До Второй мировой войны евреи составляли почти треть населения Вильнюса. За годы нацистской оккупации большую часть еврейской общины уничтожили. А после войны по приказу советского руководствы были снесены и многие здания этого квартала. Сегодня о еврейском прошлом напоминает лишь часть сохранившейся застройки, памятные знаки и архивные документы.
Улица Стиклю в Вильнюсе. Фото: Анна Гаврилова
Сегодня Стиклю – бывшая Стекольная улица – выглядит как открытка. Брусчатка, дома пастельных цветов, ювелирные магазины, кафе со столиками на тротуаре, дорогие отели. Туристы приходят сюда со стороны Ратушной площади, заглядывают в арки, ведущие во внутренние дворы. В холодную погоду пьют горячее вино — karštas vynas, которое продают прямо на улице.
Улица Стиклю в Вильнюсе. Фото Анна ГавриловаУлица Стиклю в Вильнюсе. Фото Анна Гаврилова
Многие прохожие даже не догадываются, что эти улицы несколько столетий были частью еврейского квартала Вильнюса — одного из важнейших центров еврейской жизни Европы. Город называли Литовским Иерусалимом. Здесь работали синагоги, школы, библиотеки и типографии, жили известные ученые, писатели, торговцы и ремесленники.
Улицы исторического еврейского квартала Вильнюса в наши дни. Фото: Анна Гаврилова
Рассказываем, как в столице Литвы появился еврейский квартал, почему Вильнюс называли Литовским Иерусалимом и как город потерял одну из важнейших частей своей истории.
Выстрелы на Стекольной
31 августа 1941 года, в воскресенье, на углу Стекольной и Большой улиц в центре Вильнюса раздались выстрелы. Стреляли из окна дома напротив кинотеатра «Пан», у входа в который стояли немецкие солдаты.
По свидетельствам очевидцев, незадолго до этого в дом вошли двое мужчин в гражданской одежде. Они поднялись в одну из квартир, выстрелили из окна, а затем выбежали на улицу и стали кричать, что по немецким солдатам стреляли евреи. Вместе с военными мужчины ворвались в квартиру, вывели оттуда двух человек и расстреляли их прямо на улице.
Историки считают, что стрельбу организовали сами оккупанты. К тому времени Вильнюс уже два месяца жил под нацистской оккупацией. Немецкие войска заняли город 24 июня 1941 года, всего через два дня после нападения Германии на СССР. Тысячи евреев пытались бежать из Литвы вместе с отступавшей Красной армией, но большинство не успели. По одной из оценок, вглубь СССР смогли уехать около 15 тысяч евреев, а примерно 220 тысяч остались под оккупацией. В самом Вильнюсе до прихода немцев жили около 60 тысяч евреев — почти треть населения города.
Уже в первые недели оккупации для евреев ввели особые запреты. Их заставили носить опознавательные знаки, запретили ходить по тротуарам и выходить из дома в вечерние и ночные часы. Продукты разрешали покупать только в определенных магазинах и в специально отведенное время.
Уже в июле начались массовые облавы. Мужчин хватали на улицах и забирали из квартир. Им говорили, что отправляют на работу, иногда велели взять с собой полотенце и мыло. Эти облавы получили название «хапунес» — от слова на идише, означающего «хватать».
Евреи Вильнюса под охраной литовского полицейского, июль 1941 года. Фото: Schmidt-Schaumburg / Bundesarchiv, Bild 183-B10160 / CC BY-SA 3.0 DE
На этих улицах евреи жили уже несколько столетий. Здесь стояли их дома, работали магазины, школы и синагоги. За это время небольшой квартал превратился в один из важнейших центров еврейской жизни Европы.
Как появился квартал
Евреи появились в Вильнюсе не позднее XVI века, а возможно, и раньше. Но селиться в городе им долго запрещали. Местные купцы и ремесленники опасались конкуренции и выступали против еврейских торговцев. В 1527 году великий князь литовский Сигизмунд I запретил евреям жить в Вильнюсе.
Запрет, однако, не остановил переселение. Евреи продолжали приезжать, торговать и снимать жилье в домах, принадлежавших знати и духовенству. Эти владения не подчинялись городским властям, поэтому запрет на них не распространялся. Постепенно в центре Вильнюса сложилась небольшая еврейская община со своей деревянной синагогой.
