«Люди идут к этим неучам, а проблема остаётся». Как в России возник бум частных психологов

На фоне роста тревожности и эмоционального выгорания в России продолжает увеличиваться спрос на психологическую помощь в России. По данным ВЦИОМ, более 40% опрошенных в 2025 году россиян хотя бы один раз обращались к психологу — это вдвое больше, чем пять лет назад. Рынок отвечает на запросы оперативно: онлайн-сервис по подбору психологов «Ясно» появился ещё в 2017 году и сегодня насчитывает 4700 специалистов; стараются не отставать и его конкуренты.

«Сейчас к психологам обращаются с огромным удовольствием: ко мне редко кто приходит, не посетив прежде психолога, — рассказывает частный психотерапевт Александр Докукин. — Люди наконец-то начали понимать, что такие специалисты нужны и их помощь востребована». Однако, по его словам, компетентных психологов, которые могут помочь людям с серьёзными проблемами — депрессией, психосоматическими расстройствами, паническими атаками — на российском рынке буквально единицы.

«В основном это какие-то недоученные или переученные люди, которые в вопросе, мягко говоря, не разбираются. Время от времени я захожу на психологические сайты — какое же дремучее невежество там! Они не знают азов психиатрии, — говорит Докукин. — Работать с такими состояниями они не имеют права, но они же берутся за это! И люди идут к этим неучам, а проблема остается. Психологи с хорошей подготовкой видят сложности и направляют человека к психиатру или психотерапевту, но таких — меньшинство. Остальные хватаются за всё».

В любом классическом университете будущих психологов преподаватели предупреждают едва ли не с порога: мы не делаем из вас психотерапевтов; вы (если захотите) сможете в будущем заниматься только психологическим консультированием и работать исключительно со здоровыми людьми, которым необходимо разрешить семейные проблемы, помочь найти выход, если не складываются отношения с коллегами или возник личностный кризис.

Тяжёлый развод, трудности адаптации на новом месте после переезда или расставание с любимым человеком — это тоже к психологам. Но десятки сессий, «проработка детских травм», «закрытие гештальтов», «исцеление внутреннего ребёнка» в таких случаях не требуются — если нужны вообще. Часто оказывается, что клиенту необходимо просто «проговорить проблему», как называют это сами психологи: решение уже есть, его нужно лишь помочь сформулировать — чем грамотный специалист, не давая при этом советов, и занимается.

Только специальность «Клиническая психология» даёт право работать в психиатрических больницах, диспансерах и реабилитационных центрах. Но таких специалистов готовит далеко не каждый университет. Выход есть: стать клиническим психологом можно, пройдя курс в системе дополнительного профессионального образования. Но это не так уж просто. Психологу придётся потратить в среднем не меньше года на обучение. Если базового психологического образования нет, получить удостоверение клинического психолога тоже можно, но только после подписания информационного письма о том, что в этом случае в учреждениях Минздрава на должность медицинского психолога такой специалист рассчитывать не сможет.

Эти строгие ограничения не случайны: депрессивные и тревожные расстройства, неврозы и ПТСР — это клинические случаи, зачастую требующие не только психотерапии и коррекции, но и назначения специальных препаратов. «Просто поговорить» с такими клиентами — все равно что тушить лесной пожар из детского ведёрка.

Но так обстоят дела только в теории.

Если при приёме на работу в школу или детский сад с человеком без диплома психолога даже разговаривать не станут, то частнопрактикующим психологом может стать практически кто угодно. Работа таких психологов в России законодательно до сих пор не регулируется.

«Стать «психологом» у нас очень просто: регистрируешься как самозанятый, чтобы не было сложностей с налоговой, даёшь объявление на «Авито» или в ВК — и вперёд. Если при этом ещё написать, что ты гештальт-терапевт, работаешь с расстройствами пищевого поведения, занимаешься какими-нибудь семейными установками, то есть завернуть что-нибудь эдакое — клиенты заберут с руками и ногами. Я не преувеличиваю. Сейчас покажу тебе такие профили в ВК, — объясняет мне Анна, работающая сейчас с детьми и подростками. — Ты даже не представляешь, во что наша с тобой профессия превратилась».

Её негодование можно понять: у Анны за плечами — пять лет университета, аспирантура и преподавание в университете. Теперь же бывшие хореографы, бухгалтеры, ландшафтные дизайнеры и фитнес-тренеры, окончив коммерческие курсы, записывают красивые видео и принимают детей и взрослых. Их клиенты в итоге либо разочаровываются в психологах вообще, считая их шарлатанами, либо вынуждены идти к психотерапевтам и психиатрам с усугубившимися проблемами.

