«Чебурнет у России получается лайтовый. Это уровень лежачего полицейского, но никак не китайская стена»

В дискуссиях о будущем российского интернета обычно рассматриваются два крайне неприятных и опасных примера: китайский и иранский. Первый — интернет-модель практически полной изоляции от Запада: с жёсткой цензурой почти всего «некитайского» и потому «вредного» и «разлагающего» умы контента, но со своей национальной, чрезвычайно развитой экосистемой. Нет Google — есть Baidu, отсутствует доступ к Instagram и Facebook — добро пожаловать в WeChat и Weibo, нет Visa и Mastercard — не беда, платите за покупки на маркетплейсах Taobao и Tmall через Alipay, хотите нейросети — очень неплохо работает DeepSeek.

Иранская модель выглядит ещё более пугающей: кроме цензуры и неразвитой сетевой инфраструктуры — ещё и периодическое отключение интернета и мобильной связи по всей стране. Последнее произошло совсем недавно — 28 февраля 2026 года после начала военной операции США и Израиля. Хотя Министерство связи Ирана связывает это с кибератаками, аналитики сейчас видят ту же схему, что и 8 января 2026 года — отключение на фоне протестов.

Но есть и третья модель, о которой говорят значительно реже — индийская. Возможно, именно она в конце концов окажется гораздо более реалистичной для России, чем первые два сценария. Даже если кто-то мечтает о «православном Иране».

***

Термин «индийская модель интернета» впервые появился в 2020 году в статье американского независимого аналитика Бена Томпсона на платформе Stratechery. Тогда он выделил четыре глобальные модели: американскую (свободный рынок и открытость с доминированием крупных игроков), китайскую (изоляция и собственные интернет-гиганты), европейскую — похожую на американскую плюс законодательное регулирование с учетом европейских реалий — и индийскую. Индийская модель, по его мнению, строится на основе национальной цифровой инфраструктуры. Её локомотивом стала компания Jio Platforms, которая превратилась в цифровую платформу, включающую множество сервисов — от услуг связи и платёжной системы до службы доставки до музыкальных и видеоприложений.

Американские интернет-компании инвестировали в Jio миллиарды долларов, потому что понимали, что без этого игрока на индийском рынке делать нечего. И получили возможность свободно работать в стране без тотальных ограничений вроде российских.

Но у этой модели есть и другая сторона. Компания Jio — не только бизнес, но и инструмент в руках государства. Цензура в Индии крайне жёсткая: например, с февраля 2026 года социальные медиа обязаны по требованию регулирующих органов удалять контент, нарушающий любой из законов страны, включая законы о национальной безопасности и общественного порядка, очень быстро — в течение трёх часов. А отключения интернета и мобильной связи в индийской части Кашмира, которые длятся иногда месяцами, делают Индию мировым лидером по числу таких ограничений.

***

Россия пошла по китайскому пути давно, а мотивы выглядели сначала разумно. Реестр запрещенных сайтов начал работу в ночь на 1 ноября 2012 года после вступления в силу Федерального закона № 139-ФЗ от 28 июля 2012 года «О внесении изменений в Федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» и отдельные законодательные акты Российской Федерации». За первые 12 часов портал посетили более 100 тысяч человек и Роскомнадзор получил почти 1800 обращений с требованием закрыть доступ к некоторым интернет-ресурсам.

Спустя четыре года вдруг заблокировали LinkedIn, потому что сервис не захотел хранить личные данные россиян на наших серверах, но значительная часть российской интернет-аудитории этого не заметила: американской социальной сетью для поиска деловых контактов пользовались тогда немногие.

В апреле 2018 года началась эпопея с Telegram. Уже первые четыре дня действий РКН привели к сбоям в работе российских и западных образовательных платформ, служб доставки, онлайн-площадок для игр и стриминговых сервисов, начались проблемы в работе банковских сервисов.
«Оплата картами, терминалы, электронная очередь, приложения интернет-банкинга — всё лежит. Буквально только что сообщили, что и Samsung Pay прилёг, а это уже серьезно. Думаем, что вскоре крупные банки почувствуют на себе последствия кривой блокировки, — рассказывали тогда представители телеграм-канала «Небрехня».