В 1592 году группа христианских горожан напала на еврейские дома и лавки и разгромила синагогу. Община обратилась за защитой к королю Сигизмунду III, который правил Речью Посполитой — государством, объединявшим Польшу и Великое княжество Литовское. Через год король разрешил евреям жить в Вильнюсе, торговать, покупать дома и восстановить синагогу.
В следующие десятилетия община росла. В 1633 году по просьбе самих евреев король Владислав IV закрепил границы их квартала в центре города. Он охватывал территорию вокруг нынешних улиц Жиду (Еврейской), Месиню (Мясной) и Швянто Микалояус (Святого Николая). Здесь евреи могли владеть домами, торговать и строить религиозные здания. Но квартал не был закрытым, и еврейские семьи жили и работали и за его пределами. Например, немало евреев жили в соседнем Ужуписе, за рекой Вильняле. Там тоже работала синагога, здание которой сохранилось на улице Ужупё, 36. А неподалеку располагалось большое еврейское кладбище, где к концу 1930-х годов было около 70 тысяч захоронений. В советское время кладбище разрушили, а часть надгробий использовали как строительный материал. «Мост» подробно рассказывал об истории этого района.
Со временем евреи расселились по соседним улицам, в том числе Стекольной — нынешней Стиклю. Свое название она получила благодаря стекольному ремеслу. Еще в 1547 году здесь появилась первая стекольная мануфактура Великого княжества Литовского, а позднее открылись другие мастерские и магазины стеклянных изделий.
Квартал постепенно становился все теснее. Людей прибавлялось, свободной земли почти не оставалось. Дома надстраивали, во дворах возводили флигели и мастерские. Между зданиями появлялись узкие проходы, которые соединяли внутренние дворы. Часть этой старой застройки сохранилась до наших дней.
Большинство людей зарабатывали обычным трудом: шили одежду, торговали продуктами, работали в мастерских, держали небольшие лавки. В тесных дворах соседствовали жилье, склады и мастерские. В городе звучали разные языки, а главным повседневным языком местных евреев постепенно стал идиш. Но значение квартала выходило далеко за пределы торговли и ремесла. Здесь жили и состоятельные торговцы и известные ученые.
Почему Вильнюс называли Литовским Иерусалимом
В XVII веке в центре квартала построили Большую синагогу. Она стала одним из самых известных еврейских религиозных зданий Восточной Европы.
Большая синагога Вильнюса в 1934 году. Фото: Wikimedia Commons / Public Domain
Со временем вокруг синагоги вырос целый комплекс — Шулхойф, или Синагогальный двор. Здесь были молитвенные дома, помещения для учебы, ритуальные бани и учреждения общины. Люди приходили сюда молиться, учиться, встречаться и решать общие дела.
Особую известность Вильнюсу принес Элияху бен Шломо Залман (1720-1797), вошедший в историю как Виленский гаон. «Гаон» на иврите означает «гений» — так называли выдающихся еврейских ученых. Сегодня его имя носит одна из улиц Старого города.Гаон не занимал должности раввина и почти все время посвящал изучению религиозных текстов. По воспоминаниям его сына, он спал всего несколько часов в сутки. Помимо Торы и Талмуда изучал математику, астрономию и грамматику. Его считали одним из крупнейших знатоков иудаизма, а ученики впоследствии основали влиятельные религиозные школы.
Памятник Виленскому гаону Элияху бен Шломо Залману (1720–1797) на улице Жиду в Вильнюсе. Фото: Анна Гаврилова
При этом Гаон был одним из главных противников хасидизма — движения, придававшего большое значение эмоциональной молитве и роли духовных наставников. Он считал, что некоторые хасидские обычаи нарушают религиозные традиции. В 1772 году при его поддержке виленская община объявила хасидам отлучение. Их книги публично сжигали, а конфликт на десятилетия разделил еврейские общины Восточной Европы.
