Неизвестная битва, о которой слышал каждый. Загадка Грюнвальда: кто, кого и во имя чего победил здесь 615 лет назад?

История европейского Средневековья — это во многом история войн. Больших и малых, коротких и долгих, со старыми соседями и против невесть откуда взявшихся завоевателей. И только одна из них вошла в историю как Великая — это конфликт 1409-1411 годов в Южной Балтии. Тогда государству рыцарей Тевтонского ордена вызов бросили Польское королевство и Литовское княжество.

Но что такого великого было в этой войне? Она не породила по-настоящему грандиозной империи, шла смешные для своей эпохи два года, да и состояла всего из одного по-настоящему великого сражения — той самой Грюнвальдской битвы. Тем не менее её долгосрочные последствия трудно переоценить, она радикально изменила баланс сил в регионе на века вперёд и послужила важным элементом для сразу нескольких национальных мифологий: и у победителей, и у проигравших, и даже у не участвовавших в ней народов.

Разумеется, одно и то же событие в разных историографиях рассматривают самым непохожим образом. Так кто и что додумал насчёт битвы из XV века — и как всё обстояло на самом деле?

Магистр, братья, два меча

Утро 15 июля 1410 года. Широкое поле между тремя деревушками: Грюнвальдом, Людвигсдорфом (Лодвиговом) и Танненбергом (Стембарком). Сейчас это Варминьско-Мазурское воеводство, самый северо-восток Польши, но в начале XV века эти земли принадлежали Ордену братьев Немецкого дома Святой Марии в Иерусалиме, более известному как Тевтонский орден. «Тевтонами», по имени некогда враждовавшего с Римом древнегерманского племени, в Средние века часто называли всех немцев.

За два века в Балтии рыцари отметились многими завоевательными походами. Но в этот раз они защищали свои земли. С юга на Орден напали двое давних недругов, польский король Ягайло и литовский князь Витовт (Витаутас). Уничтожая всё и всех на своём пути, войска антитевтонской коалиции уверенно шли на север, к орденской столице Мариенбургу (современному Мальброку у границы Польши с РФ). Приходившиеся друг другу кузенами Ягайло и Витовт явно рассчитывали разбить крестоносцев у их главного города до прихода их союзников.

Однако верховный магистр Ордена, 50-летний Ульрих фон Юнгинген разрушил неприятельские планы. Военачальник во главе тевтонской армии выступил навстречу врагам и настиг их примерно в 90 км к юго-востоку, между Танненбергом и Грюнвальдом. Намёк был понятен: Юнгинген не желал отсиживаться за стенами крепости и не боялся схватки посреди открытого поля. Ягайло с Витовтом, несмотря на численное превосходство своих сил, чуть опешили.

Тогда, по преданию, магистр решил пришпорить недругов. Он отправил к вождям их войска двух парламентёров. Примечательно, что оба представляли не собственно тевтонцев, а их польских вассалов, Щецинское и Олесницкое княжества. С точки зрения средневекового человека щецинцы и олесняне не совершали ничего ужасного: люди просто служили своему сюзерену, исполняли свой законный долг.

«…B ярких лучах солнца было ясно видно, как они подъезжают на рослых, покрытых попонами боевых конях. У одного из них на щите был императорский чёрный орел на золотом поле, у другого, который был герольдом князя Щецинского, — красный грифон на белом. Ряды воинов расступились перед ними, и, спешившись, герольды через минуту предстали перед великим королем. Склонив головы и воздав тем самым ему почесть, они приступили к делу.

- Магистр Ульрих, — сказал первый герольд, — вызывает вас, Ваше Величество, и князя Витовта на смертный бой. И, дабы поднять дух ваш, а храбрости у вас, видно, мало, посылает вам эти два обнажённых меча

С этими словами он сложил мечи у королевских ног»

- Генрик Сенкевич, польский писатель (роман «Крестоносцы»)

Впоследствии эпизод со странным подарком от Юнгингена стал одной из главных деталей в описании Грюнвальдской битвы. О нём упоминали разные источники: скорее всего, магистр действительно отправил врагам два меча перед началом битвы. Только вот что значил этот акт? Историю пишут победители, а польские и литовские хронисты — традицию которых и продолжал процитированный выше Сенкевич — двух мнений не имели. Выходка тевтонского лидера явно представляла издёвку, немец пытался так уколоть Витовта с Ягайло, но в итоге был заслуженно наказан за гордыню на поле боя.

