Проект «Референт»

Образы истории уже давно стали ключевым ценностным языком российской власти, а потому по мере затягивания войны в Украине мы наблюдаем последовательное давление на школу и активизацию исторической пропаганды. В 2022 году введены «Разговоры о важном» (превращенные де факто в эрзац-исторические уроки), в 2023 году вышли первые единые «учебники» истории для 10-11 классов, вменяющие ученикам принятие авторитарной модели власти. В 2024 году появилась уже полная линейка пособий на все классы с учебно-методическими материалами, а власти взялись за реформирование обществознания. Этот предмет уже сократили в 6-7 классах, с 2026 года уберут из восьмого (освободившийся час в неделю передадут на изучение истории), а с 2027 года в оставшихся трех старших классах его будут преподавать на основе единых «учебников».

Ключевую роль в подготовке новой «учебной» литературы и по истории, и по обществознанию играет помощник президента Владимир Мединский. Если в 2010-е годы вопросы школьного исторического образования курировались Российским историческим обществом Сергея Нарышкина, то к 2022 году Мединский сумел победить в аппаратной борьбе и забрать себе этот «лакомый кусок». Стоит ли удивляться тому, что написанный наспех «учебник» российской истории для 10 класса оказался прямо-таки усеян рекламой памятников Российского военно-исторического общества?

Конечно, Мединский не сам пишет учебники. Внутренний процесс остается непрозрачным. Однако понять, как он устроен, можно из телеграм-канала «Референт», который в мае 2025 года завел один из ближайших помощников помощника президента — Владислав Кононов.

Выходец из Смоленска, историк по образованию, кандидат наук, он начинал как преподаватель и архивист, затем перешел в областную администрацию и сделал успешную административную карьеру, дойдя до должности директора департамента культуры и туризма. В 2014 году Кононов перебрался в Москву: возглавлял пресс-службу, а затем и всю исполнительную дирекцию РВИО, потом получил должность директора департамента музеев минкультуры, а после отставки патрона-Мединского в 2020-м ушел с ним в Администрацию Президента. В ней он изначально возглавлял созданный под новоиспеченного помощника президента департамент политики в сфере истории и культуры (в составе Управления общественных проектов), а года через три был переведен на должность референта. На ней, по собственным признаниям, он и курирует создание линеек «единых учебников» истории (всеобщей, российской и региональной), а теперь и обществознания.

Без какой-либо иронии: перед нами пример довольно успешной административной карьеры, которую Кононов сделал благодаря личным — пусть и специфическим — талантам. Не менее удивительна и поразительная для сотрудника столь закрытого ведомства готовность к публичности: «Референт», с помощью которого продвигают учебники имени Мединского и пиарят его самого, стал площадкой для общения с учительской общественностью.

Ведущий канала отвечает в комментариях, иногда привлекает подчинённых, а также излагает общие взгляды по вопросам, которые составляют сферу ответственности. Более того, «Референт» неоднократно проявил готовность соглашаться с отдельными критиками в комментариях, признавал фактологические ошибки и даже обещал их исправить. Правда, это не отменяет другого: он довольно резко и с переходом на личности отвечает тем, кто ставит под вопрос принципы изложения материала и идейное содержание. И здесь обнаруживается непроницаемый водораздел: общественность имеет право подвергать сомнению детали, но не сущностные вопросы, которые резервируются за «начальниками».

Дизайн от Мединского

Хотя на обложках всех единых «учебников» истории Мединский указан как ключевой автор, Кононов де факто признал, что это ложь: над линейкой работала команда из 50 человек, а сам помощник президента выступил одним из редакторов и разработчиком обложек.