Мемориальная табличка на здании, стоящем на месте дома Виленского гаона Элияху бен Шломо Залмана (1720–1797). Улица Жиду, Вильнюс. Фото: Анна Гаврилова
По одной легенде, Вильнюс назвал Иерусалимом Севера Наполеон, когда проходил через город в 1812 году. Исторических подтверждений этому нет. Название «Литовский Иерусалим» появилось в еврейской традиции раньше и было связано прежде всего с авторитетом местных религиозных ученых.
Но постепенно Вильнюс стал не только местом религиозной учебы, но и одним из главных центров еврейской книги. В 1795 году, после третьего раздела Речи Посполитой, Вильнюс вошел в состав Российской империи. Город оказался в пределах черты оседлости — территории, где большинству евреев империи разрешалось постоянно жить. Численность еврейской общины продолжала расти. К концу XIX века она составляла уже больше 40% населения Вильнюса.
Особую известность получила типография семьи Ромм. В 1880-1886 годах она выпустила многотомное издание Вавилонского Талмуда — одного из главных религиозных текстов иудаизма, содержащего обсуждения законов, традиций и повседневной жизни.
Издание получило название «Виленский Шас». Основной текст размещался в центре страницы, а комментарии — по краям. Такой способ оформления существовал и раньше, но виленское издание стало одним из главных образцов для последующих переизданий. Его используют в религиозных школах до сих пор.
Страница Вавилонского Талмуда в издании типографии Ромм, Вильно, XIX век. Wikimedia Commons / Public Domain
Другим известным учреждением была библиотека Страшуна. Ее основатель, ученый и коллекционер Матитьягу Страшун, завещал свое собрание книг еврейской общине. Со временем библиотека стала доступна широкой публике. Здесь можно было читать религиозные трактаты, исторические исследования, философские произведения и редкие рукописи.
Вместе с ростом общины менялась и ее жизнь. Открывались светские школы, выходили газеты на идише и иврите, появлялись литературные и политические объединения. В 1897 году в Вильнюсе основали Бунд — еврейскую социалистическую организацию, которая боролась за права рабочих. Ее сторонники считали, что евреи должны добиваться равноправия там, где живут, сохраняя свой язык и культуру. Сионисты выступали за создание еврейского национального дома в Палестине — на земле, где в древности существовали еврейские царства. Другие настаивали, что евреям лучше стать частью польского или русского общества, перенять его язык и культуру. Были и те, кто прежде всего выступал за сохранение религиозных традиций.
Вильнюс не был городом, где все евреи жили одинаково и придерживались одних взглядов. Здесь спорили о религии, политике, языке, образовании и будущем еврейского народа. Именно эта насыщенная общественная жизнь, наряду с религиозной ученостью, сделала город одним из важнейших еврейских центров Европы.
Еврейский Вильно между войнами
После Первой мировой войны Вильнюс стал предметом спора между Польшей и Литвой. В 1920 году город заняли польские войска генерала Люциана Желиговского, а в 1922-м включили в состав Польши под названием Вильно. Литва этого не признала и продолжала считать Вильнюс своей столицей.
По переписи 1931 года в городе жили около 55 тысяч евреев — больше четверти населения. Межвоенные годы стали временем активного развития еврейской культуры. Работали театры, издательства, школы и гимназии, где преподавали на идише и иврите. Молодые поэты и писатели из объединения «Юнг Вилне» писали о городской жизни, любви и социальных проблемах.
В 1925 году здесь основали Еврейский научный институт ИВО. Его сотрудники изучали язык идиш, историю и повседневную жизнь евреев Восточной Европы, собирали народные песни, письма, фотографии и документы. Институт постепенно стал одним из главных мировых центров изучения еврейской культуры.
Архивные фотографии и архитектурные чертежи здания Еврейского научного института ИВО (YIVO) в Вильнюсе. Фото: Анна ГавриловаИнформационный стенд об основании Еврейского научного института ИВО, созданного в Вильнюсе в 1925 году. Фото: Анна Гаврилова
К концу 1920-х годов библиотека Страшуна насчитывала почти 30 тысяч книг. По сохранившемуся отчету, только за 1929 год ее читальный зал посетили более 38 тысяч раз. В среднем сюда ежедневно приходили около 150 читателей.
