Единый Курултай. Как в Казахстане проходили парламентские выборы

Воскресенье 23 августа выдалось в Астане дождливым. Возможно, осадки задержали в своих домах часть жителей, честно собиравшихся исполнить свой гражданский долг. На одном из участков в самом центре столицы — открытом, вопреки постсоветскому обычаю, не в школе или ином бюджетном учреждении, а в отделении частного банка — около двух часов дня столпотворения не наблюдалось.

Зашедшая на участок интеллигентная женщина в очках не сразу поняла, что не ошиблась дверью. У входа никто, кроме скучавшего банковского охранника её не встретил.

- Ой, а выборы здесь же, да? А где народ весь?

Оперативно подоспевшая глава комиссии заверила гостью: всё в порядке, ошибки нет, голосуют здесь. А народа нет, так потому что обычно большинство дисциплинированно участвует утром, уверенным тоном объяснила она.

- Или вечером приходите, если вам очереди нужны. Многие, наоборот, до последнего тянут, — авторитетно добавила председательница.

Но в моменте на участке голосовала ровно одна избирательница — симпатичная девушка лет 25. В ответ на её вопрос, можно ли сделать селфи рядом с урной для бюллетеней, члены комиссии дружно заверили: конечно, можно. Нельзя только, чтобы на кадр попали отметки в бланки; таковы новые требования казахстанского законодательства (причём нарушителей этого странного запрета штрафовали в разных регионах Казахстана).

- О, хорошо. Скину тогда в семейный чат и подругам. А то у меня никто из голосовать не хочет. Может, увидят — и сходит кто.

Телеграм-каналы со ссылкой на республиканский ЦИК тем временем бодро отчитывались, что явка в Астане уже пробила 40 %. Хотя происходившее на улицах и во дворах столицы как-то не особо выдавало электоральную лихорадку. Скорее, всё указывало, что миллионный город ведёт привычную для уикэнда жизнь.

Чуть позже — вечером в баре — случайно слышим диалог за соседним столиком от компании мужчин чуть неформального вида.

- Что, на выборы-то ходили голосовать? — поинтересовался у приятелей внушительного вида бородач.

- А что, туда ещё приличных людей допускают?

- Да нет там людей вообще, одни партии остались.

- Ну вот, а толку в них? «Аманат» там бывший, «Республика» с «Ак Жолом», а кто ещё?

Больше партий ни бородач, ни его друзья не вспомнили. Через пару реплик разговор перешёл на другие темы и к политике компания уже не возвращалась.

Спустя ещё пару часов казахстанские СМИ отчитались о предварительных итогах выборов. Формально новорождённый, но фактически уже правящий «Әділет» ожидаемо набрал свыше 70% голосов. Пятипроцентный барьер также преодолели ещё четыре из шести участвовавших системных партий. Но в чём важность случившегося для ключевой страны Центральной Азии?

«Отечество» в «Справедливости»

Начнём с формальной стороны дела. 23 августа 2026 года в Казахстане впервые избрали депутатов Курултая. Так после весенней конституционной реформы в стране называется новый 145-местный однопалатный парламент. Раньше палат было две, Мажилис и Сенат, теперь стала всего одна. Нельзя не отметить лингвистической красоты произошедшего: два органа с названиями арабского и латинского происхождения заменили на один, сугубо тюркоязычный по генезису и этимологии.

«Верхняя палата всегда фактически назначалась. В неё в основном попадали представители партии власти, которая доминировала в местных представительных органах и муниципалитетах, формировавших депутатский корпус сената. Функции сената в основном заключались в присмотре и фильтрации решений, которые принимал многопартийный мажилис. Теперь этого не будет»

- казахстанский политик, член партии «Ак Жол» Азат Перуашев — о смысле отказа от двухпартийного парламента

Соревновались на выборах семь объединений. С победителем всё ясно — это уже упомянутый «Әділет» («Справедливость») во главе с экс-руководителем администрации президента Айбеком Дадебаем. Речь о классической для постсоветского пространства партии власти, где вместо внятной идеологии используются аморфный центризм, призывы к инновациям и модернизациям, а также постоянное подчёркивание верности президентскому курсу.