Труд реальных исполнителей отчуждён и анонимен, но «Референт» приподымает завесу тайны. Параграфы об Отечественной войне 1812 года вычитывали сотрудники музея Бородинской битвы. Среди непосредственных авторов упомянуты Николай Макаров (директор Института археологии РАН), сотрудник аппарата Мединского Дмитрий Шелепин, сотрудник аппарата Российского военно-исторического общества Денис Шполянский, журналист-пропагандист Армен Гаспарян и публицист-националист Егор Холмогоров. Последний оставил след как минимум в параграфах о древних людях (и видно, что Кононов относится к нему с уважением, отсылая к Холмогорову как к авторитетному мыслителю). Сложно сказать, почему так мало имён учёных-историков: то ли люди стыдятся, то ли их и не приглашали.

Первые четыре «единых учебника» (для 10 и 11 классов) были написаны в 2023 году в авральном режиме за четыре месяца. Впрочем, по признанию «Референта», за основу была взята предыдущая линейка под редакцией Торкунова, а сейчас «учебник» 11-го класса дорабатывается — «СВО» продолжается и требует новых страниц текста. Сотворение истории и ее написание теперь процесс нераздельный, что обеспечивает чиновников с размытой сферой ответственности работой, а издательство «Просвещение» — прибылями.

Видимо, большой вклад Мединского в художественное оформление серии не был по достоинству отмечен ни критиками, ни учительской общественностью, раз значимая часть постов «Референта» посвящена расшифровке их идейного содержания.

Например, админ канала с упоением разбирает содержание картины «Коронование императора Наполеона I и императрицы Жозефины в соборе Парижской Богоматери 2 декабря 1804 года» Давида, послужившей обложкой для учебника 8-го класса (всеобщая история). Подчеркивает антиукраинские смыслы обложки «учебника» по истории России для 7-го класса. Там использована картина Хмелько «Навеки с Москвой, навеки с русским народом». Внимание к Переяславской раде 1654 года вполне объяснимо, куда характернее комментарий Кононова, возвращающий нас к сталинским временам: «Написана при Сталине (1951). При Хрущёве стала символом празднования т.н. «300-летия воссоединения Украины с Россией». Никакой Украины (и равносубъектности) в 1654 не было».

Кононов чествует идею преемственности, которая, правда, больше похожа на ультранационалистический бриколаж. Так, на обложке «учебника» истории древнего мира для 5-го класса изображены арка из Пальмиры, колонны из Херсонеса, а за ними виднеется памятник затопленным кораблям в Севастополе — по всей видимости, отбор связан с ключевыми «геополитическими свершениями» России 2010-х годов.

В некоторых случаях идеологические импликации менее очевидны и без «Референта» тут не разобраться. Например, Кононов объяснил, как на обложке «учебника» истории России для 11 класса появился фрагмент картины Дейнеки «Покорители космоса»: оригинал хранился в Луганском музее, «при Украине» картина была свернута, а ныне реставрируется в России. Гордиться ворованными культурными ценностями — это ведь так по-путински?

Тем же путем «Референт» идет при анонсировании обложек готовящихся «учебников» обществознания. Комментируя одну из них, с известным памятником «Рабочий и колхозница» Мухиной, Кононов в духе времени отмечает: «Моделью для скульптуры колхозницы стала Анна Богоявленская, телефонистка НКВД, встреченная Верой Мухиной на прогулке в парке». Как по мне, такое замечание служит скорее деконструкции сталинской идеологии и подсвечиванию ее псевдо-народности.

Однако расшифровка значений «Референту» удается не всегда. Например, касаясь обложки учебника истории средних веков, он просто сообщает о том, что там совмещены фигура императора Юстиниана и миниатюра «Июнь» из известной серии братьев Лимбург, а затем переходит к действительно важному вопросу: «Июнь, кстати, не за горами. А вы сколько раз уже косили газон на даче?».

«Не очерняем и не восхваляем, но стремимся понять логику деяний предков»

Публично защищать авторитарно-идеологический продукт — дело сложное, неблагодарное и требующее изворотливости. Уже в одном из первых постов «Референт» вбрасывает утверждение, будто единые «учебники» истории не предназначены для воспитания единства мысли, а созданы по прагматическим соображениям — выглядят опрятнее и стоят дешевле.