«У меня была 16-летняя девочка с подростковой депрессией. Приходила она с запросом помочь расстаться с молодым человеком. Но я увидела, что там депрессия, а это не моя история. Мне стоило большого труда уговорить её с мамой обратиться к доктору, — вспоминает Анна. — Правда, мама потом звонила и благодарила — это была депрессия средней тяжести, девочке назначили лёгкие антидепрессанты и вытащили из этого состояния».

Ситуацию пытаются спасти крупные онлайн-сервисы, но и к ним есть вопросы.

Сервис «Ясно» заявляет: отбор в команду проходят всего 9% претендентов, наличие дипломов о высшем психологическом или медицинском образовании строго проверяется, кандидаты должны иметь опыт работы от трёх лет и предоставить рекомендации старших коллег или психологической ассоциации. Психологов, получивших высшее образование в государственных университетах, и даже кандидатов наук, там много. Однако среди психотерапевтов «бакалавров социальных знаний» или переучившихся коучей тоже найти не очень сложно.

Ещё больше настораживает широта компетенций специалистов. Многие заявляют, что готовы работать с самыми разнообразными запросами — от развода, разрыва отношений, потери работы, финансовых изменений и нестабильной самооценки до проблем со сном, панических атак, психологических травм и расстройства пищевого поведения. Есть даже какие-то «психологи по вопросам денег».

«Я работаю с любыми запросами клиентов. Главное — решиться и прийти на терапию», — пишет одна из психологов. Другая предупреждает сразу: «Приглашаю клиентов в длительную терапию. Испытываю наименьший интерес к краткосрочным работам и ситуативному консультированию». Но разве человек, обратившись впервые, может самостоятельно понять, достаточно ли будет одной-двух сессий или предстоит многомесячный процесс? А вот интерес специалистов и сервиса очевиден: длительная терапия — это уже совсем другие деньги.

«Лишь 2% кандидатов становятся психологами сервиса и только 20% из них успешно проходят адаптацию и попадают в выдачу на платформе», — уверяют будущих клиентов на платформе zigmund.online, где работают более 1000 психологов. Клиенту предлагают пройти короткий тест, по результатам которого алгоритм подбирает наиболее подходящие методы. Мне, в частности, он порекомендовал символдраму, ДПДГ (метод десинсибилизации и переработки движением глаз, EMDR), телесно-ориентированную и когнитивно-поведенческую терапию. Короткие расшифровки вроде «символдрама помогает работать с внутренними установками, образами и символами, которые могут усиливать тревогу или ощущение безысходности» или «EMDR работает с травматическим фоном, который влияет на самочувствие и может поддерживать (?) депрессивные состояния» вряд ли помогут что-то понять. Но звучит всё это внушительно.

Alter тоже просит ответить на несколько вопросов о себе и своих проблемах. Выбираю самое сложное: «У меня есть расстройство, которое диагностировал психиатр». В отличие от zigmund.online, сервис сразу предлагает клинических психологов. Результаты озадачивают. «Моя задача — создать максимально комфортные условия, чтобы клиент смог сделать самостоятельный выбор» — говорит о себе одна из них. Другая уверяет: «Я помогаю находить, а затем изменять неэффективные стратегии мышления, которые мешают, а не помогают справляться с трудностями». Сомнительно, чтобы всё это помогло человеку с диагностированной депрессией.

Несмотря на заявленный строгий отбор специалистов, все три крупных российских сервиса объединяют размытость формулировок, которые не всегда понятны клиентам «на входе», и готовность работать с любыми проблемами. Между тем, даже опытный семейный психолог совсем не обязательно способен хорошо разобраться буквально в каждой проблеме.

Никто не требует от хирурга лечить диабет, а от эндокринолога — помогать больному с инфарктом. В психологии компетенции пусть и не настолько строго, но всё же разделяются — это связано не только со спецификой образования, но и с опытом, который зачастую играет ключевую роль.

Тем временем в Государственной Думе уже 12 лет пытаются принять закон, регулирующий работу частных психологов. Первый его вариант внесла депутат Людмила Швецова ещё в 2014 году, но парламент документ отклонил. Через десять лет законопроект предложила вице-спикер Госдумы Анна Кузнецова — его тоже не поддержали. Годом позже за дело взялись депутаты от КПРФ, но и на него поступило отрицательное заключение правительства, напоминает «Коммерсантъ».

В доработанной недавно версии документа допускается, что оказывать психологические услуги могут граждане, имеющие высшее непрофильное образование и дополнительную профессиональную подготовку с подтверждением квалификации. Другими словами, по-прежнему почти всё, исключая разев что каких-нибудь «психологов-нумерологов» или «психологов-астрологов». Соавтор поправок депутат Нина Останина сообщила «Коммерсанту», что новая версия законопроекта учитывает практически все замечания экспертов.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