От похожих по духу правящих партий в России, Азербайджане или Узбекистане казахстанского гегемона отличает разве что любовь к ребрендингу. Взятое в конце прошлой весны название — уже четвёртое за 27 лет его истории. Причём юридически речь идёт не о банальном переименовании, как делали раньше, а о полном перезапуске. Формально «Әділет» 7 мая группа чиновников и бизнесменов учредила с нуля, и уже потом о слиянии с новичками внезапно объявила «старая» партия власти «Аманат» («Отечество»).

По-своему интересы шесть остальных официально зарегистрированных партий — казахстанская системная оппозиция. Часть из них — прирученные несистемные силы, некогда критиковавшие ещё Нурсултана Назарбаева, часть — созданные «под ключ» уже в 2020-х годах организации. Совокупно они исполняют совсем другую роль, чем условные ЛДПР и КПРФ в России. Эти партии не облагораживают своим утрированным безумием партию власти, а отыгрывают гражданское общество и апеллируют к защите прав отдельных социальных групп или решению конкретных проблем. Например, «Ауыл» («Село») — это аграрии, а «Байтақ» — местный вариант европейских «зелёных».

Любопытно, что как левую, так и рыночную повестки отстаивают сразу по две силы. На социалистическом поле друг другу противостоят собственно социал-демократы (ОСДП) и Народная партия, на правоцентристском — «Ак Жол» («Светлый путь») и Respublica. Разумеется, отношения внутри этих парочек непростые, там постоянно идёт выяснение отношений, кто «тру», а кто продался . И да: по всем законам жанра, системная оппозиция куда активнее грызёт сама себя, чем пытается атаковать «Аманат» / «Әділет», не забывая притом напоминать о своём глубоком уважении к лично президенту Токаеву.

Принципиальную однородность зарегистрированных партий подтверждает и журналист Мурат Данияр, автор популярного в стране YouTube-канала JURTTYŃ BALASY. В одном из последних перед выборами роликов Данияр выделил три момента, общих для программ как «Әділет», так и его номинальных соперников:

- избегание конкретики в вопросе, как именно будут реализовываться те или иные социально-экономические предложения;

- приписывание к своей программе уже действующих инициатив от государства;

- игнорирование вопроса гражданских прав и свобод в Казахстане. Единственным исключением здесь Данияр назвал ОСДП — социал-демократам хватило смелости осторожно признать, что в этой сфере в стране не всё гладко.

Некоторые из коллег Данияра были ещё категоричнее в оценках. Например, журналистка Асем Жапишева в своём телеграм-канале прямо назвала бессмысленным знакомство с программами казахстанских партий: «Ни одной измеримой цели, ни одного конкретного обязательства, никаких планов, ни одной конкретной позиции ни по одному вопросу, просто салат из слов. Воздуханство запредельного уровня».

Надевание пут

Впрочем, голоса таких авторов как Данияр или Жапишева перед выборами звучали не особо громко. В 2025-2026 годах несколько заметных казахстанских журналистов стали фигурантами уголовных дел и были признаны судом виновными.

Так, 31 июля в Алматы к году и трём месяцам ограничения свободы — с последующим пятилетним запретом на журналистику — приговорили бывших гендиректора и главреда издания KazTAG Асета Матаева и Амира Касенова. На бумаге обоих осудили за клевету в расследовании о компании Freedom Finance и её акционерах.

Следом, 3 и 18 августа, последовали похожие приговоры ещё двум журналисткам, Александре Алёховой и Гульнаре Бажкеновой. Формально снова никакой политики: первую осудили на три года условно с отсрочкой на пять лет (незаконное распространение персональных данных), вторую — на восемь лет реального срока с отсрочкой на два года (клевета, растрата и незаконное предпринимательство). И это только самые резонансные случаи, не считая тех, где журналисты пока находятся под следствием или в ожидании официальных обвинений.

Неудивительно, что большинство казахстанских СМИ встретили день выборов с нужным настроем. Большинство репортажей дышали прямо-таки комсомольским задором. Выборы — конкурентные, международные наблюдатели — на месте, грубых нарушений — нет и в помине. При этом симпатии большинства избирателей налицо, как и их гражданская позиция. На выборы идут как на праздник: в Алматинской области молодая пара прямо на участке провела гендер-пати, а в Актобе уже обзаведшиеся ребёнком родители у урн с бюллетенями устроили малышу тұсаукесер.

Тұсаукесер — традиционный казахский обряд. Годовалым детям разрезают символические путы на ногах и пускают их вперёд по ковровой дорожке, где их ждёт несколько предметов (деньги, книга, мяч и др.). Считается, что от того, какой предмет ребёнок возьмёт в руки, будет зависеть его судьба.

