«Верните меня в тюрьму!»: когда патриотизм превращается в стокгольмский синдром

В сентябре наделала немало шума история беларусского политика Николая Статкевича, который более 11 лет был политзаключенным лукашенковского режима. Но когда этот режим в результате своих закулисных переговоров с трамповской администрацией решил его освободить и депортировать в составе других 52 бывших политзэков, случилась почти детективная история.

По свидетельству очевидцев, на границе с Литвой «Статкевич практически выбил дверь, вылетел из автобуса и побежал на территорию Беларуси». Никакие попытки переубедить его со стороны родственников и дипломатов успеха не имели. Сейчас его местонахождение точно не известно, но многие предполагают, что он был возвращен в ту же самую колонию, из которой был освобожден. И передают его настроения — что он «хочет быть со своим народом в любых условиях». Вероятно, Статкевич полагает, что его фактически бессрочное тюремное заключение как-то способствует освобождению его народа.

И это лишь один из фактов странного для диссидентов феномена любви к «своему государству». В прошлом году состоялся масштабный обмен политзаключенными между Россией и странами Запада, в ходе которого в числе прочих был освобожден политик Илья Яшин. Однако на пресс-конференции в Германии оказалось, что он вовсе не в восторге от своего освобождения. «Я это рассматриваю как незаконное выдворение из России против моей воли», — заявил Яшин. Наверное, полностью отбывать свой более, чем восьмилетний срок в российской колонии, к которому он был приговорен в 2022 году, Яшин счел бы более «патриотичным»?

Такую картину невозможно представить по сравнению с обменянными политзаключенными других эпох. Например, Владимир Буковский в 1976 году иронизировал над советскими властями, которые «фактически устроили ему побег», но вовсе не жаловался на свое «выдворение» из государства зон и психушек.

Сегодня Яшин негодует на то, что российские власти назвали его «лицом без гражданства». Действительно, по конституции невозможно лишать человека гражданства, полученного при рождении. Но в текущих условиях это, напротив, может оказаться даже плюсом, если противник режима оказывается за пределами РФ.

Можно долго рассуждать о том, справедливо это или нет, но во многих странах российский паспорт стал выглядеть очень токсичным. И некоторые политэмигранты сами желали бы избавиться от него, подав ходатайство на получение гражданства какой-то другой страны. Однако это очень непростая процедура — многие страны не признают двойного гражданства, и поэтому для такого ходатайства требуется выход из российского. А с этим как раз и возникают проблемы.

Есть интересное противоречие с поздними советскими временами — тогда Кремль высылал из страны «антисоветчиков», лишая их гражданства СССР. Это конечно была репрессивная мера, но по факту она упрощала им возможность получить гражданство других стран.

А сегодня ведется совершенно обратная политика — Москва не лишает уехавших противников путинизма российского гражданства, но наоборот, держит в нем. Объявляет людей «иноагентами», а то и вовсе «террористами», как автора этих строк, приговаривает к заочным тюремным срокам и назначает гигантские штрафы.

И эти «приговоры», которые невозможно судебно оспорить, становятся препятствием для подачи ходатайства о выходе из гражданства РФ. По логике российских консульств: ты сначала должен вернуться в Россию, отсидеть, сколько тебе назначили, выплатить все штрафы, которые пойдут на войну, и только потом власти, может быть, подумают — выпускать тебя из гражданства или нет? Если к тому времени останешься жив.

Патриотизм сильнее разума: трагедия Алексея Навального

В книге «Патриот» Алексей Навальный описывает лечение в Германии после отравления «Новичком» в 2020 году. Но кому это теперь интересно, если затем он сам добровольно сдался своим палачам? Хотя на свободе мог бы сделать гораздо больше, но патриотизм оказался сильнее разума...