Теория, если честно, выглядит натянутой. Не нужно быть медиевистом, чтобы накидать с десяток способов выразить своё презрение куда очевиднее и рельефнее. Быть может, богобоязненный Ульрих хотел не подначить неприятелей, а напомнить им о чём-то высшем? Если так, то Витовт и Ягайло, оба — христиане новообращённые и не самые истовые, не считали посыл.

Между тем, два меча упомянуты в Евангелии от Луки, в одном из важнейших моментов повествования — перед самой молитвой Христа о чаше (Лк.22:36-38). Иисус в этом отрывке предупреждает апостолов: «Что написано обо Мне, сейчас исполняется». Не исключено, что и набожный Юнгинген видел в грюнвальдском поле высший суд над своими людьми и поляками с литовцами. И Голгофой он в итоге стал как раз для Тевтонского ордена.

Цена невыплаченного гонорара

Как же Немецкий орден из Иерусалима оказался в Балтии? С Ближним Востоком связана лишь первая пара десятилетий основанного в 1190 году братства. Для крестоносцев на Святой Земле уже наступали нелёгкие времена, и тевтонское руководство вскоре решило попытать счастья в других местах. Но ни в Венеции, ни в Трансильвании прижиться немцам не удалось.

В 1230-х годах орденские рыцари оказались неподалёку от исторической родины — в Пруссии. В начале XIII века эта земля нисколько не считалась немецкой, там жили собственно пруссы, союз балтских племён. Они исповедовали традиционные верования, хранили родовой строй и докучали набегами соседям-полякам. Их король Конрад I и пригласил крестоносцев осесть на своих рубежах, пообещав им взамен автономию на завоёванных у пруссов землях.

Тевтонцы откликнулись на предложение Конрада. С одной стороны, на новых территориях они могли управлять собой сами, с другой — им «дарили» безусловно справедливую для средневекового католика войну. Что могло быть священнее для Христова воинства, чем обратить в истинную веру диких язычников? Такая борьба сулила почёт во всей христианской Европе, а, следовательно, приток добровольцев и щедрые пожертвования.

К 1280-м годам Орден покорил пруссов и фактически основал собственное государство в Южной Балтии. Именно тогда рыцари в качестве своих крепостей заложили целый ряд современных городов северной Польши и Калининградской области РФ: и Торунь, и Хелмно, и Эльблонг, и Кёнигсберг (Калининград), и Пиллау (Советск), и Тапиау (Гвардейск), и многие другие. Но тевтонский Drang nach Osten на этом не кончился. Крестоносцы столкнулись с новым противником — языческой Литвой.

Литовцы представляли куда более опасного противника, чем пруссы. У них, в отличие от уже замиренных дальних сородичей, ещё в 1230-х годах появился прообраз централизованного государства. Литовцы умели строить крепости, давать полевые сражения и, главное, вести дипломатию: сперва с княжествами Северо-Восточной Руси, а затем и с южным соседом, Польшей. Неудивительно, что походы тевтонцев против нового врага нередко заканчивались болезненными фиаско, как в 1298-м под Трейденом (Сигулда в современной Латвии). Порой Ордену приходилось вовсе сворачивать экспансию и, как в 1320-х годах, держать оборону от нашествий язычников.