Но утилитарным прагматизмом публику не удовлетворить, потому следующим этапом стало формулирование «правил учебников», своеобразных «философских принципов». За несколько месяцев «Референт» придумал девять положений. Правда, на поверку они оказываются смесью банальностей и идеологии.

Сложно не согласиться, например, с провозглашением примата простоты изложения или принципом историзма («Нельзя давать оценки только исходя из наших сегодняшних представлений о морали, знания последствий того или иного шага»). Правда, последний явно расходится с правилом № 8, дескать, «Древняя Русь, Московское царство, Российская империя, СССР, Российская Федерация — разные формы одного и того же государства-цивилизации».

Этот принцип воображаемой преемственности у Кононова предстаёт даже не государство-, а правителецентричным: «Мы не сносим памятники Ленину, воздаëм должное Ивану III, не умалчиваем Ивана Грозного и Сталина, не глумимся над Керенским и Горбачëвым. Не очерняем и не восхваляем прошлое, но стремимся понять логику деяний предков». Для референта помощника президента особое попечение о репутации верховных правителей — вполне ожидаемая профессиональная деформация.

Призыв к пониманию «логики деяний предков» логически же противоречит оправданию политизации истории (правило № 4, государственная историческая политика есть «неотъемлемая часть суверенной политики: и внешней, и внутренней») и провозглашению «позитивного отношения к собственной истории» (правило № 6): «Сопричастность и участие. Сугубо «хирургический» интерес к истории не применим <…> позитивная история… даёт возможность судить о прошлом (и хорошем, и плохом), исходя из чувства сопричастности к делам своих предков».

Чувство сопричастности — оно ведь из современности. Правда, такой взгляд легче провозгласить, чем осмыслить. Как быть с тем, что предки условных рязанцев сражались с предками жителей Татарстана во время «стояния на Угре» 1480 года? Или с тем, что условные предки могли заниматься революционным насилием, при том же Сталине мучить сотни тысяч людей в лагерях или бессудно расстреливать невинных? К кому чувствовать сопричастность — преступному государству (как предлагает «учебник») или невинным? А если примерно одни и те же предки освобождали восточную Европу от нацизма, совершали немало насилия в отношение освобождаемых и способствовали иным, советским, формам подавления и политического контроля лишенных суверенитета народов — как тут с сопричастностью? Судя по «Референту» и «учебникам», такие её формы, как чувство ответственности, покаяние и осуждение создателям «учебной» литературы незнакомы. Куцая получается сопричастность, неглубокая — и только к «избранным».

И что это за ненавистный «хирургический интерес»? Не детальное ли научное рассмотрение предмета намекает «Референт»? Если задача — сопричастность и политическая борьба, то, да, места пониманию не остается.

Неспособность продумать и увязать принципы новых «учебников» между собою хотя бы на основе формальной логики соседствует с откровенным поучительным чванством, как если бы «Референт», которому наконец-то доверили серьезную самостоятельную работу, решил, что диплом историка и ограниченный опыт работы в школе совершенно достаточны, чтобы с видом начальника-эксперта высказывать об историческом образовании и других темах, которые с ним связаны.

Канал изобилует постами по различным случаям. Инвективы в адрес Дня России (якобы декларация о государственном суверенитете является калькой с американского US Declaration of Independence). Оскорбительная критика в адрес украинского учебника украинского языка. Поддержка идеи «учебника» Союзного государства России и Беларусь (правда, если в РФ свои «учебники», то для кого делается это пособие — неужели только для белорусов как механизм «мягкой колонизации» и так зависимого государства?). Одобрение сокращения преподавания иностранных языков в средней школе: дескать, и так без репетиторов мало кто осваивал английский язык на должном уровне. Традиционные «напоминания» о том, как Россия то «геополитически благодетельствовала» Литве (четырежды забирала Вильнюс у поляков и отдавала литовцам), то «возвращала свои исконные земли» (как в случае с разделами Польши). Хамское по форме возложение ответственности на Францию за провоцирование Гитлера начать Вторую мировую.