Но культурный расцвет сопровождался ростом антисемитизма. В 1930-х годах еврейские студенты сталкивались с нападениями и дискриминацией. В университете Стефана Батория их стали заставлять сидеть отдельно от остальных — на так называемых «гетто-скамьях».
В феврале 1937 года семеро еврейских студентов отказались занимать отведенные им места и во время занятия стояли у стены. Через несколько дней еще 13 студентов покинули практическое занятие, когда преподаватель не разрешил им работать за общими столами. Им поставили пропуски. В ответ еврейские студенты объявили забастовку.
Протесты не помогли. В ноябре университет официально ввел раздельную рассадку. Некоторые преподаватели отказались подчиняться этому правилу. Профессор Манфред Кридль снял со стены объявление о новых порядках и разрешил студентам самим выбирать места.
Экономический кризис в те годы особенно тяжело ударил по мелким торговцам и ремесленникам, среди которых было много евреев. Но еврейская жизнь Вильнюса продолжалась: люди учились, работали, создавали семьи, открывали магазины и выпускали книги. В сентябре 1939 года Германия напала на Польшу. Через две недели с востока в страну вошли советские войска и заняли Вильнюс. Но уже в октябре СССР передал город Литве в обмен на разрешение разместить на ее территории советские военные базы.
Впрочем, под контролем Литвы Вильнюс пробыл недолго. Летом 1940 года Советский Союз оккупировал всю страну и включил ее в состав СССР. Начались национализация предприятий, закрытие независимых организаций и аресты политических противников.
После раздела Польши в 1939 году в Литву бежали тысячи польских евреев. Многие остановились в Вильнюсе. Летом 1940 года японский дипломат Чиунэ Сугихара и нидерландский консул Ян Звартендейк помогли части беженцев покинуть Европу. В Каунасе они выдавали документы, с которыми можно было добраться через СССР до Японии. Благодаря этому спаслись тысячи человек.
В июне 1941 года советские власти начали массово вывозить жителей Литвы в отдаленные районы СССР. Среди депортированных были и евреи. Но уже через восемь дней после начала депортаций, 22 июня, Германия напала на Советский Союз. Немецкая армия быстро продвигалась на восток и 24 июня заняла Вильнюс. За неполные два года власть в городе сменилась несколько раз. Теперь началась нацистская оккупация.
Переселённым в гетто евреям разрешали взять с собой только то, что они могли унести. Десятки тысяч человек оказались в переполненных домах. Иногда одну комнату приходилось делить нескольким семьям. Не хватало еды, одежды, лекарств и места для сна.
В Большое гетто отправляли в основном трудоспособных людей и их семьи. В Малое — пожилых, больных, женщин с детьми. Уже в октябре 1941 года нацисты начали массовые облавы в Малом гетто. Людей вывозили в Понары и расстреливали. За несколько недель погибли около восьми тысяч человек. 21 октября Малое гетто окончательно ликвидировали.
Большое гетто просуществовало еще почти два года. Его жителей заставляли работать на немецких предприятиях, стройках и в мастерских. Выходить за пределы гетто можно было только по специальным пропускам, но даже они не защищали от новых облав.
Главный вход в Виленское гетто, 1941 год. Автор неизвестен. Фото: The Green House / Wikimedia Commons, Public Domain
Даже во время массовых облав жизнь в Большом гетто не останавливалась. Здесь работала библиотека, проводили занятия и лекции. Люди продолжали брать книги, хотя каждый день могли стать жертвами очередной облавы. 1 октября 1941 года, в Йом-Кипур — один из главных еврейских праздников, — нацисты увели из Виленского гетто на смерть около трех тысяч человек. А уже на следующий день жители гетто пришли в местную библиотеку и взяли домой 390 книг. Эту цифру записал ее руководитель Герман Крук. Даже во время массовых убийств люди продолжали читать. Для многих книги оставались одним из немногих способов отвлечься от происходящего ужаса.
Позднее в гетто открылся театр. Его появление вызвало споры среди самих заключенных. Одни считали, что спектакли неуместны там, где каждый день гибнут люди. Другие видели в них возможность хотя бы ненадолго отвлечься от страха и сохранить часть прежней жизни. Нацисты также вывозили из еврейских библиотек и архивов Вильнюса книги, рукописи и документы. Самые ценные собирались отправить в Германию, остальные — уничтожить. Для сортировки материалов привлекли еврейских писателей и ученых, среди которых были поэты Авром Суцкевер и Шмерке Качергинский.