Что хуже, тевтонцы к тому времени потеряли надёжный тыл с юго-запада. Весь XIII век Польское королевство крепло, и орденское государство из надёжных защитников превращалось для него в помеху, осложняющую доступ к балтийским водам. В 1308 году между сторонами вспыхнул открытый конфликт. На польский Гданьск напали западные соседи из немецкого маркграфства Бранденбург. Тевтонские рыцари сперва честно выполнили союзнические обязательства и выгнали бранденбуржцев из города. Но польский король Владислав I отказался платить запрошенный крестоносцами гонорар за миссию, и тевтоны в отместку перебили в Гданьске местных поляков и оставили город за собой, переименовав в Данциг.

После гданьского инцидента отношения Ордена и королевства стремительно деградировали. Бывшие партнёры превращались в непримиримых врагов.

Притворное крещение и роковой обет

А вот отношения Польши с Литвой медленно теплели весь XIV век. К концу 1370-х годов два государства утрясли между собой все спорные вопросы и всё чаще сотрудничали друг с другом — прежде всего, как раз против Тевтонского ордена.

Правда, развитию польско-литовского союза долгое время мешал конфессиональный фактор. Князья в Вильне опасались крестить свою страну, поскольку считали верность язычеству стержнем литовской независимости. Но в 1385 году пала и эта преграда: Литва и Польша заключили Кревскую унию. Договор предусматривал принятие литовским князем Ягайло католицизма (в крещении он получил имя Владислав) в обмен на женитьбу на польской королеве Ядвиге и, соответственно, собственную коронацию в качестве монарха Польши.

В 1386-1389 годах за унией последовало добровольно-принудительное крещение всего Великого княжества Литовского. Ликовала почти вся Европа — последний крупный очаг язычества наконец-то пал. Но тевтонские рыцари сокрушались: выходило, что поляки одним документом добились того, что у Ордена не вышло ценой многих войн. И, самое главное, христианская Литва делала бессмысленным пребывание крестоносцев в Балтии. Действительно, против кого им, собственно, нести теперь свой крест?

В отчаянии немцы пытались внушить Ватикану, что крещение их старых врагов — уловка, а на деле литовцы остались гнусными язычниками. И нельзя сказать, что рыцари совсем уж клеветали. Местные аристократы действительно и раньше принимали христианство (причём как по католическому, так и по православному обрядам) из политических соображений, а потом обычно возвращались к многобожию. Но римского папу Урбана VI благочестие новой паствы волновало мало. Литва в лоне церкви и точка, так что больше никаких крестовых походов против этой страны.

Между тем в Балтии назревал полномасштабный конфликт — Тевтонский орден желал контроля над всем балтийским побережьем. Рыцари хотели обеспечить сухопутные коридоры из Пруссии и к германским княжествам, и к своему «анклаву» в Ливонии, области на стыке границ современных Эстонии и Латвии. Поэтому обострился вопрос Жемайтии, прибрежной части Литвы, де-факто не подконтрольной ни Ордену, ни ВКЛ; её население продолжало и после 1389-го исповедовать язычество. Получив этот регион, рыцари открыли бы новый простор для насильственной христианизации и одновременно «сдвинули» бы княжество вглубь континента.

На рубеже XIV и XV веков Орден возглавлял Конрад фон Юнгинген: по духу совсем не фанатик-крестоносец, а прагматик и тонкий дипломат. В 1404 году великий магистр улучил момент, чтобы навязать литовскому князю Витовту — кузену призванного в польские короли Ягайло — выгодный для немцев договор. В обмен на их витиеватые обещания о помощи и добрососедстве Витовт уступал вожделенную Жемайтию. Казалось, тевтонцы шли в ногу со временем и научились добиваться своего перьями, а не мечами.

Однако уже в 1407-м Конрада не стало. По преданию, старик страдал от болезни желчного пузыря, врачи прописали ему в качестве лекарства половой акт, но верный своим клятвам воин-монах так и не решился нарушить данный в молодости обет целомудрия. Новым магистром капитул (собрание верхушки) Ордена избрало младшего брата покойного, Ульриха фон Юнгингена, человека куда более воинственного.

Поговаривали, будто Конрад на смертном одре даже завещал товарищам ни в коем случае не избирать родственника в свои преемники. Те ослушались — и вскоре были жестоко за это наказаны.

