Мигранты: конец Европы? Разбираем мифы о засилье приезжих на примере Германии

Вопреки популярному мнению, люди сходят с ума коллективно. ВСЕ вдруг видят летающие тарелки. ВСЕ вдруг видят зло мира в эмиграции, особенно в нелегальной. «Из-за них — перегрузка социальной системы, преступность и слом культурного кода! Европе придется укрывать женщин паранджой!» В этом мнении едины и вице-президент США Джей Ди Вэнс, и русский глубинарий, у которого и загранпаспорта нет.

Пусть даже социальных выплат нелегальный, незарегистрированный эмигрант получать не может, — при групповых психозах противоречия не в счёт.

Я не надеюсь антимигрантский психоз унять. Однако и игнорировать не могу. Просто потому, что живу (и, скорее всего, умру) в Германии. С чего это вдруг «сдурела Меркель», впустив в Германию в 2015-м году миллион сирийцев, этих «дикарей и исламистов»? Гибнет ли под натиском чужаков социальная система ЕС, к которой они «намертво присосались»? Сколько можно терпеть преступность, когда страшно выпустить на улицу дочерей (как недавно заявил немецкий политик Оздемир, сын турецких мигрантов-черкесов)? И неужели не видно, что все эти турки, черкесы, сирийцы ломают культурный код?

У меня есть кое-какие соображения, хотя они не понравятся тем, кто задает все эти вопросы с интонацией, не требующей ответа.

Но что поделаешь. Я здесь стою и не могу иначе.

Начнём с того, насколько вообще массовая (в сотни тысяч человек) миграция Европе и конкретно Германии чужда.

«Меркель сдурела, впустив миллион <…>» — тут часто из уст россиян (и уехавших, и оставшихся) следует хлёсткое словцо. Такова частая оценка событий 2015-го, когда канцлер Германии предоставила временную защиту примерно 900 000 сирийских беженцев, спасавшихся от войны. К тому времени от многих сирийских городов, типа Алеппо, осталось примерно то же, что Гитлер оставил от Варшавы, Путин — от Мариуполя, а Нетаньяху — от Газы. На самом деле, среди этих «сотен тысяч сирийцев» были и афганцы, и иракцы, но всё равно всех, кто с Ближнего Востока, сторонники антимигрантской политики чохом записывают в «дикари».

Почти миллион — это и правда много для тогдашней 82-миллионной Германии. Однако такие потоки были для послевоенной ФРГ привычны.

Я живу в Аугсбурге, административном центре баварской Швабии. У 50,7% аугсбургцев мигрантские корни. Тот же провенанс, по данным Destatis, имеют около четверти современных немцев.

Первой массовой миграцией в Германию была итальянская трудовая. По разным оценкам, между 1956 и 1972 годами в ФРГ приехало от 900 тысяч до 2 миллионов итальянских мужчин. Меркель тогда ходила если не в девочках, то в девушках, и канцлерами были Аденауэр, Эрхард, Кизингер, Брандт. Послевоенная Италия была нища, а в Германии происходило «экономическое чудо». Формально итальянцы приезжали в Германию временно, им даже осложняли возможность вступить в брак, но разве это преграда? В результате сегодня Германия — страна отличных итальянских пиццерий с дровяными печами, а пицца — вторая по популярности немецкая уличная еда, которую опережает только дёнер: турецкая шаверма. И, к слову, у меня в Аугсбурге, заходя в пиццерию, приличным считается переходить хоть на хромой, но итальянский: «Buongiorno! Una Margarita e mezzo litro di vino rosso, per favore!» И пекари, и официанты здесь будут, скорее всего, итальянцами.