Работали они в том числе в здании Еврейского научного института ИВО, которое немцы превратили в место сбора вывезенных из библиотек книг и архивов. Отсюда работники тайно выносили рукописи, письма и документы. Прятали их под одеждой, а затем оставляли в тайниках внутри гетто или передавали знакомым за его пределами. Так появилась «Бумажная бригада».
На фотографиях — поэты Шмерке Качергинский и Авром Суцкевер, а также книги и документы института ИВО в 1943 году. Фото: Анна Гаврилова
Некоторые участники группы одновременно помогали подпольщикам. Например, Качергинский состоял в ФПО и участвовал в доставке оружия в гетто. Другие работники тоже проносили оружие и инструкции по его использованию, пользуясь возможностью выходить из гетто на работу.
После войны удалось найти часть спрятанных книг и рукописей. Многие из них сегодня хранятся в архиве YIVO в Нью-Йорке.
Партизаны и подпольщики
В ночь на 1 января 1942 года в Виленском гетто тайно собрались участники еврейского молодежного подполья. Они услышали воззвание, написанное 23-летним поэтом Аббой Ковнером. В нем говорилось, что евреев, которых увозят из города, отправляют не на работу, а на расстрел в Понары. Ковнер предупреждал: нацисты собираются уничтожить евреев Европы, и призывал сопротивляться, а не идти «как овцы на бойню».
Через несколько недель подпольщики создали Объединенную партизанскую организацию (ФПО). Ее участники тайно добывали оружие, готовились к восстанию и пытались установить связь с партизанами за пределами гетто. Организацию возглавил Ицхак Виттенберг. Подпольщики не только собирали оружие, но и устраивали диверсии за пределами гетто. Одной из участниц ФПО была Витка Кемпнер — молодая еврейка из польского города Калиш. После нападения Германии на Польшу в 1939 году она бежала в Вильнюс, а во время нацистской оккупации присоединилась к подполью. Кемпнер осветлила волосы и некоторое время жила за пределами гетто, выдавая себя за польку. Это позволяло ей поддерживать связь с подпольщиками.
Летом 1942 года Кемпнер участвовала в подготовке взрыва немецкого военного поезда на железной дороге Вильнюс — Вилейка. Она долго искала подходящий участок пути. Важно было выбрать место, где не работали еврейские заключенные: Кемпнер опасалась, что после диверсии немцы обвинят их и используют взрыв как повод для новых убийств в гетто.
Вместе с товарищем она вынесла из гетто самодельную бомбу. Ночью они добрались до железной дороги примерно в 15 километрах от Вильнюса и установили взрывчатку под рельсами. Около двух часов ночи, когда по путям проходил поезд, раздался взрыв. По данным исторических исследований, были повреждены локомотив и вагоны, некоторые сошли с рельсов.
Кемпнер удалось незаметно вернуться в гетто. По ее воспоминаниям, уже к шести утра она была там вместе с рабочими, возвращавшимися с ночной смены. Тогда немцы не заподозрили ее в диверсии.
В июле 1943 года гестапо потребовало выдать командира подпольщиков Ицхака Виттенберга. Руководитель еврейской администрации гетто Яков Генс пригласил его на встречу. Там Виттенберга арестовали, но бойцы ФПО напали на конвоиров и освободили своего командира.
В ответ немцы пригрозили уничтожить все гетто, если Виттенберга не выдадут. Генс сообщил об этом жителям. Люди вышли на улицы и стали требовать, чтобы подпольщики подчинились. Они боялись, что из-за одного человека погибнут тысячи.
Бойцы ФПО готовились защищать командира с оружием. Но теперь им пришлось бы сражаться не с немцами, а с другими жителями гетто. После долгих споров подпольщики решили отказаться от сопротивления, а Виттенберг согласился сдаться.
По воспоминаниям участника ФПО Нисана Резника, перед уходом Виттенберг попросил товарищей позаботиться о его сыне-подростке. 16 июля его передали немцам. Вскоре он погиб в заключении.