Также под сурдинку разные агентства в ночь на 24 августа выдали предварительные итоги выборов. У «Әділет» — анонсированные в соцопросах более 70 %, при аналогичном показателе явки. Ещё четыре партии преодолели пятипроцентный барьер: около 6,3% у «Ауыла» и от 5,5 до 5% у партий Respublica, «Ак Жол» и ОСДП.

Впервые за 14 лет в парламент не попала Народная партия — преемница расколовшейся компартии Казахстана, некогда важнейшей из системно-оппозиционных сил. По всей вероятности, чересчур «советский» имидж НПК стал для неё слишком токсичен. Более молодой левый электорат предпочёл посткоммунистам более европеизированную ОСДП, и в Акорде (так в Казахстане называют президентскую администрацию) решили не спасать старых партнёров, которые чересчур дискредитировали себя открыто прокремлёвской ориентацией.

После выборов — выборы

В ХХ веке автократии не жаловали ни сами парламенты, ни выборы в них. Одни режимы сворачивали процедуру до церемониального безальтернативного голосования, другие — прекрасно обходились без парламентов как таковых.

Но в XXI веке всё наоборот: автократы проводят выборы с особым азартом и почтением к букве закона. Им становится важным показать, что в их странах всё так же, как и в какой-нибудь Дании или Австралии: есть и тайна голосования, и международные наблюдатели, и честная конкуренция разных по идеологии политических сил. В Казахстане, к слову, за последние 36 лет парламент — под разными названиями — избирали уже десять раз.

В контексте Центральной Азии этот парадокс уместно сравнить с культурой местных свадеб — мероприятий насколько красивых, настолько и затратных для практически всех их участников. Казалось бы, какой смысл родителям молодожёнов опустошать кубышки и набирать кредиты ради нескольких часов праздника? Но для казахов и их соседей это имеет принципиальное значение. Только так можно и поддержать престиж семьи, и оценить щедрость новых родственников, и проверить старых друзей — кто и чем поможет в нужный момент чрезвычайно затянутого свадебного марафона.

То же самое и с парламентскими выборами. Во-первых, эта процедура напоминает гражданам, что они по-прежнему являются носителем суверенитета страны и именно их решения определяют будущее. Во-вторых, выборы свидетельствуют миру вокруг, что в Казахстане есть и парламент, и выборы, и партии со вполне современной и секулярной риторикой. В-третьих, каждое такое мероприятие служит и своеобразным взаимным смотром президента и его элит. Глава государства убеждается, что силовики, гражданский блок и крупный бизнес ничего против него не умышляют, а элиты — что действующий руководитель ещё силён и может обеспечить нужный электоральный результат.

Если сравнивать с российским аналогом, выборы в казахстанский Курултай отличается двумя особенностями: голосуют только по партийным спискам, без кандидатов-одномандатников, а в бюллетенях всё ещё остаётся полузабытая в РФ графа «Против всех».

Кажется, что в этом году президент Токаев преуспел как на внутреннюю, так и на внешнюю аудиторию. С одной стороны партия власти гарантированно получает в первом Курултае свыше 3/4 мест, с другой — системная оппозиция будет там представлена сразу четырьмя партиями. С учётом заранее принятого положения о разнообразии в партийных списках (не меньше 30% мест там должны достаться женщинам, молодёжи и людям с ограниченными возможностями) это позволит говорить о более чем инклюзивном характере обновлённого казахстанского парламента.

Сам Токаев в день выборов попал в национальные и мировые СМИ благодаря странному рассуждению о том, как казахстанцам и казахстанкам подобает здороваться при встрече («традиционно», без избыточных объятий и поцелуев). Этот не очень характерный для политика спич как-то затмил в медиа, что и по делу он тоже сказал пару небезынтересных вещей. Сначала Токаев напомнил, что согласно конституционным правкам Казахстану полагается не только президент, но и вице-президент, которого назначат в ближайшие дни: «Это будет известный человек, которого вы хорошо знаете». Затем глава государства заявил, что ещё не решил, воспользуется ли решением Конституционного суда, чтобы баллотироваться на новый срок.

Словом, не успели в Казахстане выбрать парламент, как на горизонте уже замаячило голосование за президента. Ну и кто после этого скажет, что в стране нет выборов?