Словом, «Референт» — специалист очень широкого профиля. Куда сложнее ему отвечать за собственную сферу ответственности и объяснять, что же принципиально нового появилось в «учебниках» по истории — кроме политической конъюнктуры, замешанной на ненависти к Украине, и дизайнерских опытов Мединского.

Вроде как «Референт» ратует за простоту и легкость. И можно в полной мере согласиться с тем, что каждая биографическая справка должна содержать что-то интересное. Правда, непонятно, почему вдруг Кононов считает, что школьнику будет интересным знать отчество Малевича или цитаты Черномырдина (тем, кто родился в 2010-е, их содержание может быть неочевидным из-за незнания контекста). Легкости в «учебниках» истории России для 10 и 11 классов мне также обнаружить не удалось.

Вроде как «Референт» чествует синхронность изучения всеобщей и отечественной истории (здесь он не нов — этот принцип активно продвигался с середины 2010-х). Правда, у него она выражается в техническом совмещении событий. Не в понимании общих и различных процессов — просто в хронологическом сопоставлении.

Такой же механической оказывается и идея преемственности, которая ищется посредством каких-то полу-магических практик. А как иначе объяснить провозглашение «преемственности» через совпадение выпуска первого номера газеты-таблоида «Комсомольская правда» (кстати, дружественной Мединскому) и Дня славянской письменности. Такой силой преемственности обладает любая газетная рубрика «В этот день случилось...».

Значимым достоинством новых «учебников» Кононов считает правильный баланс событий и хронологию, которая якобы позволяет избавиться от «чуждых» исторических подходов.

Так, теперь правления Ивана III и его сына Василия III изучаются в одном классе и не разорваны, и это — якобы — позволяет преодолеть западничество в историографии. 1492 год (открытие Америки) Кононов называет событием условным и не особо значимым для России, а потому заявляет, что россиянам не стоит подстраиваться под «чуждую» периодизацию между Средневековьем и Новым временем. Достоинством параллельного учебника Средних Веков назван отказ от идеи Гиббона, будто Византия была исторически обречена.

Странно, что Кононов ратует за целостное понимание российской и всеобщей истории, но при этом сам отказывается от этого. Вопрос-то ведь не в дате открытия Америки, а в другом. В том, что оно положило начало масштабным колониальным завоеваниям. Или что на это же время приходятся кардинальные сдвиги, связанные и с новыми технологиями (книгопечатание и пороховая «революция»), и выразившиеся в таких процессах, как Реформация, развитие капитализма и движение к модерным нациям-государствам. И как раз-таки посмотреть на Московское государство в этом контексте было бы интересно и полезно для интеллектуального развития школьников. Однако «Референт» об этом не думает, поскольку для него история — это не процесс, а механический «баланс» фактов.

Таковы же, согласно «Референту», и отличительные особенности «учебника» всеобщей истории за седьмой класс: он содержит много иллюстраций, габсбурго-центричен, «нет истеричного пропротестантского уклона», отмечена роль португальцев в Великих географических открытиях, появились информативные главы по азиатским странам, а также видна симпатия к казненному королю Карлу I.

Словом, для «Референта» качество изложения — это вопрос исключительно количественной репрезентации с некоторым налетом монархизма.

Авторитарное обществоведение

Если Кононов относится к преподаванию истории с любовью, возлагая на сей курс задачу воспитания молодежи в «правильном» мировоззрении, то к обществознанию — с плохо скрываемым раздражением.

Причины понятны: пусть школьники читают не относящиеся к современности патриотические памфлеты под видом «учебников» истории, пропитываются государство-центризмом и учатся воспринимать как свои «проблемы» авторитарных правителей — а вот современное общество глубоко осмыслять не надо. Тем более разбираться в его устройстве, обсуждать моральные дилеммы, разные политические системы и права человека.