Среди молодых участников сопротивления был и поэт Гирш Глик. В 1943 году, после известий о восстании в Варшавском гетто, он написал на идише песню «Зог нит кейнмол» — «Никогда не говори». Она стала гимном еврейских партизан, а после войны ее перевели на разные языки. Сегодня песня звучит на церемониях памяти жертв Холокоста по всему миру.
В начале сентября 1943 года подпольщики открыли огонь по немецким силам на одной из улиц гетто. Но оружия и людей для общего восстания не хватило.
23 сентября нацисты окончательно ликвидировали «большое» гетто. Мужчин отправляли в трудовые лагеря Эстонии, женщин — Латвии. Детей, пожилых и больных людей расстреливали в Понарах или отправляли в Собибор — лагерь уничтожения на территории Польши. Несколько тысяч евреев временно оставили в трудовых лагерях самого Вильнюса.
Часть бойцов ФПО сумела выбраться из города, в том числе через канализацию. Они добрались до лесов к югу от Вильнюса и продолжили борьбу в партизанских отрядах. За три года немецкой оккупации в Понарах, по современным оценкам, были убиты от 50 до 70 тысяч человек. Большинство жертв составляли евреи Вильнюса и окрестностей. Здесь расстреливали не только евреев, но и поляков, советских военнопленных и других заключенных.
Из довоенной еврейской общины Вильнюса, которая насчитывала до 60 тысяч человек, войну пережили, по оценке историка Ицхака Арада, около шести тысяч. Каждый год 23 сентября, в годовщину ликвидации Виленского гетто, в Литве отмечают День памяти жертв геноцида литовских евреев.
Что осталось после войны
В июле 1944 года Красная армия вновь заняла Вильнюс. Евреи, пережившие нацистскую оккупацию, начали искать книги, документы и другие вещи, которые прятали во время войны.
Поэты Авром Суцкевер и Шмерке Качергинский, участники «Бумажной бригады», собирали спасенные рукописи и архивы. Сначала находки складывали в квартире на нынешнем проспекте Гедиминаса, где они жили. Но вскоре места не осталось. Тогда выжившие открыли Еврейский музей в здании бывшей библиотеки Виленского гетто.
Здесь хранили книги, фотографии, письма и документы уничтоженной общины. Но вскоре стало ясно, что советские власти не собираются сохранять все музейное собрание. Часть документов отправляли на переработку в бумагу. Тогда Суцкевер и Качергинский снова начали спасать архивы. Теперь рукописи и книги приходилось тайно вывозить из Советского Союза. Их перевозили в чемоданах через Польшу во Францию, а затем переправляли в Нью-Йорк, в архив YIVO. Некоторые документы Суцкевер отправлял обычной почтой, а самые ценные передавал через знакомых или посылал авиапочтой.
В 1949 году советские власти закрыли Еврейский музей. Оставшиеся материалы распределили по государственным хранилищам. Часть собрания была утрачена. Но благодаря Суцкеверу и Качергинскому часть документов, которые во время войны удалось спрятать от нацистов, сохранилась.
Менялся и сам город. Большая синагога, которая несколько столетий была центром еврейского квартала, сильно пострадала во время войны. Но ее стены еще стояли. Вместо восстановления советские власти решили снести остатки здания. Это сделали в 1955–1957 годах. В 1960-х на месте синагоги построили детский сад.
После войны уничтожили и старое еврейское кладбище в Шнипишкес, на другом берегу Нерис. Оно существовало с конца XVI века. Здесь хоронили известных раввинов и ученых, в том числе Виленского гаона. Советские власти убрали надгробия, часть захоронений перенесли на другие кладбища. Останки Гаона перезахоронили на еврейском кладбище на Судервес-келяс.
Но многие могилы остались на прежнем месте. В 1971 году на части бывшего кладбища построили Дворец спорта. Надгробия с уничтоженных еврейских кладбищ использовали как строительный материал, в том числе для городских лестниц.
Советские власти меняли и то, как рассказывали о погибших евреях. В 1948 году пережившие Холокост жители Вильнюса собрали деньги и установили в Понарах памятник с надписями на идише и русском языке. На нем прямо говорилось, что здесь убивали евреев.