На итальянцах массовая миграция в Германию не остановилась. С 1960-го по 1973-й в страну перебралось не менее миллиона турок, и с учётом воссоединения семей, их сегодня в Германии от 2 до 3,5 миллионов человек. Разумеется, турки привезли свою культуру. Дёнерные — главное спасение от голода в немецкой ночи, а турецкие супермаркеты — основной поставщик на немецкий рынок идеальной баранины, маслин с косточкой и феерической пахлавы. Впрочем, бывший член гамбургской банды турецких подростков, титулованный режиссер Фатих Акин оказал на немецкую культуру не меньшее влияние. К слову, в его самом известном фильме «Tschick» («Гуд бай, Берлин!» в русском прокате) один из двух главных героев — русский подросток-эмигрант, угонщик автомобилей Андрей Чихачев, фамилию которого никто из немцев не в состоянии выговорить, а потому все сокращают до «Чика». Чик — глубоко положительный персонаж, помогающий взрослеть немецкому другу-паиньке.

Русские (а точнее, постсоветские) мигранты были третьим потоком, хлынувшим в уже объединённую Германию 1990-х. Этот поток состоял из более чем миллиона шпэтаусзидлеров («поздних переселенцев», т.е. советских немцев) и примерно из 120-150 тысяч советских евреев. Сегодняшние сетевые супермаркеты MixMarkt и Ledo c пельменями, варениками, кабачковой икрой и «докторской колбасой» — след этого нашествия. Как и подпольные услуги по стрижке и маникюру на дому: с качеством легальных салонов в Германии дело schwach. Открыл дорогу этим чуждым немецкому духу «варварам с востока» канцлер Гельмут Коль, причём в те времена, когда Ангела Меркель, молодая восточнонемецкая химик-теоретик, о кресле бундесканцлерин даже не мечтала.

А ещё все почему-то забывают о главной миграционной волне в 18 000 000 (!) человек, захлестнувшей страну после падения Берлинской стены в 1990-м.

Речь об «осси»: восточных немцах, сформированных жизнью при социализме и штази. Объединение ФРГ с ГДР в реальности было поглощением Восточной Германии Западной. Это западные банки и магазины приходили в бывшую ГДР, а не наоборот. Это западные чиновники проводили люстрацию восточных судей, чиновников и учителей, и западный трест Treuhand решал судьбу восточных госпредприятий (приговорив большинство к смертной казни). «Осси» в объединенной Германии оказались, по сути, абсолютнейшими иностранцами в собственной стране. Знавшими немецкий язык? Ну, так и бегущие во Францию алжирцы, тунисцы и марокканцы знают французский.

На фоне этих 18 миллионов теряется даже миллион с лишним беженцев-украинцев. И миллион уже упомянутых сирийцев и вообще мигрантов с Ближнего Востока. И десятки тысяч так называемых «контингентных» мигрантов: вьетнамцев-гастарбайтеров, завозимых в свое время в ГДР. Плюс филиппинцы, китайцы, индусы, корейцы… Испанцы, португальцы, поляки, албанцы, хорваты…

Я это всё рассказываю ради простой мысли. Сегодняшняя Германия — это реально, по факту, страна мигрантов. В чём-то, возможно, даже большая, чем Америка. Выдернуть мигрантов из Германии, лишая гражданства тех, у кого оно не от рождения, и прибегая к массовой Remigration, ремиграции, как мечтается адептам партии AfD — значит ампутировать четверть или треть немецкого организма. Потому что даже видный партиец AfD Маркус Фронтмайер, боровшийся с «турком» Одземиром на выборах в земле Баден-Вюртемберг, — никакой не чистокровный немец, а румын по происхождению.

Вся Германия — от немецкой политики до немецкой культуры — давно опирается на мигрантов.

В оперной труппе театра Аугсбурга сейчас только одна коренная немка. Главный дирижёр — венгр. Первый капельмейстер — русский. Благодаря возможности выбирать лучших музыкантов по всему миру оперный театр Аугсбурга по уровню примерно соответствует Мариинскому и уж точно лучше Михайловского. Если убрать из него иностранцев-мигрантов, он мгновенно превратится в заштатный провинциальный театр. И такое — по всей Германии, включая Баварскую оперу с Владимиром Юровским во главе или Берлинский филармонический оркестр с Кириллом Петренко.

Здесь, пожалуй, я поставлю запятую. И продолжу следующий раз с разговора о мигрантах и преступности.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