Сложно не согласиться:

искренняя вера в правителя обеспечит работой, доходов и даже Орденом Мужества (пусть и посмертно), критический анализ поведёт кривой дорогой иноагентства и диссидентства, которое закончится тюремным заключением или эмиграцией.

Почти с самого начала Кононов развернул последовательную критику обществознания, выстраивая две линии аргументации. Первая проговаривается напрямую и заключается в том, что существующий школьный курс искусственно раздут, слишком теоретичен, сложен и непрактичен. Вторая обнаруживается при более внимательном прочтении критических пассажей и возражений в комментариях, и сводится к тому, что, дескать, на этом предмете неправильно воспитывали молодежь и заставляли слишком много думать про права человека, демократию и прочие вещи, ныне действительно не очень нужные, а вернее, очень опасные для путинского россиянина.

Так, Кононов придрался к учебнику Боголюбова: дескать, при обсуждении картины Федотова «Свежий кавалер», один пассаж закладывает в головы детей что-то неправильное. Кононов не пишет напрямую, в чём проблема (видимо, боится прослыть ретроградом), ограничиваясь фразой: «Что при таком упрощении закладывается в головы детей — объяснять не нужно. Так дядя Степа-милиционер к ним никогда не вернется».

Пассаж же состоит в описании Боголюбовым визуальных элементов, составляющих социальную критику: «Бедный чиновник, получив орден, вечером устроил пирушку. Его сожительство с кухаркой и её беременность ограничивают доступное ему общество низшими слоями населения: его уснувший под столом гость — «тоже кавалер», отставной солдат с 2-мя Георгиевскими крестиками. Приняв гордую позу, откинув голову и выпятив нижнюю губу, чиновник указывает кухарке на свой орден; кухарка улыбается и показывает его прохудившиеся сапоги. На укрытом скатертью столике стоят в беспорядке бутылки, тарелки, кусок колбасы…».

А то что школьнику не надо детально рассказывать про трудовые права — в этом «Референт» убежден на основе личного опыта. В одном из комментариев ведущий канала поделился личным отношение к трудовому законодательству: «…впервые пошёл работать после 7 класса, почтальоном, в районном отделении почты. Газет тогда выписывали много, их привозили прямо рулонами, нужно было сначала полдня складывать, потом полдня разносить по почтовым ящикам. Мне ещё не было 14 лет, понятия не имел ни о каком трудовом праве, но на всю жизнь понял, каково это — трудиться и зарабатывать. И это понимание важнее всех статей ТК, выученных наизусть». И далее продолжил: «Я глубоко убеждён в том, что не надо создавать иллюзий у ребёнка в том, что он пуп земли и вся она вертится вокруг него. Что у него куча прав (большая часть из которых на поверку «бумажная», ибо жизнь всегда сложнее, чем на бумаге). Так из него ничего дельного не получится. В труде главное не защита прав, а сам труд. Обожжётся не раз, да. Но научится. Ценить себя, свой труд и в конечном счёте — свои права. Но только через собственные усилия».

Конечно, «наезд» на обществознание не сводится к личным антиправовым пристрастиям, а выстраивается в последовательную манипулятивную линию. Первый шаг — историческая деконструкция, нацеленная на то, чтобы показать: предмет «обществознание» менялся постоянно. Вторая — вброс очертаний разделяемого подхода к преподаванию: поэтому «Референт» привлек внимание к предмету «основы советского государства и права». Третий — заявление, якобы этот школьный предмет был нужен только тогда, когда на очередном переломе государство хотело объяснить школьнику «что-то важное. И исчезал / реформировался, когда оказывалось, что это важное не слишком бьется с реальной жизнью».

В сухом остатке: старый курс отжил, новый — будет соответствовать духу эпохи и помогать школьнику жить в новой России. «Референт» напрямую не формулирует идейную программу нового «обществознания», однако по отдельным цитатам, отрывкам и соображениям я осмелюсь выдвинуть предположение: «учебники» будут действительно практико-ориентированными, так как научат основам выживания в путинском авторитаризме.

