз, могут передаваться во временное управление государству.

При этом определение таких объектов расплывчато: «Под объектами критической информационной инфраструктуры понимаются объекты топливно-энергетического комплекса, промышленные объекты, объекты связи, объекты коммунальной, транспортной, логистической инфраструктуры (включая транспортно-логистические комплексы), объекты энергетики (в том числе объекты атомной энергетики), объекты жизнеобеспечения, критически важные и потенциально опасные объекты, а также иные объекты, имеющие особо важное значение для обеспечения безопасности, экономической стабильности Российской Федерации и жизнедеятельности населения».

То есть, это и НПЗ, и маркетплейсы, и любой общественный транспорт, железная дорога, аэропорты. А также трубопроводы, электростанции, котельные — короче, всё, что имеет «особо важное значение для обеспечения безопасности, экономической стабильности и жизнедеятельности населения».

Оцените красоту момента. Вот Владимир Путин решает напасть на соседнюю страну. Затем он же предлагает бизнесу скинуться на эту войну — деньгами и людьми для фронта. А потом объявляет: а свои объекты защищайте сами. А не будете защищать — отберём. Вопрос о том, почему бизнес должен выполнять обязанности государства, даже не стоит.

Причины понятны: за четыре с половиной года войны российские власти так и не подготовились к ответным ударам Украины, продолжая вести себя так, будто те три дня, за которые собирались взять Киев, еще не прошли. Собственно, как говорят военные эксперты, и невозможно подготовиться: это тот случай, когда размеры территории страны начинают играть против нее же. При этом заключить соглашение об отказе от взаимных ударов в глубине территории Путин не хочет.

Видимо, он не только уверен в том, что «дожмет» Украину, но и в том, что российский бизнес и население смогут все безропотно перетерпеть. Фактически, прямо сейчас Путин опять меняет условия соглашения с обществом. Теперь он звучит так: мы решаем как и сколько воевать, а вы оплачиваете все издержки войны, материальные и людские. Вот только есть сомнения в том, что общество этот договор выдержит.

Начнём с того, что организовать защиту своих объектов бизнес просто не сможет по вполне объективным причинам. Во-первых, в антидроновую охрану люди идут неохотно, вполне справедливо опасаясь, что путь на фронт оттуда гораздо короче обычного. Во-вторых, эффективность такой охраны весьма низкая: попасть из антидронового ружья по беспилотнику вообще задача со звёздочкой, а тут эти ружья в руках, мягко говоря, не снайперов. Если же в руки охраны дают более серьезное вооружение вроде ПВО, то эффект может быть еще более оглушительный: вспомним, что именно собственной ракетой ПВО на Московском НПЗ мастерски поразили резервуар, чья крышка так эффектно взлетела в воздух.

Но есть и возможность иных, более серьезных последствий для власти. Представим себе, что крупные компании закупятся серьезным вооружением. А они вынуждены будут это сделать под угрозой отъема активов. Мелким серьезное вооружение явно будет не под силу, но те же ружья и автоматы осилят. Таким образом, в России появятся достаточно серьезные силы, имеющие в руках серьезное оружие. Смогут ли они предотвратить успешные атаки беспилотников? Иногда — да, но чаще — нет. И вот, когда, с одной стороны, у бизнеса начнут отнимать активы, а с другой — у него появится фактически армия… Сколько там народу было у Пригожина во время его похода на Москву?

Конечно, там были профессионалы, а тут — набранные с бору по сосенке (хотя некоторые могут и бывших вагнеровцев рекрутировать), однако тут тотт случай, когда количество переходит в качество. К тому же некоторым из них и в Москву будет идти совсем недалеко. Что будет, если хотя бы часть крупных бизнесменов, заручившись поддержкой хотя бы неучастия части силовиков и части политической элиты, подгонит свои войска к Кремлю (или к резиденции Путина) и, поводя стволами ракетных комплексов, вполне в стиле Жванецкого спросит: «Сколько-сколько вы еще собираетесь воевать и драть с нас три шкуры?».

Сегодня такое развитие событий кажется фантастикой — уж очень запуганы и бизнес-элиты, и политические элиты, а силовики вполне довольны своим гешефтом. Но ведь когда тот же Пригожин докладывал Путину о своих успехах, его бунт тоже казался фантастикой. Как и то, что все силовые структуры внезапно куда-то исчезли с пути его похода на Москву, а население встречало с цветами. И отступать на этот раз никто не будет: пример взорванного самолета Пригожина всем памятен.

Перефразируя известное высказывание, можно как угодно долго менять договоренности с некоторой частью общества, можно какое-то время безнаказанно меня договор со всем обществом, но невозможно вечно безнаказанно менять договор со всем обществом. Рано или поздно оно придёт ха тобой — с совершенно иными условиями.