По невзаимному согласию сторон

В начале 1409 года в Жемайтии вспыхнуло антитевтонское восстание. Литва официально успокаивала Орден в духе «ихтамнет»: мол, мы не в ответе за диких язычников.

Но Юнгинген-младший не испытывал никаких иллюзий насчёт соседей. Шпионы в Вильне докладывали ему, как Витовт публично обещает приближённым скорую войну против рыцарей — «пока они не добегут до моря и сами в нём не утопятся». Летом 1409-го Орден официально объявил войну и Литве, и Польше, к которой у немцев также имелись территориальные претензии:

«Лучше я нападу на голову, чем на члены, лучше на населённую землю, чем на покинутую, и лучше на города и сёла, чем на леса, обратив оружие, назначенное против Литвы, на Польское королевство. Мы видим, что этот ущерб в Жемайтской земле мы терпим из-за короля Польши и его козней, и более не из-за кого»

- Ульрих фон Юнгинген

Магистр не заблуждался насчёт союза польского короля и литовского князя (в том же 1409-м они скрепили его официально), приходившихся друг другу кузенами. И здесь нельзя не отметить неискренность дружбы двух родственников — в своё время их ветви литовской династии воевали между собой. Причём крайне ожесточённо: достаточно факта, что родителей Витовта убили по приказу Ягайло. Но в 1409-м оба правителя явно решили, что совместный триумф над Орденом куда важнее обид из юности.

При этом шанс избежать большой войны всё ещё оставался. Стороны сперва обменивались локальными набегами и отдали свои территориальные споры на арбитраж чешскому королю Венцелю (Вацлаву) IV. В феврале 1410 года монарх попытался спасти ситуацию соломоновым решением: Орден оставляет за собой Жемайтию, но передаёт Польше оспариваемые ей приграничные территории. Тевтонцы будто были и не против, но их противников такой компромисс не устроил. В конце концов, Витовт с Ягайло за время простоя успели собрать слишком много вассальных и наёмнических войск, чтобы просто так распустить всех по домам.

В июне 1410 года оговорённый срок перемирия истёк, и антиорденская коалиция мгновенно начала действовать. Союзные силы вторглись на тевтонские земли и пошли на вражескую столицу Мариенбург. За собой разноязыкая армия оставляла выжженную землю, разграбленные церкви и горы трупов. Даже польско-литовские авторы впоследствии признавали, что действия их войск в ту кампанию носили исключительно бесчеловечный характер — будто бы нескольких воинов-литвин приказал повесить лично князь Витовт, ранее не замеченный в нетерпимости к военным преступлениям.

Однако утром 15 июля эти забавы для союзного войска кончились. На поле между деревушками Грюнвальдом, Людвигсдорфом и Танненбергом будто из ниоткуда возникли силы Тевтонского ордена. И после упомянутого в начале статьи эпизода с дарением мечей две армии пошли друг на друга.

Битва всех со всеми

Спустя годы с Грюнвальдской битвой произошло неизбежное. Её реальные масштабы многократно преувеличили более поздние историки и писатели. До сих пор попадаются публикации, авторы которых уверяют в участии сотен тысяч воинов с обеих сторон. Разумеется, в средневековой христианской Европе никакой военный гений не смог бы собрать такое полчище, обеспечить его всем необходимым и эффективно управлять им на поле боя.

Впрочем, даже если брать минимальные оценки, 15 июля 1410 года сошлись два исключительно крупных по меркам своего времени войска. Со стороны Тевтонского ордена выступило не меньше 11-15 тысяч воинов, а со стороны альянса их противников — как минимум 16-24 тысячи. В обеих армиях соотношение конницы и пехоты составляло примерно 1 к 2, притом решающую роль играли именно действия кавалерии.