В условиях усиливающегося клерикализма не нужно четко различать научное и религиозное знание — надо искать компромиссы. Вот и «Референт» поделился соответствующим заданием на обсуждение: «Теории Большого взрыва и теологическую зачастую противопоставляют друг другу. Подумайте, насколько это оправданно? Могут ли эти теории иметь точки соприкосновения?».

Поскольку современная государственная риторика все больше заигрывает с темой России как страны этнических русских, то в новых «учебниках» обществознания появятся разделы про «русскую» общественно-политическую мысль. В восьмом классе поздний сталинизм будет назван временем советского консерватизма, диссидентство — сведено к левой критике, а Сахаров с Новодворской получат клеймо проповедников национального нигилизма. Действительно, актуально, и главное — совершенно «без лишних теорий».

Выпускники же, видимо, должны усвоить, что общество — это сиречь государство, с суверенитетом и силовыми органами, которому угрожают плохая демография и духовный кризис.

Такой вывод я осмеливаюсь сделать на основе варианта оглавления для «учебника» обществознания для 11-го класса.

В нем пять глав. Первая посвящена суверенитету, вторая — государственным интересам, а все параграфы — силовым ведомствам. Третья, самая короткая, рассказывает про Россию в глобальной экономике. Четвертая называется «Формирование справедливого миропорядка в 21 веке», но большая часть — предыстория и история «холодной войны». Школьник, видимо, должен жить в современности Путина и его ближайшего окружения, а современность ученика, вероятно, сведена в параграф про «русский мир». Последняя глава — про глобальные проблемы, под которыми понимаются духовный кризис, глобализация, демография и ИИ. Думаю, авторы не знают даже базовый курс по глобальным проблемам, который лет 15 назад разработали ученые-международники из МГИМО, иначе бы сделали другой список — реальных глобальных проблем.

Впрочем, ИИ — действительно насущная проблема: современные нейросети могут куда эффективнее выполнять порученные Кононову и его подчиненным задачи, а потому через какое-то время им грозит потеря работы.

«Так ли важен Эрнст Неизвестный сейчас»?

Эта неспособность осмыслять историю как процесс характерна не только для Кононова, но и как минимум для некоторых других сотрудников аппарата Мединского.

Летом 2025-го в комментарии к одному посту разразилась показательная дискуссия. Учитель истории задал длинный и обстоятельный вопрос относительно неточностей, ошибок и идеологических наслоениях в новой линейке, обращая внимание на выпадение отдельных имен и сюжетов. Ответить Владислав Кононов, видимо, поручил своему подчиненному из РВИО и соавтору «учебников» истории Денису Шполянскому.

Тот в знакомой для чиновников манере опустил основную линию аргументации оппонента, давая отписки-комментарии по наиболее удобным. Например, учитель истории спрашивает: «На странице 348 учебника 11 класс указано, что Храм Христа Спасителя возведён в 1883 году. На самом деле, это вопиющая неправда. Храм возводился с 1839 года, внешний фасад был закончен к концу 1850-х, и только освящен храм был в 1883 году. Не может храм возводиться за 1 год!». И получает в ответ:

«Насчёт года возведения Храма, я тоже за точность, но даже в текущем состоянии вижу хороший повод для работы учителя на уроке, для обсуждения процесса и всех этапов появления Храма, для сравнения со средневековыми храмами».