Но в 1952 году памятник снесли. Вместо него поставили обелиск с надписью «Жертвам фашистского террора». О том, что большинство убитых в Понарах были евреями, на новом памятнике не упоминалось.
При этом еврейская община Вильнюса не исчезла полностью. В городе жили пережившие Холокост и евреи, приехавшие из других республик СССР. Продолжала работать Хоральная синагога, построенная в 1903 году на улице Пилимо. Сегодня она остается единственной действующей традиционной синагогой Вильнюса.
Но прежней жизни еврейского квартала уже не было. Во время войны были убиты тысячи его жителей, перестали работать школы, библиотеки, мастерские и общественные организации. После войны исчезла и значительная часть зданий, связанных с историей общины.
Что возвращают городу
В конце 1980-х годов, когда советская власть начала ослабевать, в Литве стали открыто говорить об уничтоженной еврейской общине. В 1989 году в Вильнюсе восстановили Еврейский музей, который позже получил имя Виленского гаона.
После восстановления независимости Литвы в 1990 году началась работа по сохранению еврейского наследия. На домах появились мемориальные доски, установили памятники, обозначили места бывших ворот и границы гетто. В 1991 году в Понарах открыли новый памятник убитым евреям. В 1997 году, к двухсотлетию смерти Виленского гаона, на улице Жиду установили его бюст.
Однако возвращение памяти не проходило спокойно. В литовском обществе продолжаются споры о людях, которые участвовали в борьбе против советской власти, но одновременно сотрудничали с нацистами или были причастны к преследованию евреев.
Памятник еврейскому врачу Цемаху Шабаду, одному из прототипов доктора Айболита, в историческом еврейском квартале Вильнюса. Фото: Анна Гаврилова
Отдельный спор связан со старым еврейским кладбищем в Шнипишкес. После закрытия Дворца спорта появились планы превратить здание в конференц-центр. Против выступили еврейские религиозные организации. Они напомнили, что под зданием и рядом с ним до сих пор остаются захоронения.
В 2024 году власти согласовали план создания мемориального пространства, но в 2026-м вновь вернулись к идее конгресс-центра. Еврейская община Литвы выступила против пересмотра прежних договоренностей.
Другая важная история последних лет — раскопки Большой синагоги. С 2011 года литовские и зарубежные археологи исследуют участок, где прежде стояла синагога и окружавшие ее религиозные здания. Под землей они нашли остатки стен, ритуальных бань, колонн, лестниц и бимы — возвышения, с которого читали Тору. В советское время на месте Большой синагоги построили детский сад. Он работал до 2018 года, а затем помещения сдавали в аренду. В 2025 году здание снесли, чтобы археологи могли продолжить раскопки.
Летом 2026 года исследователи полностью открыли биму. Сохранился цветной пол с геометрическими и растительными узорами. Нашли и металлические таблички с именами прихожан, которые когда-то крепились к их местам.
Большую синагогу уже не восстановить в прежнем виде. Не вернуть и еврейский квартал с его школами, мастерскими, библиотеками и тысячами жителей. Сегодня в Старом городе еще стоят некоторые здания бывшего еврейского квартала, а его книги, письма и фотографии хранятся в архивах разных стран.
Имена людей, которые несколько столетий назад приходили молиться в Большую синагогу, теперь снова можно прочитать — на небольших металлических табличках, пролежавших под землей десятилетия.
Поддержите автора посильным пожертвованием. Разовым, а еще лучше — ежемесячным. Это позволит нам пережить трудности первых месяцев работы и построить крепкий «Мост».
Our organization is recognized by the Internal Revenue Service (IRS) as a 501(c)(3) tax-exempt, charitable organization, which means that all contributions made to us are tax-deductible to the fullest extent permitted by U.S. law. Individuals may generally deduct charitable contributions of up to 60% of their Adjusted Gross Income (AGI) for cash donations made to qualifying 501(c)(3) organizations. For donations of appreciated assets (such as stocks or other long-term capital assets), the deduction is typically limited to 30% of AGI, based on the fair market value of the asset. C-corporations may deduct charitable contributions of up to 10% of their taxable income for donations made to eligible charitable organizations.