Орденское войско по этническому составу было немногим более «немецким», чем силы Ягайло и Витовта — «польско-литовскими». От трети до половины армии двух кузенов составляли разнообразные «русские» подданные Польского королевства и Литовского княжества, т.е. предки современных белорусов, украинцев и, в меньшей степени, россиян. Дело в том, что одна из примерно 90 хоругвей (грубо говоря, «батальонов») соединённого войска представляла Смоленск, в первой половине XV века всё ещё входивший в состав ВКЛ. Плечом к плечу с ними сражались наёмники из Богемии, Валахии, Венгрии и выходцы из других уголков Европы и Азии.

Вообще этническая пестрота в средневековых армиях была привычным делом. Войско Ягайло и Витовта удивляло другим — редким для своей эпохи конфессиональным многообразием. Конечно, основу его составляли католики с православными, но были там и татары-мусульмане (отряд перешедшего на литовскую службу ордынского царевича Джелал ад-Дина), и язычники (жемайты и представители других некрещённых балтских племён).

Армия Ульриха фон Юнгингена на таком фоне смотрелась сравнительно гомогенной хотя бы потому, что почти на 100% состояла из католиков. Да и в ядре тевтонских сил — полноправных братьях, «полубратьях», капелланах и сержантах Ордена — служили сплошь выходцы из разных германских земель. Но рыцари не могли вести крупных операций без привлечения отрядов вассалов (вроде упомянутых польских Щецинского и Олесницкого княжеств), местных ополчений и наёмных формирований.

Так что под белыми знамёнами с чёрным крестом на Грюнвальдском поле сражались и пруссы, и лужичане, и представители польских субэтносов, и всё те же «гастролёры» из Венгрии и Чехии, что и у противника. Наконец, среди тевтонцев всегда хватало гостей Ордена - западноевропейских аристократов, добровольно искавших приключений в считавшихся тогда дикими краях. Словом, это было типичное для Средневековья сражение, где мотивацию участников определяли чувство долга или жажда наживы, но никак не ещё неизвестное людям национальное самосознание.

За ярким дебютом — беспощадный финал

Действия Ульриха фон Юнгингена изначально представляли риск. Его войско уступало неприятельскому в числе примерно в полтора раза и, вдобавок, сильно устало после стремительного марш-броска на юг. Посмертные предания объясняли нетерпеливость магистра прогрессирующей катарактой: якобы магистр боялся окончательно ослепнуть и потому спешил разбить поляков с литовцами, пока видел хоть что-нибудь.

Судя по всему, стратегический план у Юнгингена всё же был. И, больше того, немцам и их союзникам даже отчасти удалось его воплотить. Ближе к полудню битва началась с того, что литовско-татарская конница ударила по левому флангу орденских сил. Но тевтонцы предвидели этот ход, и атаковавших ждали сперва залпы бомбард и стрелы арбалетчиков, а потом и контрудар отборной кавалерии под началом орденского маршала («военного министра») Фридриха фон Валленрода.

Атака отряда Валленрода — там, кстати, хватало западноевропейских «гостей» — вышла успешной. Немцы и их союзники смяли правый фланг противника и ворвались вглубь построений антиорденской коалиции близ деревушки Танненберг. Бо́льшая часть литовцев в панике отступала, а поляки с левого фланга совсем не спешили на помощь партнёрам. Считается, что в кризисный момент тевтонский удар ценой огромных жертв сдержали три «хоругви» с самого востока ВКЛ: Оршанская, Мстиславльская и Смоленская. И только потом навстречу Валленроду устремились польские рыцари вместе с чешскими наёмниками (согласно расхожей версии, в их рядах дрался будущий герой Гуситских войн, легендарный Ян Жижка).

«Ты мессу слушаешь, а паны мои едва не все убитые лежат, и твои люди им никакой помощи оказать не хотят»

- якобы брошенная князем Витовтом претензия к королю Ягайло

Как бы то ни было, тевтонская атака захлебнулась. Боевые порядки крестоносцев рухнули, и, что хуже, в одной из схваток погиб сам Валленрод. Погибшего сменил лично Юнгинген, и его прибытие на время вернуло дух войскам; рыцари даже отбили у поляков одну из их главных войсковых святынь, Большую Краковскую хоругвь. Но неравенство сил неумолимо работало в пользу альянса Ягайло и Витовта — к очагу битвы постоянно прибывали их резервы, а вот тевтонцы в них были слишком ограничены.