Однако куда более показателен ответ на претензию, что из новых «учебников» пропали Эрнст Неизвестный и Соломон Михоэлс. По мнению Шполянского (орфография сохранена):

«Все перечисленные лица были важными фигурами учебников 90-х и нулевых и нам с Вами, как и многим другим, кто сам по ним учился и начинал преподавать они казались важными, поскольку казалось, что они были в учебном материале всегда. Я помню, как мне на уроке мой учитель истории (светлая ему память) рассказывал во всех красках про конфликт Неизвестного и Хрущёва, это было впечатляюще. Но, так ли важен Эрнст Неизвестный сейчас? Я помню тон прежних учебников, в которых над «официальным» искусством было принято чуть ли не посмеиваться, но шедевров, по моему, опять же субъективному мнению представителями соцреализма было создано куда больше чем контркультурщиками и представителями андеграунда Почему из всех преступлений сталинизма и лично Сталина нужно делать акцент на Михоэлсе, а не на генерале Рычагове, или на руководителях Ленинграда (если мы говорим о послевоенном периоде)?».

Поражает здесь не только историческая неосведомлённость. Возможно, за необходимостью заниматься именно военной историей Шполянский подзабыл, что убийство Михоэлса было значимой частью антисемитской кампании позднего сталинизма (и воспринималась именно так советскими евреями). Но куда менее простителен сотруднику Военно-исторического общества возглас «так ли важен Эрнст Неизвестный сейчас». Всё же художник воевал на фронтах Второй мировой, получил тяжёлое ранение и отразил свой опыт в целой серии скульптурных работ, разрабатывающих диалектику силы духа и несломленного тела. Как писал художественный критик Джон Берджер: «Тема Неизвестного — стойкость. Мы знаем, что его отправная точка — смерть; что из-за этого он особенно остро осознает упорство жизни; что это упорство создается и поддерживается постоянной необходимостью вбирать в себя противоречия и приспосабливаться в ним».

Сотрудник официальной организации и соавтор официальных «учебников», призванный начальником писать в общем-то официальном Telegram-канале, скрывается за лживыми словами «опять же по моему субъективному мнению», хотя по должности и положению обязан формулировать более-менее весомые общезначимые утверждения. Выглядит это просто: «Мы работаем — хватит нам мешать своей критикой».

Тотальный непрофессионализм

Канал «Референт» во многих смыслах поразителен. Претензия на диалог — и последовательное нежелание его вести. Разговор от имени государства — и куча личных мнений и биографических подробностей. Заявка на качественную новизну — и неспособность четко объяснить, что же такого уникального и нового удалось привнести в «учебники» по истории и обществознанию. Даже рассказывать обо всех их авторах Кононов не спешит. Неужели авторский коллектив школьного учебника — великая государева тайна? В какие-то моменты ведущий канала напоминает раздражённого родителя, который считает, что он-то лучше учителя знает, как надлежит учить его ребенка.

Но вопрос тут даже не в поверхностном понимании истории, которое с лихвой описывается высказыванием Гераклита: «многознание уму не научает». И не в глубоком непонимании принципов гуманитарного образования. В конечном счете, ответственный чиновник может и не разбираться в этом сам, однако, как государственный менеджер, он обязан организовать команду и выстроить рабочий процесс.

Проблема в следующем. Когда Кононов рассуждает о периодизации истории, определяет принципы школьного исторического образования или вступает в исторические дискуссии с учителями, он явно выходит за пределы своих компетенций. За этим проглядывает мелкое честолюбие дорвавшегося до власти чиновника, который получил возможность поучать других, как им выполнять их работу.

За путинской политикой памяти стоит не великий идеологический заговор по переписыванию прошлого (как это кажется кому-то в эмиграции), а мелкотравчатые амбиции тех, кому поручили заниматься тем, в чем они не разбираются.

Но в одном они хороши — в инстинкте личного выживания. Ни у Кононова, ни у Мединского, ни у других «бойцов идеологического фронта» нет будущего в той России, где будет поставлен вопрос: почему на протяжении определенного количества лет они лично, добровольно и для себя прибыльно содействовали отправки сотни тысяч россиян, русских на убийство и убой ради эфемерных целей? Путинские чиновники-пропагандисты сделают все, чтобы препятствовать таким обсуждениям с весьма очевидными последствиями. Воспитание авторитарно-податливого, интеллектуально-неглубокого поколения молодых россиян — да, стратегическая задача. И движение в этом направление вполне осознанное.