В 2019 году в России приняли закон о «суверенном Рунете», который обязал операторов связи устанавливать технические средства противодействия угрозам (ТСПУ) и дал возможность централизованно управлять трафиком.

К началу войны с Украиной в 2022 году у России нормативная база и техническая инфраструктура были уже готовы. В феврале-марте быстро заблокировали Facebook и Instagram, затем ввели запрет на «пропаганду ЛГБТ», который затронул кинопрокат, книги, интернет-сайты и соцсети.

В прошлом году число заблокированных Роскомнадзором интернет-ресурсов выросло на 50% до более чем 1,2 миллионов.

Не забывают в РКН и о средствах обхода блокировок: за год число заблокированных VPN-сервисов выросло более, чем на треть, — сообщил «Коммерсантъ» со ссылкой на руководителя лаборатории по исследованию перспективных технологий и блокированию угроз подведомственного Роскомнадзору Главного радиочастотного центра Владислава Смирнова.

Тем не менее, до китайской интернет-модели нам далеко, считает представитель телеком-отрасли, который согласился прокомментировать ситуацию на условиях анонимности.

По его словам, стратегически Россия действительно движется в этом направлении: «Все элементы нормального ИТ-ландшафта вроде есть (поисковик, видеохостинг, мессенджер, соцсети, ИИ-шки Сбера, дата-центры, хорошо развитый «зоопарк» госсервисов и платежных систем. Проблемы с «железом» для ИИ. С остальным худо-бедно справимся».

«Хватит ли дальше технологических мощностей и финансовых средств для «суверенного» интернета? — продолжает он. — Основное препятствие — кратно меньший рынок и меньшие возможности для инвестиций. Поэтому технологии и качество исполнения могут быть тормозными факторами». Это правда.

Приблизительную стоимость «Великого китайского файервола» и внутренней системы тотальной слежки британский The Economist ещё в 2013 году оценивал в $1,6 миллиарда. Сегодня точных цифр не может назвать никто, но эксперты считают китайскую модель контроля самой дорогой в мире. При этом даже она остаётся несовершенной.

В феврале нынешнего года ученые из Падерборнского университета на ежегодной конференции Free and Open Communications on the Internet (FOCI) представили доклад, в котором были изложены некоторые механизмы обхода китайской системы фильтрации.

К тому же, мы живём в традиционной российской парадигме, когда жестокость законов сочетается с необязательностью их исполнения:
«С VPN все вроде работает. Плашку не забывай ставить про «материал иноагента», пиши «сеть признана на территории РФ негодяйской» и дальше цитируй. Так что Чебурнет получается лайтовый. Наш максимум — уровень «лежачего полицейского», никак не «стена», — заключает источник Мост.Медиа.

Сегодня некоторые цензурные ограничения в России приводят к тому, что даже совершенно безобидные сервисы работают странно. Нейросеть GigaChat, которую разработал Сбер как «российский ответ ChatGPT», и YandexGPT не отвечают на вопросы об Украине и Путине, статусе Крыма и «новых территориях», предлагают сменить тему или уклоняются от ответов, если спросить о российской политике и блокируют множество других запросов. Это вызвало раздражение даже у Дмитрия Медведева. «Что тут скажешь? Боятся за тех клиентов, кто не любит Россию? Но вопросы же нейтральные. Боятся, что данными о расстоянии между Киевом и Белгородом воспользуется Генштаб России для планирования своих ударов? Даже комментировать смешно», — написал он.

Тем временем, пользователи уходят в DeepSeek и ChatGPT, которые хранят личные данные российских граждан на «вражеской» стороне. Если охранители-государственники и адепты «традиционных ценностей» добивались таких результатов — у них пока хорошо получается.

Таким образом — по крайней мере в обозримом будущем — Россию ждёт скорее индийская, а не китайская интернет-модель. С продолжающимися блокировками и отключениями интернета, жёсткой цензурой и соревнованием разработчиков методов её обхода с контролирующими органами.
За одним исключением.

В январе 2020 года Верховный суд Индии постановил незамедлительно пересмотреть решение об ограничении доступа в интернет на союзной территории Джамму и Кашмир. «Свобода слова включает право на доступ в интернет... Эта свобода может быть ограничена только после рассмотрения соответствующих факторов или если нет другого выбора», — заявили судьи.