В новой серии ожесточённых схваток поляки отбили злополучную хоругвь. Вскоре пал и магистр Юнгинген, так и не решившийся дать приказ об отступлении. Ну а смерть командующего в реалиях средневековой битвы никогда не сулила войску ничего хорошего — тем более, что в те же минуты погибло ещё с дюжину высших офицеров ордена. В итоге вместо отступления рыцарям и их союзникам пришлось спасаться беспорядочным бегством.

К вечеру 15 июля битва закончилась. Грюнвальдское поле осталось за польско-литовским альянсом и их разношёрстными союзниками. Сбор трофеев, поимка пленных и похороны павших заняли у победителей долгие три дня.

Одна победа на много народов

Внушительная численность обеих армий обусловила и гигантские потери. Одни люди Ягайло и Витовта потеряли не меньше 4-5 тысяч людей убитыми, а утраты их противника, скорее всего, превысили их ещё в полтора раза. Однако самое главное, что Грюнвальд разрушил саму ткань Тевтонского ордена.

В битве пали и великий магистр, и не меньше 14 командиров в ранге комтура (начальников крепостей), и около 200 полноправных братьев организации, свыше половины от общего числа фактических офицеров войска. Заткнуть такую дыру мог лишь колоссальный приток добровольцев с запада. Но разошедшиеся по Европе вести из Пруссии как раз отбили у потенциальных рекрутов всякое желание иметь дела с проигравшими.

Не иначе как чудом остатки крестоносцев под командованием Генриха фон Плауэна выдержали осаду Мариенбурга. В феврале 1411 года тевтонцы добились завершения Великой войны сравнительно почётным Торуньским миром: Орден всего лишь временно отказывался от притязаний на Жемайтию и выплачивал контрибуцию победителям.

По существу же балтийские рыцари уже были обречены, хоть и сохранили свою политию на карте Европы. В 1466 году тевтонцы окончательно признали себя польскими вассалами. А в 1525-м очередной магистр Альбрехт Гогенцоллерн объявил себя герцогом и перешёл из католицизма в новорожденное лютеранство, фактически приватизировав земли некогда великой организации. Польско-литовский союз же в те годы пребывал в зените своего величия: до создания единой Речи Посполитой оставалось менее полувека.

Память же о Грюнвальде со временем стала частью сразу нескольких национальных мифологий. За рубежом более распространено польское видение: доблестное войско великого короля Владислава-Ягайло, несмотря на нерадивых союзников, героически одолело тевтонские орды и навсегда спасло от них всех славян и жителей Балтии. Литовская традиция (в ней, кстати, принято калькировать «Грюнвальд» на свой лад - Žalgiris, «Зелёный лес»), напротив, уделяет ключевую роль в битве литвинам. Мол, никто от Валленрода не бежал, всё это был обманный манёвр, а вот как раз поляки отсиделись в самые трудные минуты битвы. Ну а классическая германская концепция утверждала, что при Танненберге тевтонские рыцари ценой своей жизни защитили христианскую Европу от полчищ полудиких славян и балтских язычников.

Наконец, уже сравнительно недавно в трудах историков из Украины и Беларуси стало принято подчёркивать: основу войска ВКЛ на Грюнвальдском поле составляли не этнические литовцы, а выходцы из разных княжеств исторической Киевской Руси, т.е. предки современных украинцев и белорусов.

Такой подход не лишён оснований — в отличие от попыток Российского военно-исторического общества приравнять всех «русин» и «русь(с)ких» из XV века к русским в современном понимании этого этнонима. Впрочем, было бы странно, если бы эта почтенная организация удержалась от такого соблазна.

На главном фото — пожалуй, главная картина про Грюнвальдскую битву — одноимённое эпическое полотнище Яна Матейко (1877). Источник: Wikipedia