Его расследовательские ролики из Германии, которые массово смотрели бы российские зрители через VPN, были бы гораздо более эффективными, чем письма из российских колоний. Навальный прекрасно владел современными медиатехнологиями, и в нынешних условиях это как раз и являлось бы реальной политической деятельностью. В нормальных странах политику определяют именно свободные выборы, но Алексею при «позднем путинизме» избраться никуда не дали бы.

И особенно актуальными стали бы его выступления с началом полномасштабного вторжения России в Украину — Навальный наверняка бы сумел прочистить мозги многих сограждан от затопившей их милитаристской пропаганды. А без него ФБК, к сожалению, погряз в бесконечных внутриоппозиционных разборках.

Кстати, Ленину в разгар Первой мировой войны, до Февральской революции, не пришло бы в голову возвращаться в Россию. Он ясно осознавал, что при царе ему гарантирована каторга как минимум. Конечно, придя к власти, он сам устроил народу каторгу похлеще. Но в тогдашней революционной ситуации идеи социализма были популярнее отживших «духовных скреп» империи.

Что мешает «любить Россию»?

Это не только развязанная ее властями бессмысленная война, крупнейшая в Европе со Второй мировой. Сама российская история доказала этой войной, что она постоянно возвращается в имперскую колею. Но возможно ли решение этой проблемы?

Сегодня российский патриотизм окончательно трансформировался из культурного в государственно-идеологический. Русская музыка последнего полувека в лице ее самых культовых представителей — Аллы Пугачёвой, Бориса Гребенщикова, Андрея Макаревича — покинула Россию. Писателя Бориса Акунина заочно приговорили к 14 годам колонии. Хотя даже в брежневском СССР никому не приходило в голову судить уже высланных или добровольно уехавших литераторов — Солженицына, Аксенова, Бродского, Войновича…

И вот «проклятый совок», казалось бы, рухнул. Но никто не мог тогда представить, что кумир демократов 1991 года Борис Ельцин всего через пару лет расстреляет из танков парламент, который, собственно, и провозгласил Декларацию о суверенитете России. А затем развяжет колониальную войну против Чечни и наконец, сделает своим «преемником» подполковника КГБ.

Рассуждая исторически, не было никаких гарантий и против того, что «хороший царь» Навальный, если бы ему удалось одолеть «плохого царя» Путина, также в итоге не повторил бы эту траекторию. Потому что верховный правитель в России традиционно стоит «выше законов».

Россия, а точнее — Московия изначально строилась как гиперцентрализованное государство.

Имперский лозунг «собирания земель вокруг Москвы» стал базовым для Кремля еще при Иване III, и сквозь множество эпох проник и в сегодняшний день, сделав войну против Украины неизбежной. Однако множество российских оппозиционеров за рубежом продолжают оставаться москвоцентристами.

Они бурно спорят о «прекрасной России будущего», понимая под ней лишь ту или иную либерализацию кремлевской власти. Но вот тезис о «столице в Москве» для них неоспорим и даже воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Хотя можно иронично заметить, что даже для официального создателя Российской империи Петра I эта идея была неочевидной.

С другой стороны, политэмигранты из различных республик РФ настаивают на самоцельном «распаде империи». Но в своем wishful thinking представляют себе не гражданскую свободу для всех, а возведение между регионами границ, которые экономически никому не нужны, и какие-то этнические «привилегии». Что ж, империя действительно может размножиться делением, как амёба — но это не значит, что ее производные по своей сути будут отличаться от исчезнувшей «прародительницы».

Конфедеративный проект Михаила Горбачева в итоге сводился к тому, чтобы преобразовать евразийские пространства в добровольный и договорный аналог Евросоюза. Но до таких идей до сих пор, к сожалению, не дозрели ни российские оппозиционеры, ни «построссийские». Хотя и те, и другие преимущественно проживают в Европе.

Впрочем, исторически это не новость. Тот же парадокс демонстрировал и любимый философ Путина Иван Ильин. Он рисовал будущую Россию как «национальную диктатуру», но сам предпочитал жить в демократической и многонациональной Швейцарской конфедерации.